Часть 23. Через три дня

Лололошка ткнул чёрный бесформенный уголёк. Кончик белой палочки сразу же замарался, а внутри чёрного нечто вспыхнуло красным. Почти сразу же, правда, уголёк потух. — Сгорел, — подвёл итог Лололошка. Крупный кусок баранины, который нужно было приготовить, сгорел. Причём полностью, до самой сердцевины. И это была далеко не первая попытка — рядом валялось с десяток таких же комков. Задание было простое. Пожарить мясо до полной готовности. В прошлый раз даже почти получилось. Стейк получился кровавым, но наполовину готовым. Жаль, что при попытке завершить задание, Лололошка перестарался и сжёг его в уголёк. — Зато ты теперь знаешь, что можешь сжечь заживо мелкого монстра за 10 секунд, — Роман пожал плечами, выбрасывая на поле новый кусок мяса. В сумме пока один баран не набирался. Лололошка видел их без шерсти и был уверен в этом, но подозревал, что тренировочных образцов у учителя хватит до конца практики. Не зря же стадо резко уменьшилось, вернувшись к изначальному количеству. — Нет, это больно, — Лололошка завертел головой, спрятав левую руку поглубже в рукав. — Не спорю, — Роман кивнул. — Поэтому можешь просто отпугивать их, если так боишься сделать больно. Только учитывай, что монстры не будут церемониться. Их цель — съесть тебя, а не пригласить на званный ужин. Лололошка не ответил. Он понимал, о чём говорит Роман, но что, если это он будет монстром и его попытаются сжечь? Даже на чуть-чуть прикоснуться к огню очень больно. Что же тогда чувствуют те, кто целиком застряли в огне? Лололошка надеялся, что никогда этого не узнает. И не увидит. — Ignis! Баранина зашипела, охватившись огнём. Как и другие, она сначала покроется плотной корочкой. Потом корочка начнёт обугливаться, и даже если середина пропечётся, другая сторона, лежащая в растопленном льду, останется сырой. Под мясом огонь долго не держится. Идеально было бы начать жарить мясо с середины, но резать баранину нельзя. Как итог, всегда либо полусырая, либо сожжённая в угли баранина. — Что тебе мешает сделать, как с позапрошлой? Обжарить её в два захода, — поинтересовался Роман, ожидая результата. Гореть мясо будет ещё минут пять. — Ты сделал это с одного. — Ну, во-первых, никакая вода мне не мешала, а во-вторых, я использовал другой подход. Лололошка встрепенулся. Развернувшись, он как можно более выпрашивающе посмотрел на Романа. Полный любопытства взгляд практически всегда заставал того врасплох. — Нет, — учитель поёжился и отвернулся. — Если я просто расскажу, ты забудешь всё на следующий же день. Ты должен сам додуматься. Я могу только показать ещё раз. — Покажи, — Лололошка сразу же подскочил. В первый раз он даже не понял, что произошло. Мясо вдруг вспыхнуло, а уже в следующий момент Роман показывал полностью готовый стейк. — Ладно, — Роман достал ещё один кусок мяса, но не откинул его. Перехватив баранину так, чтобы она свисала ровно вниз, он добавил: — Смотри внимательно. И мясо загорелось. Ни воздух вокруг, ни внешняя сторона, именно само мясо. Огонь едва успел обдать жаром и потух. В пальцах Романа осталось поджаристое дымящееся мясо. Перехватив его уже двумя руками, учитель потянул стейк в разные стороны. Как и в прошлый раз, мясо распалось на волокна. Пропечённые и полностью готовые. — Понял? — спросил Роман, пряча растерзанный пример. Скорее всего, через пару дней он попадёт в какое-нибудь блюдо. Лололошка замялся. Откровенно говоря, он не понял ничего. То, что он увидел, было красиво, но совершенно сбивающе с толку. Как мясо может прожариться так быстро? А порвалось оно почему так легко? — Нет, — честно ответил Лололошка. — Значит, пробуй, пока не поймёшь, — Роман пожал плечами. Он поднял руку, как делал обычно, доставая что-то из инвентаря, но замер. Всего на пару секунд. И даже за этот срок Лололошка успел испугаться. Ещё никогда Роман не выглядел настолько испуганным. Даже вчера, когда тушил чересчур любопытного ученика. Ещё никогда это спокойное и улыбчивое лицо не теряло краски настолько быстро. — На сегодня занятия закончены, — объявил Роман, вернув самообладание. Одним движением руки ещё горящий огонь исчез вместе с раскиданными вокруг углями. — Что-то случилось? Роман сразу же пошёл прочь, а Лололошка побежал следом. К счастью, за пару дней големы перемололи весь лёд вокруг дома в пыль. Поэтому Лололошка мог без проблем обогнать учителя и заглянуть ему в лицо. Теперь оно было спокойнее. Беспокойство и, кажется, страх никуда не делись, но тщательно скрывались. — Да, у меня появилось срочное дело, — отвечая, Роман, как и обычно в конце занятий, забрал волшебную палочку. Как он сам же вчера объяснял, чтобы быть уверенным, что Лололошка не будет практиковаться самостоятельно. До того момента Лололошка и не думал о такой возможности. — Какое? — спросил мальчик и возмущённо выдохнул, когда его взяли на руки. Окружение вдруг размылось и стало нормальным только в доме. — Очень важное, — Роман отпустил Лололошку и ушёл к себе в комнату. Дверь, что необычно, он не закрыл. Лололошка заглянул следом, тихонько снимая пуховик. По комнате летали десятки предметов. Посуда, еда, тонны книг и бумаги, брёвна, ветки, камни и земля. Появляясь из ниоткуда, они пропадали вновь. Лололошка видел, как используется инвентарь уже множество раз, но настолько масштабное представление он видит впервые. — Меня может не быть несколько дней, — как будто в никуда говорил Роман, носясь по комнате. Лололошка даже не успевал разглядеть, что он собирает. — Еда есть в холодильнике. На улицу старайся не выходить, но если очень захочется, обязательно бери с собой двух големов. Тренироваться в магии запрещено. Понял? — Да, — всё ещё не понимая, что происходит, ответил Лололошка. — Тогда повтори, — Роман, наконец, закончил бегать по комнате, но предметы всё ещё мелькали вокруг. От настолько сосредоточенного на нём взгляда Лололошке стало не по себе. — Тебя не будет несколько дней. Еда в холодильнике, гулять только с двумя големами. Тренироваться в магии запрещено, — коротко пересказал наставления Лололошка и застыл, осознав сказанное. Роман на несколько дней уходит. Он уходит. Оставляет его одного. — Лололошка, — мальчик даже не заметил, как к нему подошли, — послушай меня. Роман растрепал всё ещё холодные волосы. Поняв, что это не помогло, он сел напротив. Так, чтобы видеть лицо ребёнка. — Я не бросаю тебя. Просто возникло очень срочное и важное дело, которое нужно решить. Я вернусь сразу, как буду уверен, что оно решено. Это не должно занять больше трёх дней. Ты понял меня? — ...Да, — прошептал Лололошка. Услышав тяжёлый вздох, он сжался и опустил голову ещё ниже. — Давай так. Пока меня не будет, ты составишь список вопросов, которые очень хочешь задать. Даже самые глупые. Я отвечу на все. — На прошлый ты не ответил. — Отвечу и на него. Это будет обещание, которое я обязан выполнить. Идёт? Лололошка кивнул. Сил что-то говорить уже не было. — Вот и хорошо, — Роман подобрался ближе и приобнял ребёнка. Уже совсем рядом он сказал последние слова: — Тогда я обещаю, что вернусь и отвечу на все твои вопросы, Лололошка. До встречи. Тяжесть чужого тела исчезла, но Лололошка не сдвинулся с места. Сейчас он как никогда чувствовал себя одиноким слепым мальчиком, брошенным на произвол судьбы. Слёзы сами лились из глаз. Они вымочили и шарф, и толстовку, и все слои штанов. Только прорезиненные ботиночки остались сухи. Наконец, вытерев слёзы, Лололошка поднял голову. Дом никак не изменился. Отличалось только понимание, что теперь он тут один. И от этого становилось только хуже. Глаза снова наполнились слезами, а тело потеряло все силы. Осев там, где стоял, в дверном проёме, Лололошка разрыдался. *** Какая может быть причина внезапно оставить ребёнка одного? Ну, например, тело, валяющееся в межпространственном ничто и кричащее, что с ним пытаются что-то сделать. Сигнализация, поставленная только для спокойствия души, потому что в пространстве между реальностями не может быть ничего живого, сработала. Чем не причина бросить всё и мчаться спасать себя же? На взгляд Ромы, очень даже причина. Было глупо надеяться, что в месте, где не может быть ничего живого, безопасно. Хорошо, что он только надеялся. Сигнализация была на каждом из слоёв защиты, и, к счастью, трещал по швам пока только первый. Почему тело болтается непонятно где, а душа бродит по одной из реальностей — другая история. Повезло, что хотя бы сознанию удалось прорваться сквозь барьер. Благодаря этому получилось перегруппироваться и разработать нормальный план действий. Всё, конечно, смешало появление Лололошки, но три или четыре года в любом случае пришлось бы ждать. Собрав всё, что может быть полезным, Рома ушёл. Как у каждого мира есть оболочка, защищающая его от пагубного влияния Пустоты, так и у каждой реальности есть такая же. Только толще. Намного толще и плотнее. Это настолько тщательно сформированная стена, что незваному гостю придётся приложить немало сил, чтобы прорваться. Сбегающим из реальности тоже придётся постараться. Благо, знаний и силы у Ромы было достаточно. Для того, чтобы протащить бесплотную душу, многого не нужно. Проигнорировав прожигающий взгляд, он покинул реальность. Как и в прошлый раз, ориентироваться было трудно. Только связь с телом и ощущалась. До того, как разложение успеет коснуться его, Рома метнулся к единственной известной метке. Мгновение, и в груди снова бьётся сердце. Собственные руки и ноги кажутся чужими. Этому телу давно не нужен кислород, но лёгкие горят, расправляясь вновь. Незримая связь души и тела восстановлена, и по кругу бежит почти жидкая магия. Всего на мгновение Рома ощутил себя Богом. Тем, кто может уничтожать и создавать миры одним движением. Он, конечно, всегда им был. Но без физического тела терялись добрые три четверти от всего запаса магии. И теперь они вернулись. Вернулась и прошлая чувствительность. Рефлексы сработали быстрее мозга. Внешние слои щита вздулись. Всего на пару метров в диаметре, но этого достаточно, чтобы оттолкнуть врага. Только ощущение опасности никуда не делось. Отовсюду продолжали пялиться тысячи глаз. И сколько бы Рома ни вглядывался в окружающую темноту, наблюдателя он не видел. С тихим треском внешний слой щита лопнул. Рому передёрнуло. Чего он точно не хотел, так это хоррора с тварью из четвёртого измерения. Только вот все признаки указывали на неё.