? (клаус кох и его выражения любви и привязанности это...)0 часть

***

Огромные колонны выстраивались вдоль лагеря, сковывая пространство видными жестами ограничения. Не так далеко были выстроены невысокие башни наблюдения за определенными территориями где обычно сидели надзорщики,кропотливо осматривая каждый участок в поисках беглецов,что не побоялись бы получить пулю в лоб. Серая действительность заключения тяготила. Даже неизвестно кого больше тех же самых немцев,что были вынуждены или же наоборот находили удовольствие в проявлении насилия, или заключенных,собранных из разных кусков, находившиеся на голодном пойке и считавшие минуты чтобы сгладить и переключиться от однообразных и пугающих ощущений и видов здешнего ужаса на что-то другое, на что-то обнадеживающее. Для Гауптштурмфюрера будни же пролетали подобным образом: Клаус усердно работал над разным оформлением документов,следил за обстановкой на кухне, иногда от скуки выписывал имена пачками в свою обветренную от старого ведения тетрадь сплошь. Он также перерабатывал в последнее время, взяв на себя роль достаточно приличного ведения перечня заключенных и старался держать язык на замке,хотя очень хотел высказать все разочарование перед многими коллегами. Те сильно раздражали его,хоть об стенку бейся, он находил тех глупыми и несуразными. Можно сказать он их презирал и не желал видеть на протяжении всего опыта работы здесь. Все эти усилия и действия оправдывалось тем чтобы в скором времени перевести двоих весьма нужных и полезных заключенных под свою ответственность. Жиль фактически хватался за желание дышать и жить дальше, поэтому в полубреде сна сочинял и проговаривал про себя слова и их значения, придумывал перевод, все что могло дать продолжение в его ситуации. Что касается тебя...Ты знала много различных языков. И благо не язык фарси, поскольку это мгновенно бы убило Жиля, с учетом того что вы с ним единственным могли нормально общаться и разговаривать, узнавать какие-то новости и работать сообща. Вас также объединяло то что вы оба были вынуждены и даже в какой-то мере спасены из-за поручения взять вас под опеку Коха. Но ты была выбрана не только за свои языковые навыки в отличии от напарника по несчастью. Клаус Кох постоянно обсматривал тебя с головы до ног, когда ты поначалу была доставлена в лагерь и где тебя поставили за готовкой на кухне как и остальных, запряженных обязанностями против воли. Еще тогда сидя у столешницы в той тесной и душной кухне, по которой бродили надзорщицы в форме, выслеживая за проступки санитарных норм, за которые бы с радостью приложили бы пленных лицом к плите, Клаус молча заполнял свои деловые бумаги и отчетности. Тогда ты замечала как он все чаще и чаще приходил и сверлил тебя взглядом. Еще тогда Жиль поделился с содержанием работы на этого немца, заодно и рассказав что из себя представляет Гауптштурмфюрер. Типичный надменный и жестокий немец. Но вот не прошло так много времени, когда еврей под один из тусклых внушающих холода вечеров, внезапно искренне принялся извинялся перед вами, его трясло от страха и вины. Клаус Кох узнавал о вас через Жиля. И не только через Жиля, но и по поступившим сюда карточкам, небольшим справочным информациям. Все случилось как в тумане...вас привели и запихнули в кабинет к Коху. По итогу в ваши новые задачи стали входить заполнение документов письменноручно и перевод с нескольких языков выделенных и предоставленных текстов. Это послужило тем,что вы перестали приходить на каторги и выполнять тяжелую работу как другие пленные, вы сидели на заднице ровно с утра до вечера...И тебя нормально кормили. Нормальной едой. Кох находил твой подчерк искусным и весьма приятным для глаз. И не только подчерк. Вся твоя натура и недоверие в его сторону наоборот влекли его как мотылька к огню. У него появилось своего рода причина чтобы продолжать работать днями и находить хоть что-то очаровательное во время прибывания на своей работе при виде настолько неприятных выражений лиц своих коллег. И все же...это его поведение и помилование не осталось незамеченным. Вы с Жилем попали под более сглаживающие углы обстоятельств. И это вызвало дополнительное додумывание со стороны других. На вас косились как на предателей. О вас начинали говорить неподобающие вещи. Было ясно - у вас фактически предоставленный золотой билет, прекрасная возможность сохраниться, за которую вы оба хватались и у вас не было желания объяснять это остальным. Вы пытались выжить - это не стыдно. Все пытаются как могут. В войне нет морали. Гауптштурмфюрер с каждым днем пытался разговорить тебя даже когда вы были в его кабинете втроем, Клауса ничего не стесняло. Он спрашивал тебя о прошлом, о твоей жизни до войны и многое другое, словно выдавливая ответы из твоего горла, когда тебе не оставалось ничего кроме как говорить и раскрывать подробности своей жизни. Зачем ему это? Клаус Кох хотел знать тебя ближе. Он хотел знать о чем ты думаешь. Хотел знать что у тебя в голове. Что ты думаешь о нем? Кох ценил когда вы были наедине вдвоем, он особенно в такие моменты щедро выделял тебе порции еды. - Ты нормально ешь? Не голодаешь? Ты похудела. - его типичные обращения когда видел что ты к примеру не так охотна ела рыбу. Он догадывался и в конце концов доставлял тебе подходящие продукты. Ты была привередливой даже в отношении войны и это ему нравилось. Ты ему нравилась. С тобой он обращался крайне аккуратно. Он следил за твоим поведением и движениями и замечал, ему удавалось замечать, что тебе нравится, а что нет. Это граничило с одержимостью. Та грань возможной симпатии что разрослась в катастрофических размерах давила. Он многое себе надумал. Что касается еврея...Жиль отхватывал за малейшие проступки. редко, но метко, Клаус позволял ярости выйти наружу. Необоснованной злости и ярости. Примером стало то ,как Кох собственноручно избил еврея за неверное сказанное слово. Жиль поплатился сильными ударами по животу и голове. Кох испытал..вину? Вину и стыд за несдержанность когда эту картину заметила ты, субъект его обожания, то когда тебе стало тошно смотреть на немца. Твое побледнение и пугливый вид. Клаус опомнился и заметив твое присутствие отступил от раненного, видя и замечая разочарование. По крайней мере было учтено, что в дальнейшем перед тобой таких сцен не повториться. Или?... Повториться, но ты этого не увидишь.