Алый цветок ледяной пустыни

Текна чувствовала, что все изменилось. Вспыльчивость первой встречи, затуманившая ее рассудок, отступала. Жар контрастных ощущений от опасной близости врага поутих, в свои права вступил холодный разум. Создавать предметы из ничего она научилась лет с пятьдесят назад с очередной уникальной силой. И теперь лишь надеялась, что не ошиблась.

***

Гантлос был на своем месте. Как и всегда, когда она возвращалась с обхода. Больше он нигде не мог быть, таков уж принцип вмонтированных в ледяную стену кандалов. Конечно, с его силами нетрудно было растопить лед, и даже выскользнуть из цепей. Но маг испытывал удовольствие от такого положения. Искреннее желание получить наказание было удовлетворено, и он томился в ожидании каждый раз, лелея будоражащее извращенное наслаждение от трущего кожу холодного металла. — Хорошо тебе? — на этот раз Текна явилась без церемоний. Её термокостюм был слегка припорошен снегом и порван на рукаве. Стало ясно: снова в Омеге были беспорядки, но теперь они улажены. — Не понимаю, — протянул Гантлос, озадаченный таким вопросом. Он ведь в кандалах, заперт как пленник, отбывающий наказание за свои проступки. — Еще бы, — Текна презрительно усмехнулась и подошла ближе. Одним щелчком она навсегда удалила кандалы, словно их и не бывало. Напоминанием остались лишь следы на запястьях мага. — Совсем расслабился и отупел тут, получая то, чего хочешь. А я еще, дура, позволила тебе занять такое положение. — Какое… Я ведь должен платить за свои злодеяния, и я получаю наказание, — не понимая еще, почему боится такого тона хранительницы, он принялся оправдываться. — Вот именно! Ты должен страдать, но тебе достается всё, чего ты хочешь. Боль, унижение, как по заказу, — фея стрельнула в стоящего на коленях Гантлоса взглядом. — Но я ведь хочу, чтобы ты по-настоящему мучился. Чтобы тебе противно было от самого себя, чтобы ты чувствовал себя в чужой шкуре. Текна достала из-за пояса на спине, будто долгожданный сюрприз, плетку. Она бросила ее к коленям пленника и стала медленно расстегивать молнию на своем комбинезоне. Гантлос не один раз видел ее нежное тело, покрытое сотнями шрамов, от которых его так воротило. Некоторые уже успел запомнить. Но теперь оно показалось иным. Слишком хрупким и нежным, требующим ласки и заботы. Оно было болью, которую нужно излечить. Но у ног мага лежала плетка, и, зная хранительницу, он был уверен, что не просто так. — Возьми ее и встань, — уловив его опасливый взгляд, Текна не стала медлить и отдала приказ. Она больше не намеревалась давать пленнику передышки, он просил о муках и должен был получить, наконец, свое наказание. — Молодец, послушный маг. А теперь ударь меня. — Почему? — Гантлос решился на дерзость. Впервые такой смелый, все-таки взыграло недовольство. Вот теперь началось настоящее наказание. — Потому что ты злодей, — фея смотрела хладнокровно, как умела только она, а в глазах разрастался ледяной узор. — Ты всю свою жизнь делал ужасные вещи. От такого нельзя просто отмахнуться. Ты ужасен, Гантлос, и эта гниль в твоем сердце будет всегда, если его не вырезать. Текна схватила его за запястье, поднимая руку с плеткой выше, к глазам. Совершенно обнаженная и такая яростная, хранительница была одновременно пугающей и манящей. И все-таки Гантлос видел в ней лишь беззащитную хрупкость, которую он теперь должен был собственными руками губить. Ранить и истязать нежное желанное тело вопреки своей воле. Потому что таким он был когда-то. И он не может быть иным… Не может ли? — Бей, — коротко скомандовала фея. — Нет. Я изменился, я больше не тот человек и тьму из себя вытравить хочу, а не подпитывать, — маг говорил тихо. Скорее бормотал, чем яро защищался. Он знал, что все равно не сможет пойти против Текны и поддастся, как бы ни старался. Потому что она всегда права. — Ничего у тебя не получится, — фея презрительно хмыкнула и сильнее сжала руку на запястье Гантлоса. — Ты ударишь меня. Не раз и не два. Со всей силы. Моя кожа покраснеет, на ней проступят кровавые точки, а потом и синяки. Я буду кричать от боли при каждом прикосновении сначала от ударов, а потом еще неделю, пока травмы будут заживать. И ты сделаешь это, потому что вот такой ты на самом деле. Ты способен только причинять боль. Ты не заслуживаешь искупления. Текна отшвырнула от себя руку Гантлоса, не прекращая сверлить мага взглядом в ожидании. Он видел лишь ее лицо, но ощущал, как она напряглась всем телом. Будто и воздух вокруг реагировал на состоянии феи: уплотнялся, электризовался, давил со всех сторон, словно тоже вынуждая сделать то, что было приказано. В ледяном укрытии раздался шумный шлепок кожи о кожу. Текна вздрогнула всем телом, но не моргнула и не отвела взгляда, теперь удивленного. Маг предпочел сначала испытать орудие на своей руке. Предплечье зажгло, кожа на секунду побелела и быстро начала краснеть и горячеть, наливаясь кровью. Гантлос запоздало поморщился. — С такой силой я должен это делать? — Сильнее. Ты же даже не пискнул, — испытывая его терпение, Текна сделала два шага назад и уперлась бедрами в столешницу своей крохотной кухни. Она развернулась, открывая вид на обнаженную спину и ягодицы. Хранительница всегда встречала опасности лицом к лицу. Гантлос видел это на карте её жизни, нарисованной на теле шрамами. Магические ожоги всех цветов и мастей теснились на груди, животе, руках. А спину покрывали простые рубцы. Удары о скалы, ветки, падения. Лишь несколько маленьких следов заклинаний между лопатками — напоминание о тех, кто пытался лишить фею крыльев. О его бывших братьях. О нём. Маг приблизился и осторожно коснулся иссиня черных точек кончиками пальцев. Робко провел руку ниже, к ягодицам, нежную кожу которых ему предстояло травмировать. К бедрам, испещренным рубцами, волнами расходящимися под пальцами. Плетка легла на стол. Гантлос обнял Текну за живот, уложил голову на ее плечо и коротко поцеловал между двумя длинными шрамами от когтей. — Я не буду. — Почему? — Текна еще была строга, но руки мага чувствовали, как она дрогнула от прикосновений. — Не хочу. Не хочу причинять никому вред, и если я провалил очередное твое испытание, пусть. Но такое наказание я не приму. Хранительница развернулась и оценивающе осмотрела его. Не притворяется ли? Не раскусил ли ее испытания? Искренне ли он непокорен? — А если за бунт ты сам получишь несколько ударов? Гантлос не дал ответа словами. Он молча стянул с себя рубаху, связал ей свои руки и упал на колени, склонив голову в ожидании наказания. На этот раз непослушание того стоило, и маг не сомневался в своем решении ни на секунду. Он стоял ровно, не дрогнув. Текна закусила губу, видя его решимость. Такую непривычную. Вместо вопросов, как надо, на этот раз лишь слепая смелая уверенность. Уверенность в правильном решении настолько сильная, что за неё он готов расплатиться. Но получит поощрение. Хранительница слегка подалась назад и оказалась сидящей на столешнице. Места немного, голова уперлась в верхний шкаф, но ей простор и не был нужен. Текна взяла Гантлоса за волосы и притянула ближе к себе. Он сделал маленький шаг вперед и поудобнее расположил голову меж ее бёдер. Она еще была холодна, вздрагивала не то на морозном воздухе, не то от едва отпустившего предчувствия боли. Нежная рука феи на голове снова настойчиво толкнула. Мужчина коснулся ее осторожно. Расслабленный язык несколько раз скользнул снизу вверх, изучая прохладный рельеф мурашек. Текна шумно выдохнула, сжала волосы Гантлоса в руке, еще раз содрогнувшись всем телом. Она закусила губу и снова придвинула его голову ближе к себе. — Не глазей. Делай свое дело, темный маг. Сегодня ты был хорошим и заслужил награду. Он протяжно застонал, прижавшись к промежности хранительницы губами. Сложно было решить, что нравилось ему больше: сладкое тело, что тает от его прикосновений и растекается медом на губах, или ласкающие слух долгожданные слова Текны, пьянящие не хуже жаркой влаги ее лона. Крепко сжимавшая его волосы рука направляла, помогала не забыться и делать своё дело. Гантлосу определенно это нравилось, с самого первого дня. Его восхищало, что фея знает, чего хочет. Возбуждала ее уверенность и четкость планов. Она всегда знала, как все будет. А если не знала, решала молниеносно и всегда верно. Маг так не умел. Они были спонтанны, импульсивны и опрометчивы в итоге. И сильная рука хладнокровной девушки на голове, пусть и была хрупка, но каждый раз вела его все ближе к свету, к искуплению. Она держала его некрепко, но так уверенно, что он просто не мог бы сопротивляться. И он шел за ней, куда бы она ни приказала, и шел бы на край миров, на самые пугающие планеты пешком по космосу, на палящую звезду, что его бы испепелила. Текна стонала, изгибаясь и едва не теряя равновесие. Голова всё упиралась в шкафчик, не давая фее откинуться назад, отчего приходилось держать спину в напряжении. Дрогнув от очередного жаркого прикосновения, девушка забросила ноги на плечи Гантлоса, чтобы стало немного удобнее. А он проник в неё языком, выиграв себе еще один протяжный стон и мелкую дрожь. Фея сильнее сжала в кулаке волосы мага и заставила его поднять голову. Глаза его приобрели теплый ореховый оттенок, в обращенном кверху взгляде читалась смешавшаяся с восторгом мольба о милости. — Встань. Маг повиновался. Спешно, игнорируя дискомфорт в затекших ногах и боль в коленях. Он всегда был покорен. Успел хорошо узнать, что Текна мудрее. Ему нужен был ее контроль, чтобы избавиться от шлейфом тянущейся по пятам тьмы. Она была ему нужна. Её худые бледные ноги на плечах, изящные руки, цепляющиеся за волосы, её тихий, но такой сильный голос… Фея взяла связанные руки Гантлоса и завела над своей головой, вынуждая его упереться в шкафчик. Его ремень спешно звякнул пряжкой и сдался без сопротивления. Еще несколько секунд и штаны сползли к ботинкам. Текна обхватила член мага и, направляя его, подтолкнула бедра мужчины к себе, помогая ему войти. Ей всё ещё приходилось держать спину ровно, но теперь с другой стороны всё время норовил удариться с ней головами Гантлос. — Возьми меня на руки, — выдохнула ему в губы фея, сцепляя ноги за его спиной. Её хрупкие руки обвили его шею, одна из них вновь захватила белые волосы в плен. Маг был податлив. Покорен. И очень старался ей угодить. Среди неприступных льдов и преступных группировок он был отдушиной и способом снять стресс. Поначалу. Но со временем даже Текне стало ясно, что это не игра. Она оценила усилия, которые Гантлос прилагал ради иллюзорного шанса на искупление вины. Теперь ей искренне хотелось дать ему что-то большее, чем удовлетворение сексуальной фантазии. Дать ему веру, дать силу и навыки управления этой силой. Показать путь к свету и дать пройти его самостоятельно. Самое странное… Текне хотелось его радовать. Хотелось получать и дарить удовольствие уже не из-за сжирающего изнутри одиночества. Не потому что ей хоть кто-то был нужен рядом. Потому что ей был нужен он. Преданный, верный и такой старательный Гантлос. Теперь он держал ее за ягодицы освобожденными руками и помогал двигаться. Не очень удобно, слегка неловко, но в этом были все их отношения. Неуклюжие, угловатые, всегда неправильные, во всем неудобные, но необходимые и каждый раз приводящие к оргазму. Физическому или духовному — зависело лишь от настроения. Текна вцепилась в плечи мага ногтями, когда он прижал ее спиной к ледяной стене. Она прильнула лбом к его теплой щеке и сбивчиво дышала в шею, теряясь в контрастах. Горячее тело Гантлоса спереди, обжигающий холод сзади… И сладкий жар внутри, накапливающий заряд, чтобы взорваться. Всё чаще толчки, всё ближе сияющая вспышка. Маг сдавил фею в объятиях, желая быть как можно ближе, как можно ярче ощущать ее мелкую дрожь наслаждения, пока он изливался внутрь, выпуская протяжный стон над ее ухом. Как давно они синхронизировались настолько, что одновременный оргазм стал обыденностью? Уже сложно было посчитать. Всё равно было известно, что это повторится.

***

Гантлос шикнул от боли, когда Текна вновь коснулась его ранки. Он сидел на постели без штанов и морщился, как ребенок, когда фея накладывала мазь на свежие ссадины на коленях. Девушка расположилась на полу у его ног и лишь посмеивалась, также по-детски дула, будто это снимало жжение. — Так лучше? — мягко поинтересовалась она в очередной раз. — Ничего не изменилось, — тихо признался Гантлос, когда от нового прикосновения продолжило щипать. — Жаль. Думала, обману тебя, и эффект плацебо поможет, — девушка усмехнулась пришедшей на ум идее. Она подалась вперед и мимолетно коснулась ранки губами. — А так? Маг едва уловимо дернулся — по спине побежали мурашки. О боли он тут же забыл.