12. Моя наивная мышка

Я слегка наклонил голову, глядя на тебя с почти ласковой улыбкой. Какая же ты забавная маленькая мышка… Такая… очаровательно наивная. Знаешь, я стараюсь быть джентльменом, поэтому постараюсь подбирать слова аккуратно. «Жалкая» — звучит слишком грубо, не находишь? Хотя, если честно, глядя на тебя сейчас… это слово напрашивается само. Тише-тише, я же пытаюсь вести себя прилично. Хотя, должен признаться, от одного такого твоего вида мой член встаёт быстрее, чем я успеваю подумать о хороших манерах. Ты ещё не открыла глаза полностью. Лишь слегка поворачиваешь голову из стороны в сторону, пытаясь размять шею, и только тогда начинаешь медленно приходить в себя. Ты чувствуешь верёвки. Туго стянутые за ручки стула запястья. Лодыжки, примотанные к ножкам стула. Ноги разведены достаточно широко, чтобы демонстрировать мне все твои прелести. Моя чёрная футболка на тебе сидит довольно свободно, но, должен признать, выглядит чертовски сексуально. Особенно когда ты в ней, с растрёпанными волосами и с поплывшим, после вчерашнего, макияжем. Да, я специально не стал смывать его, мне нравится такой заплаканный вид. Ты не понимаешь, сколько ты уже здесь, и где это «здесь». А ещё… ты чувствуешь скотч на своих губах, когда пытаешься что-то сказать. Я вижу, как твои глаза резко распахиваются. Не надо смотреть на меня этими огромными, полными ужаса глазами, будто я какой-то монстр. Я предпочитаю думать о себе как о человеке, который просто… ну, как бы помягче — забирает то, что хочет. Я делаю небольшую паузу, наслаждаясь тем, как ты начинаешь дёргаться. Кстати, я до сих пор не знаю твоего настоящего имени. Да и не горю желанием узнавать. «Мышка» подходит тебе куда лучше. Моя Мышка. Гораздо изящнее, чем если бы я начал называть тебя шавкой, правда ведь? Ты пытаешься что-то сказать, но скотч приглушает все звуки. — Ну нет, мышонок, вместо того чтобы вертеть головой — кивай, и лучше бы тебе это делать с довольным лицом, хорошо? Вот так, да. Хорошая девочка. Я присаживаюсь перед тобой на корточки, глядя прямо в глаза. Тебе, наверное, интересно, почему именно «Мышка»? Нет? Ну что ж, я всё равно объясню. Потому что ты — точь-в-точь как те серые крошечные существа: пугливые и с бешено колотящимся сердцем. Такой, знаешь, тёплый, дрожащий комочек в моих ладонях. Такой маленький. Такой… совершенно беззащитный. И именно эта ассоциация мне нравится больше всего: вся твоя жизнь теперь буквально в моих руках. Иногда я думаю, моя дорогая, что люди зря боятся правды о себе. Мы все в глубине души ищем того, кто возьмёт бразды правления. Ты просто нашла его раньше, чем успела осознать. Ладно. Ты пока совсем не понимаешь того, о чем я тебе говорю. Я возьму тебя за подбородок и резким движением сорву скотч с лица. Хочу услышать твой голос. Дай себе пощечину прямо сейчас. Ну? Ага, я так и думал — ты продолжаешь читать, не пошевелив и пальцем. Что-то я не заметил, чтобы ты сделала то, что я приказал. Что ж. Тогда две с каждой стороны. И представь, что смотришь мне в глаза снизу вверх, пока бьёшь себя. Ох, Мышка… Ты сегодня явно не в настроении сотрудничать. За такое небольшое мое отсутствие ты совсем от рук отбилась, да? Видимо, я был к тебе слишком снисходителен. На меня смотри, когда я с тобой разговариваю. Выбесила меня, дрянь. Сегодня, боюсь, твои желания будут учтены… скажем так, в минимальном объёме. То есть никак. Нет, заткни свой рот. Я не разрешал тебе говорить. Слушай молча. Я бы с огромным удовольствием намотал твои волосы на кулак, запрокинул голову так, чтобы ты не могла отвести взгляд, и отвесил несколько хороших, хлёстких пощёчин — чтобы искры из глаз посыпались. Интересно… Ты сразу заплачешь? Или будешь молча терпеть, как хорошая девочка? Честно говоря, мне уже порядком надоело тебя воспитывать. Ты совершенно не поддаёшься дрессировке, глупая сука. Но ничего. Надеюсь, сегодняшняя маленькая история вернёт тебя в нужное состояние. Потому что мне надоело писать про то, как ты «добровольно» мне отдаёшься. Я хочу брать. И брать ровно столько, сколько захочу. Мне будет абсолютно плевать, больно тебе или нет. Это больше не моя забота. Я попрощался с тобой, а ты сама приползла обратно, как только увидела новую главу. Жалкая. Да… всё-таки это было самое точное слово. У меня в голове возникла довольно изящная идея, я тебя уже познакомил с ее серединой, но хочу, чтобы ты знала, как же так вышло. Представь, мы с тобой просто оказались в одном из шумных, но приличных клубов. Неважно, где именно. Ты вдоволь натанцевалась, волосы слегка растрепались, а в крови уже достаточно алкоголя, чтобы мир вокруг стал приятно мягким и размытым. Развести такую милую, слегка пьяную малышку на секс — дело, откровенно говоря, нехитрое. Но нет. Я хочу действовать чуть тоньше. Мы успели мило поболтать ещё до того, как ты окончательно напилась в сопли. Ты даже представилась… хотя я почти уверен, что имя было выдуманным. Впрочем, это такие мелочи, на которые я не собираюсь заострять внимание, ведь мы уже определились с новым именем, верно? После определённого момента ты начала меня отшивать. Дважды, если быть точным. Довольно грубо. Неприятно. Я к тебе со всей душой: коктейли, внимание, разговоры… а ты повела себя, мягко говоря, неблагодарно. Но ничего. Я не злюсь. Сделаю скидку на то, что у тебя в глазах уже всё плыло так сильно, что ты, скорее всего, даже не понимала, с кем именно разговариваешь. Заткнись. Слушай внимательно и не перебивай меня, будь любезна. Тебе очень повезло, что я далеко. Но не стоит этим пренебрегать, глупая ты сука. А ещё лучше — прямо сейчас задержи дыхание. Да, именно так. Задержи и представь, что всё это происходит с тобой впервые. Мы незнакомы. Ты ничего не подозреваешь. Поняла? Отлично. Вдохнёшь, когда я разрешу. Я хочу, чтобы ты задыхалась и молила меня взглядом дать тебе хоть каплю воздуха. Так вот… Я, будучи воспитанным человеком, не хотел бы, чтобы с тобой по дороге домой случилось что-то нехорошее. Поэтому я предложил проводить тебя и вызвать такси. Вежливо и с улыбкой. Ты пришла одна — глупая, глупая Мышка. Кто же в наши дни ходит в такие места в одиночку? Впрочем, это был твой выбор. Забавно, но ты послала меня нахуй. Отпихнула руку и направилась обратно к барной стойке за очередной порцией. Я поймал тебя за запястье. Не сильно, но достаточно, чтобы ты остановилась. Взглядом попросил хотя бы каплю внимания и чуть более серьёзного отношения к своему состоянию. Ты выдернула руку, что-то рявкнула мне в ответ и продолжила отдаляться. И вот примерно в этот момент тебе стало по-настоящему плохо. Голова закружилась, пол под ногами предательски качнулся, а мир начал плыть ещё быстрее. Кажется, тебе вдруг почудилось, будто что-то сдавливает горло. Или это я тебя душил, м? Конечно нет. Я бы никогда не стал делать этого у всех на виду. Хотя, если честно, оглянувшись по сторонам, я бы сказал, что никто и не заметил бы, если бы я придушил тебя прямо там. Ты рефлекторно потянулась руками к шее, пытаясь сорвать невидимую удавку, чтобы вдохнуть глубже. Но ничего не помогло, ведь там ничего нет. Только чувство, с которым ты не можешь сделать абсолютно ни-че-го. Ты обернулась и посмотрела на меня. В твоём взгляде не было уже ничего, кроме страха и немой мольбы о помощи. Ну а кто я такой, чтобы отказать даме в помощи? Ещё пара секунд — и я ловко подхватил тебя на руки, прежде чем ты грохнулась на грязный пол клуба в отключке. Можешь дышать. Вот мы и вернулись к началу нашей милой беседы, Мышка. После того, как я снял скотч, естественно, ты сразу начала кричать и возмущаться, но разве тебе это поможет, Мышонок? Ой-ой, сколько грубости и угроз, ну, в общем и целом, другого я и не ожидал. Голова, должно быть, раскалывается. Обычное дело после такого количества алкоголя. Ничего, я позаботится об этом и принёс тебе таблетки от головной боли. Смотря в твои глаза, я вижу, что ты еще рассчитываешь на спасение, смешно. — Тише, тише, Мышка. Не кричи, ведь у меня тоже может разболеться голова, а я этого очень не люблю. Я подношу таблетку ближе. — На, выпей. Ты колеблешься, глядя на неё с подозрением. Как мило. — Бери. Если бы я хотел тебя отравить, я бы сделал это ещё вчера, вместо снотворного. И уж точно не стал бы тратить время на обычный парацетамол. Может, я слишком убедителен, а может, у тебя просто слишком сильно болит голова, но ты неуверенно приоткрываешь ротик. Я кладу таблетку тебе на язык и подношу стакан с водой к губам, придерживая его, пока ты делаешь несколько осторожных глотков. Вот так… хорошая девочка. Ты пытаешься что-то сказать, но я спокойно качаю головой. Нет, теперь ты никуда от меня больше не уйдёшь. Я ставлю стакан на стол рядом и смотрю на тебя сверху вниз с лёгкой, почти нежной улыбкой. Вчера ты весьма сильно перебрала. Если честно, это сыграло мне только на руку. Изначально я хотел заказать такси и поставить точку далеко не до твоего дома, но все вышло даже проще, еще и без лишних глаз таксиста. Красота. Ты снова начинаешь кричать. — Тихо, — произношу я чуть жёстче, но всё ещё сохраняя вежливый тон. — Не стоит повышать голос на человека, перед которым ты сидишь абсолютно беспомощной. К тому же, если бы твои крики мог кто-то услышать, я бы не стал снимать скотч. Так что можешь не утруждать себя. Никто тебя здесь не услышит. И… да, если ты надеешься на спасение — очень зря. Я встаю и делаю небольшой шаг назад, разглядывая тебя с искренним удовольствием. Я знаю, что будет дальше. Сначала ты, конечно, покажешь мне свой характер. Да-да, именно так. Будешь язвить, огрызаться, угрожать мне полицией, тюрьмой и всеми статьями уголовного кодекса. Это мило. По-своему даже трогательно. Но чуть позже, когда ты выговоришься, я весьма спокойно расскажу тебе кое-что важное. Я успел договориться с нужными людьми, и, поверь, это обошлось мне недёшево. Проблем не возникнет. Твои родители и друзья, скорее всего, уже скоро поедут на опознание. Потому что для всего мира ты погибла в автокатастрофе прошлой ночью. Не стоило так много пить… такая трагедия… Тело так сильно ободрано, что опознать его можно будет лишь по остаткам одежды и телефону, который «чудом» нашли на месте аварии. Так что для всех ты уже мертва, Мышка. А мёртвых, как известно, не ищут. Я делаю паузу, давая тебе время осознать сказанное, и добавляю с мягкой, почти сочувствующей улыбкой: — Поэтому тебе придётся принять новые правила. — Что-что? Мне не послышалось? — Я слегка наклоняю голову, глядя на тебя с искренним удивлением, и улыбаюсь. — Давай-ка я растолкую тебе, что будет дальше, моя дорогая Мышка. А уж потом ты снова сможешь сказать своё фирменное «я не буду следовать твоим правилам, псих». Кстати, ты права. Я и правда своего рода психопат. Однако… я бы очень не рекомендовал тебе произносить это вслух. Я же предупреждал — тебе совершенно не понравится, если я по-настоящему разозлюсь. Поэтому давай сразу договоримся о хороших манерах. Даже если тебе что-то не нравится, ты будешь натягивать самую милую улыбку и послушно делать то, о чём я тебя прошу. Это ты поняла? Пощёчина. А теперь? Ещё одна пощёчина. Ну? Сильнее. Пора бы уже включить чувство самосохранения и подыграть мне хотя бы для того, чтобы я не разбил тебе губы в кровь. Вот, другое дело. Вот так. Уже лучше. Видишь, как быстро ты учишься. Какая же ты у меня понятливая девочка, когда захочешь. Сразу бы так. Я провожу пальцами по твоей покрасневшей щеке. Я прекрасно понимаю, что тебе нужно время, чтобы полностью осознать новую реальность. И самое главное — понять, что ты стала моей игрушкой для развлечений, и ничем более. Ты теперь не человек. Ты не сможешь отсюда убежать. Не сможешь позвать на помощь. Ведь до конца своей никчемной жизни ты теперь будешь сидеть здесь и видеть только меня. Слышать только меня. И зависеть только от меня. Только от меня теперь зависит, как именно ты проведёшь остаток своих дней: в относительном комфорте, став моей послушной, ухоженной девочкой… или на грани смерти, в постоянных слезах, синяках и боли. Я замолкаю, выдерживая паузу, и тихо добавляю: — Чем быстрее ты это поймёшь и начнёшь вести себя соответственно…, тем проще и приятнее будет твоя новая жизнь, Мышка. Первое время не стоит ждать от меня ни нежности, ни понимания. Если честно, мне абсолютно плевать на твои чувства, мысли, страхи и общее состояние. Меня интересует только одно — моё собственное удовольствие. И то, насколько качественно и старательно ты будешь мне его доставлять. Заткнись. Я делаю небольшую паузу и смотрю на тебя с лёгким разочарованием. — Ну вот, для кого я столько распинался? Чтобы ты, идиотка, снова пошла по кругу угроз и оскорблений? Что ж… очень жаль. Раз наше знакомство никак не желает налаживаться, придётся учить тебя не словами, а на собственном опыте. Я действительно хотел по-другому, но ты, к сожалению, вынуждаешь меня. Да, можешь спросить. Хм. А разве ты не этого хотела? Не ври мне, маленькая сука. Я прекрасно знаю, чего ты хочешь. Как же это приятно, когда с тебя снимают весь этот тяжёлый груз ответственности, верно? Когда тебя просто принуждают… и тебе не нужно признаваться самой себе, что тебе это нравится. Конечно, гораздо проще играть роль жертвы. Дрожать, плакать, делать вид, что тебе всё это отвратительно. Но мы-то с тобой знаем правду. Твоя киска уже течет только от одной мысли об этом, или я ошибаюсь? Пока ты читаешь, я хочу, чтобы ты надела прищепки на свои соски. А потом обмотай прищепки между собой ниткой так, чтобы между ними осталось примерно полметра свободной нити. Зацепи эту нить за что-нибудь перед собой и натяни её так, чтобы твои соски почувствовали приятное, ноющее напряжение. Я уверен, тебе понравится. Можешь немного насладиться этим ощущением… А потом я хочу, чтобы ты резко дёрнулась назад. Сильно. Чтобы нитка одним рывком сорвала обе прищепки. Ну же… тише-тише, Мышка. Я же тебя предупреждал. Не заставляй меня повторять дважды. И только после этого можешь поиграть с собой. Я разворачиваюсь и на некоторое время выхожу из комнаты. Когда возвращаюсь, в руках у меня небольшой металлический ящик. Я ставлю его на столик прямо рядом с твоим стулом, так, чтобы ты могла хорошо всё видеть. Один за другим я начинаю медленно доставать инструменты. Шокер. Ножницы. Плоскогубцы. Несколько других неприятных на вид приспособлений. Я буквально чувствую, как по твоему телу пробегает волна дрожи, а дыхание становится прерывистым. Наконец-то ты закрыла свой недовольный рот. Но, увы, уже поздно. Может, стоит взять ножницы или даже бритву, чтобы сбрить тебе все волосы и ты больше походила на игрушку… Хм, стоит подумать над этим, но не сейчас. Я беру в руки плоскогубцы, открываю и закрываю их перед твоим лицом и произношу почти буднично: — Пожалуй, начнём с простого правила. Каждый раз, когда я услышу неверный ответ, я буду вырывать тебе по одному ногтю. Это понятно? Надо же. Кто бы мог подумать, что ты всё-таки способна на быстрые и чёткие ответы, когда надо. Ну же, мышка, что с лицом? Не стоит так плакать. Ты сама виновата. Я хотел поговорить по-хорошему. Я слизываю слезу с твоей щеки. — Хаха, простить? О нет, дорогая. Боюсь, это вряд ли. Так вот, на чём мы остановились… Я присаживаюсь перед тобой на корточки, беру плоскогубцы в правую руку, а левой аккуратно приподнимаю твою ладонь, привязанную к ручке стула. — Перескажи мне всё, что я рассказывал тебе за последние полчаса. До последней детали. Если упустишь хоть что-то… ты уже знаешь, что будет. Твоё тело напрягается, голос дрожит, когда ты начинаешь запинаться и пересказывать. Я смотрю на тебя с лёгкой, я бы сказал, нездоровой, улыбкой. Как же меня это забавляет, может стоит для профилактики вырвать хотя бы один? Мне так нравится этот запах твоего страха м-м-мм… он просто опьяняет. Я уже давно не получал такого кайфа. Ты ведь не рассчитывала на подобное, не так ли? Ничего страшного. У меня ещё очень много методов воздействия. И я почти уверен, что ты, к сожалению, познакомишься с большей их частью. Ты пытаешься продолжить, но голос ломается. Я резко сжимаю плоскогубцы, не вырывая пока, просто давая тебе почувствовать давление на ноготь. — Ты пропустила часть про то, как отшивала меня в клубе. Забыла? Или специально решила проверить, насколько я серьёзен? Или… О даа, ты просто побоялась об этом говорить, чтобы не злить меня, я понял. Знаешь… я сейчас реально колеблюсь. С одной стороны, мне хочется быть терпеливым. А с другой… мне так охуенно, когда ты вот так дрожишь и скулишь от страха. Я чувствую, как у меня стоит от одной только мысли, что сейчас я вырву тебе этот маленький розовый ноготок и ты начнешь скулить еще громче. Ты начинаешь быстро-быстро говорить, пытаясь исправиться, слёзы текут по щекам. Я слушаю, киваю, но улыбка становится всё более безумной. — Уже лучше… Но всё равно недостаточно хорошо, — я цокаю языком. — Жаль. Очень жаль, — Я медленно, с наслаждением сжимаю плоскогубцы. — Смотри мне в глаза, Мышка. Не отводи взгляд. Я хочу видеть это. Ты начинаешь умолять. Голос срывается, ты обещаешь всё на свете — быть послушной, хорошей, тихой, делать абсолютно всё, что я захочу. Бляяять… Как же я это люблю. Вот так, хорошая девочка. Проси. Унижайся. Именно это я и хотел услышать. Я провожу холодными плоскогубцами по твоей мокрой от слёз щеке, размазывая влагу. Ну что, продолжим урок? Ты быстро киваешь, бормочешь что-то про послушание, про то, что будешь идеальной, что сделаешь всё. Глаза полны ужаса и отчаяния. Я улыбаюсь шире, почти по-детски счастливо, и отпускаю плоскогубцы. Ладно. На этот раз я проявлю милосердие. Но только потому, что ты так красиво умоляла. И потому, что у меня сейчас стоит так, что мне уже тяжело думать. Я встаю, не спеша расстёгиваю ремень и вытаскиваю тяжёлый, пульсирующий член прямо перед твоим лицом. Видишь, что ты со мной делаешь? Я провожу головкой по твоей мокрой щеке и прижимаю член к твоему лицу. А теперь открой ротик, Мышка. И покажи мне, насколько ты действительно поняла новый порядок. Если будешь сосать плохо… я вернусь к плоскогубцам. Ты отворачиваешь голову, всем видом показывая, что не намерена делать того, о чем я попросил. Жесть, неужели ты не боишься того, что я сделаю тебе очень больно? Глупышка. Ладно, я дам тебе еще шанс, все-таки у тебя стресс. Ну же, детка. Покажи, какая ты теперь послушная маленькая сука. Я хватаю тебя за волосы у самых корней и прижимаю твоё лицо к своему члену. А теперь открой ротик. Шире. Да… Не на долго тебя хватило… Что ж, я не хочу уже отвлекаться на то, чтобы портить твое красиво тело, но я запомнил, в следующий раз твоим мольбам и обещаниям я не поверю. Ты пытаешься сжать губы, но я уже достаю из кармана кольцо-распорку. Я грубо зажимаю тебе нос, заставляя открыть рот, и одним резким движением вталкиваю его между зубов. Щёлк. Кожаные ремешки затягиваются за головой. Теперь твой ротик широко раскрыт, язык вывален, слюни уже начинают капать. Ты не можешь его закрыть. Совсем. Вот так… идеально. Теперь ты выглядишь именно так, как должна. Уже дрочишь, м? Честно говоря, не думал, что ты заведешься на самой прелюдии. Ну, впрочем, я не запрещаю играться с собой. Может, чуть позже я прикуплю тебе ушки, а после вместе сходим в зоомагазин, и там же примерим ошейник. Нет? А кто тебя будет спрашивать? Я доведу тебя до состояния, когда ты и слова побоишься лишний раз сказать. Так что такая публичность вряд ли будет тебя смущать в тот момент, главная твоя цель будет — сделать так, чтобы я был доволен, и не избил тебя по приезде домой. Я хватаю тебя за волосы обеими руками и резко вхожу, глубоко, до самого горла. Ты сразу начинаешь давиться, но кольцо не даёт тебе ни единого шанса укусить меня. Я трахаю твой рот жёстко, глубоко, безжалостно — каждый толчок до упора, пока головка не бьётся о стенку горла. Слюни текут по твоему подбородку, капают на чёрную футболку. Соси, сука. Работай языком. Я хочу чувствовать, как ты стараешься. Ты скулишь, захлёбываешься, глаза закатываются, слёзы льются не переставая. Я ебу твой рот всё быстрее, всё глубже, держа тебя за волосы как за ручки. Грязные чавкающие звуки заполняют комнату. Хорошая… хорошая девочка… вот так… глубже, блять! Я чувствую, как приближается оргазм. Вытаскиваю член за секунду до взрыва, срываю кольцо-распорку и резко кончаю тебе прямо на лицо. Густые, горячие струи бьют по твоим щекам, по ресницам, по губам и стекают по подбородку. Я рычу, вздрагиваю, выдавливая каждую каплю, пока твоё красивое личико не оказывается полностью покрыто моей спермой. Ммм… смотри, какая ты теперь красивая, моя заплаканная, заебанная шлюшка. Я отвязываю верёвки с твоих лодыжек, но руки оставляю крепко связанными за спиной. Поднимаю тебя на ноги — ты едва стоишь, видимо, ноги сильно затекли, пока ты сидела. Перетаскиваю тебя в угол комнаты, где стоит мой любимый «троянский конь» — острый деревянный треугольник на высокой подставке. Уверен, ты и раньше его заметила и молилась, чтобы здесь не оказаться. Но увы и ах. — Садись, Мышка. Ты понимаешь, что сейчас будет, и начинаешь слабо сопротивляться, но куда тебе. Я просто сажаю тебя сверху, прямо на него. Острие бруса мгновенно впивается точно между твоих разведённых губок. Жёсткое, неумолимое дерево прижимается к твоей киске, раздвигает нежные складочки и упирается прямо в клитор. Ты сразу начинаешь скулить — громко, отчаянно. Дерево жестоко давит на самую чувствительную точку. Губы, опухшие и блестящие, подбородок мокрый, ресницы слиплись. Ты выглядишь как сломанная и униженная шлюха. Наверное, тебе стыдно за то, что ко всему прочему ты ещё и до невозможности возбуждённая. Тише-тише…, шепчу я тебе на ухо, прижимая тебя вниз за плечи, чтобы ты села глубже. Почувствуй, как он входит в тебя. Как он давит на твою нежную пиздёнку. Ты пытаешься приподняться, но связанные руки и мой вес не дают тебе этого сделать. Острие впивается ещё сильнее. Ты скулишь, дрожишь всем телом, слёзы смешиваются со спермой на твоём лице. Прямо сейчас, пока ты читаешь эти строки, раздвинь ноги шире. Да, вот так. Положи руку между ног и сильно сожми пальцами свой клитор. Почувствуй, как он уже твёрдый и мокрый. Представь, что вместо твоих пальцев — это острое деревянное ребро, которое неумолимо вдавливается в тебя. И не смей убирать руку, пока я не разрешу. Я достаю мощный вибратор, включаю его на максимум и прижимаю прямо к твоему клитору, который сейчас расплющен о деревянное острие. А вот это… это будет весело. Вибратор начинает яростно жужжать. Ты сразу выгибаешься, издаёшь высокий, жалобный стон. Я фиксирую его ремнём, чтобы он никуда не делся, и отхожу на шаг, любуясь зрелищем. Теперь ты будешь сидеть здесь, пока я не вернусь. Почувствуй каждую секунду, Мышка. Я наклоняюсь и добавляю ещё пару изящных штрихов. Сначала — две металлические прищепки с маленькими грузиками. Я по очереди зажимаю твои уже твёрдые, набухшие соски. Ты вскрикиваешь, когда металл впивается в нежную кожу. Грузики тянут вниз, растягивая соски, заставляя их гореть постоянной острой болью. — Красиво… — улыбаюсь я, и продолжаю с издевкой. — Теперь твои сиськи будут болеть в такт тому, как будет болеть твоя пизда. Потом беру тонкую верёвку и туго обматываю её вокруг твоей талии, притягивая тебя ещё сильнее к острию. Ты полностью зафиксирована. — Если будешь пытаться приподняться — будет только больнее, — говорю я тебе почти ласково, проводя пальцем по твоей щеке и собирая свою сперму. — А если останешься сидеть смирно… вибратор доведёт тебя до оргазма. Может быть, даже нескольких. Но каждый оргазм на этом коне будет болезненным. Очень болезненным. Я засовываю палец тебе в рот, заставляя слизать свою же сперму. И не дай бог, ты меня укусишь. Вот так, хорошо. В твоих же интересах прятать зубки, а то ведь я их и вырвать могу. — А я пока пойду займусь своими делами. Посиди тут. Подумай о своём поведении, Мышка. Я делаю шаг назад и улыбаюсь, глядя, как ты дрожишь, скулишь и безуспешно пытаешься найти хоть какое-то облегчение. — Приятного времяпрепровождения, моя хорошая девочка. Я же, кажется, не разрешал тебе переставать сжимать клитор, м? Тогда почему ты перешла к ласкам? Раздвинь ноги шире. Положи что-нибудь твёрдое и узкое между губками — ручка стула, или что-то похожее — и сильно прижмись к нему клитором. Включи вибратор на максимум и прижми. Мне весьма жаль, потому что если у тебя его нет — придется самостоятельно тереться пиздой об угол, пока не кончишь. И не смей кончать, пока я не разрешу. Ты сидишь всего десять минут. Твоя киска течёт ручьём, забавно, не так ли? Маленькая, жалкая шлюха, что течет от подобного рода пыток. Мне нравится, очень и весьма. Соки стекают по деревянному острию, смачивая его, делая скользким, но от этого давление только усиливается. Каждый раз, когда ты пытаешься хоть чуть-чуть приподняться, верёвка вокруг талии впивается в кожу, а острие больно напоминает о себе. Ты начинаешь умолять вслух. Первая волна накатывает внезапно. Тело выгибается, мышцы сводит судорогой. Оргазм бьёт тебя как током — резкий, болезненный, почти невыносимый, но в то же время жутко приятный. Ты кричишь, дрожишь, киска сжимается вокруг пустоты, но дерево не даёт тебе ни секунды передышки. Вибратор продолжает работать, продлевая оргазм, превращая его в пытку. Ты кончаешь снова. И снова. Каждый раз больнее предыдущего. Сперма на твоём лице уже высохла, но ты всё ещё чувствуешь её вкус на губах. Соски горят огнём от прищепок. А клитор стал огромным и чувствительным до безумия. А я возвращаюсь через полчаса. С чашкой чая в руке. Сажусь напротив и просто смотрю, как ты скулишь. — Ну как, Мышка? Уже научилась вести себя хорошо? Или мне оставить тебя здесь ещё на часок? Ты только скулишь и трясёшь головой, не в силах говорить. Я встаю, подхожу ближе и провожу пальцем по твоей мокрой, текущей киске, теребя пальцем клитор. — Смотри, как ты намочила моего любимого коня… Какая же ты грязная маленькая сука. Я слегка приподнимаю тебя за верёвку на талии, давая острию чуть выйти, а потом резко сажаю обратно. Ты кричишь. Хм, мне нравится, очень нравится твой скулеж. Пожалуй, мы будем начинать с подобного каждое утро. — Должно быть, ты сильно хочешь пить, да? Конечно хочешь, сперма на губах — это замечательно, но я больше, чем уверен, что ты выдохлась за все это время, а от криков и попыток слезть с коня — во рту совсем пересохло. Что ж, раз ты уяснила, что ты здесь ничего просто так не получишь, я добавлю еще пару грузиков на твои сиськи, и после этого, взамен, может быть, дам тебе попить. Я добавлю по грузику на каждую сторону, в общем счёте на тебе теперь висит четыре штуки. Ох… Должно быть, это сильно больно, но ничего, я приучу тебя к тому, что ты будешь кончать исключительно от боли и унижений. — Ну-ка, потряси сиськами. Тряси я сказал. Умника, вот так. Я даю тебе сделать пару глотков воды, после чего ты благодарно смотришь на меня. Ха-ха, неужели ты решила, что на этом твои мучения закончатся? Глупая… глупая Мышка. Я рывком прижимаю тебя к дереву вновь, а второй рукой раскачиваю грузики на твоих сиськах, хитро улыбаясь смотря на тебя. Уверен, такая моя улыбка тебя очень пугает. — Ещё один оргазм, — приказываю я. — И на этот раз я хочу слышать, как ты благодаришь меня за каждую секунду боли. Можешь кончить, да, кончи для меня. Прямо сейчас. И когда будешь кончать, шепчи вслух: «Я твоя хорошая девочка… я буду твоей мышкой… и… и сделаю все, что ты скажешь». Потому что теперь ты действительно только моя. И никуда больше не уйдешь отсюда. Я приучу тебя к полному подчинению. Ты будешь понимать меня по взгляду, снимать обувь и целовать мои ноги. Ты будешь моим столиком для ног, пока я читаю. Спать в моих ногах или в клетке. Кончать только тогда, когда я причиняю тебе боль и благодарить меня за это. Или не кончать вовсе, может, надену на тебя пояс верности и походишь так недельку - другую. А что, мне нравится как ты мучаешься, ведь я сделаю все, чтобы тебе очень хотелось кончить. Ты будешь меня бояться и осознавать, что совершенно ничего не можешь сделать. Тебе будет одиноко, ведь единственный человек, с которым можно будет поговорить — это я. И поверь, я этим воспользуюсь. Ты будешь кататься на таких эмоциональных качелях, о которых даже подумать страшно. Ты будешь меня ненавидеть, но больше всего ты будешь ненавидеть себя, за то, что тебе все это нравится. И со временем ты к этому привыкнешь, это станет обыденностью, и по другому ты жить уже не сможешь. Уж я то об этом позабочусь. Ну что, сходим в клуб?