А в чём заключается правда?

Тгк: логово_ksenikss Ксюша снова, и снова пыталась внушить себе, что всё хорошо. Никакого результата это действие не приносило и лишь ещё больше поднимало панику из-за беспомощности. Спортсменка дышала через раз, что уж там говорить про завтрак, где бедный йогурт под контролем Эмбер залез тяжело. Никогда фигуристка так не нервничала, как сейчас.  Чемпионат Мира ни разу не приносил ей золотую медаль, а учитывая, что тройной аксель крайне не стабильный, девушка вообще ставила под сомнение участие в произвольной. Ответственность огромная, что чувствовалось не только по организации соревнования, но и по количеству болельщиков с американскими флагами, по надеждам федерации, сборной и тренеров. Чувство долго появлялось моментально, перерастая в страх подвести. Руки быстро, умело, по мышенальной памяти шнуруют белые шнурки. Шнурки не новые, но подвести не должны, в этом фигуристка уверенна гораздо больше чем в себе. Как только сверху завязывается маленький, кривой бантик, фигуристка обматывает крепление скотчем. Только б шнуровка не ослабла и выдержала все тройные. Ксюша голову поднимает, недоверчиво осматривая всю раздевалку, сталкиваясь с таким же испуганным, тревожным взглядом Изабо, а потом переходит к второму коньку. Гленн до конца пыталась сохранить спокойствие, но когда и ей пришлось переобувать коньки, то вся выдержка пошла к чертям и на глазах читался такой же ужас, как у остальных.  Закончив с коньками девушка встаёт, делая это параллельно с Левито из-за чего спортсменки переглядываются. Как только спина расправляется ,то тут же стреляет, но эта боль, как молния спускается резко вниз и через секунду не дает даже воспоминаний. Поверх красного платья надевает большую для неё, широкую кофту федерации, пряча под ней почти весь костюм, оставляя только красную, волнистую юбку. Опять переглядывается с младшей фигуристкой и решив для себя, что успокоения она не найдет, направляется к выходу, по дороге проминая туго-связанные коньки. Почти у выхода на лёд фигуристок встречают тренеры и теперь Ларионовой будет гораздо труднее выискивать в синих глазах спокойствие и умиротворенность, ведь сразу после проката последней в своей разминке фигуристки, начнется шестиминутная разминка, где троя из неё будут американки .  Уверенность ещё сильнее пропадала когда на разминке не выходило ничерта. Пусть каскад и сольный лутц показывались ещё нормальными, хорошими, но никак не идеальными, а триксель не получился и раза. Паника разрасталась ещё сильнее. Она трясется у калитки борта, пока камеры, рабочие и тренеры что-то говорят, что-то просят . Она мгновенно перестала понимать русский, английский и французский, который вовсе не знала. Дрожит , бьет себе по ногам, а когда Изабо приземляет последний прыжок и тот чисто, то бьёт себя со всей силы по голове. Это не помогает.  Не помогает и добрая улыбка девочки когда она выходит со льда и падает в объятия своего тренера, а Ксюша напротив шагает на лёд , отдавая в руки тренера и чехлы и кофту. Последнее больше не отдает, а кидает , явно давая понять её настроение и настрой, которого не было. Делает один круг, второй и на нём уже в ход идут прыжки и вращения. Тройной аксель так и не получился, но был он не первым прыжком.  В начальной позе на лёд смотрет больше не убийственно, не пронзительно, не игриво, а растерянно, пугаясь каждого шороха . Это смутило всю Американскую часть болельщиков, тренеров, сборную, смотрящую короткую программу или с телефона, или сидя на трибунах, дрожа от страха и Алёну, болевшую за подругу всем сердцем. Скорость сразу набрана приличная, но уверенности она не прибавила и девушка подобно испуганному котенку, сжавшись до придела неслась по льду. От одного вида её становилось жалко, а не жарко, как обычно. Также и на теле фигуристки, для которой лёд стал слишком холодным, жестким и царапающим. На тройной лутц старается себя настроить как надо, вернуть прежнее величие надо всеми. Ноги дрожат, руки дрожат, но при этом всё равно отталкиваются ото льда и группируются над головой. Не успев понять, что произошло Ларионова падает с тройного лутца в короткой программе.  По арене среди людей, тренеров и спортсменов пронесся одинаковый, разочарованный гам, что довел Ксюшу почти до слёз паники. Та боролась, боролась с собой, со своим страхом и всеми людьми, что разочаровались в ней. Она очень грезила чемпионатом Мира чтобы вот так сдаться после первого прыжка в короткой. Да, по планам всё должно было пойти не так, но вот на реальности она опять опозорилась, неловко вставая и набирая скорость заново.  Тройной аксель с таким же, но более сильным и больным падением заставил людей поднести к губам руки, Илью выпустить жалобный вой, отклоняя голову назад, а тренеров ударить по ближайшим предметам. Она проиграла.  На каскад выпускает все свои силы волшебным образом приземляет того, но он не приносит радости. Последние вращение вращает на четвертый, но понимая - она в произвольную не выйдет . Никогда до этого не катала короткую так плохо, а на ЧМ, который стал смыслом жизни она проиграла.  Когда камера на последней позе приближает тоскливые, всё понимающие, знающие глаза , от экрана хочется отвернуться. Косторная и вовсе откидывает телефон на другой край стола, ставя грохот на всю кухню, а Малинин, хлопая дверьми выходит в коридор, только бы больше этого никогда не видеть и злость свою на девушку, на судей, на организаторов , даже на Рафа не выпускать наружу.  Скорняков сына догоняет по дороге в зал, хватает за руку, пытаясь прекратить эту ярость.  - Все ошибаются, Илья. - Роман Александрович грубо разворачивает Илью в свою сторону. - Ты своей истерикой ей никак не поможешь, а ей нужна твоя поддержка, так что... - Она не проиграла, - рычит сквозь зубы, тяжело выдыхая. - Ларионова остается в произвольную, это не конец.  - Ты несешь бред, подумай прежде чем говорить, а не психуй и истери. В конце концов ты не девочка-подросток. - по плечу приударяет, смотря прямо в глаза.   - Я не психую и истерю, а говорю - она не проиграла - она останется. - свое плечо толкает в другую сторону, освобождаясь от руки отца и спешит по лестнице вниз, часто дыша .  Для всего мира, смотрящего этот ужас стало понятно. Для Ларионовой, Куницы, тренеров, Левито, Гленн стало понятно, что она проиграла. Вышла из игры, не успев применить главное своё оружие, за что получила такого громкое прозвище . Богиня четверных вышла в короткой и упала с тройных, тупо не проходя в произвольную программу, краснея и бледная в КиКе по очереди , заливаясь слезами и терпя подступающую истерику, в которой накопились все эти два месяца.  Тогда голову с рук поднимает, видя как беспомощно падает с лутца, акселя, а Арутюнян не комментирует. Только смотрит разочарованно, чего девушка боялась больше всего. Она подвела всех, разочаровала всех.  56,61 - 21 место в короткой по итогу первого дня соревнований.  - Что я наделала , - шепчет и опять кладет голову в руки, пока тренер молча смотрит на балы.  - Ты совершила огромную ошибку, приводящую к нескольким маленьким, но насколько ты видишь , от них может многое измениться. - встаёт с места, давая понять, что пара уходить, а Ксюша вся бледная, с замерзшиии на щеках слезах идёт за ним. - Моя задача подготовить тебя и с ней я справился - ты готова, твоя задача принимать правильные решения - ты приняла неправильное. - не поворачивается, не ругается, а тихо убивает в ней надежды. - Прими в себе то от чего бегала всю жизнь, может быть поможет, хотя не знаю.  Он уходит, хлопая дверью тренерской перед носом. Холод и дрожь не прошли, а с наступлением холода превратились в озноб и боль в тех местах, на которые пришлись падения. Она подвела всех, проиграла, разочаровала. Она- худшая. И опять одна. Изабо на пьедестале, она вторая после Луны и медаль у неё маленькая,серебряная есть, а у Ксюши ничего нет. Сидит, так глупо смотря за тем как переливается серебряный диск на груди спортсменки, как та улыбается, зная , что обошла не только чемпионку Америки, но и бронзовую призерку Олимпиады - Каори Сакамото .  У Ларионовой всё тело покрылось холодом, а холод пробирался в душу. Ноги, руки кажется онемели, не имея возможности даже сдвинуться с места не то что развязывать туго-затянутые шнурки. Ногти впиваются в обивку сидений , доводя ту до дыр . Голову в пол опускает, оставляя холодные слёзы на щеках , а тушь всё также слегка потекшую из-за пота. Удариться бы обо что-то, но одновременно хотелось просто исчезнуть, стереться с лица земли, не существовать , не жить хотя бы эту жизнь.  - Ксюш, я тогда пойду ? - Изабо аккуратно, сдерживая улыбку спрашивает у подруги. Она уже готова к выходу , стоит с чемоданом в руках, а Ксюша коньки на развязала.  - Да, конечно. - пытается выдавить поздравление, но голос срывается.  Она останется одна. Опять. Снова. Одна. В. Самом. Конце. Списка.Проигравшая. Слабая. Самая. Худшая. Хоть. Где-то. Она. Особенная.  Не прошло минуты этого бессмысленного нахождения Ксюши здесь, тупого самоуничтожения изнутри, как в дверь врывается Илья. Ларионова только дернулась от звука, быстро переведя взгляд на место откуда шел звук и опять уткнулась в пол, повесив голову. Слушать истерику, когда ты сам на её грани сил не было, но такой был Малинин . При всем желании его видеть сейчас , спортсменка не хотела кого-то успокаивать, что она как помнила такие разговоры, делала часто .  Фигурист молнией преодолел расстояние, резко хватая за плечи и дергая их один раз, видимо пытаясь привести её в себя. Ком в горле встаёт ещё больнее и неприятнее, но девушка всё ещё соображает, поэтому держит все слова, все эмоции под контролем. Она всё равно, как завороженная смотрит на пол, теперь разглядывая серо-золотые кроссовки спортсмена, необычную шнуровку на них и начало черных, тренировочных штанов.  - Посмотри мне в глаза.  Ксюше показалось, что он говорит это сквозь зубы, что готов на этот раз закатить не просто истерику, а разорвать её жалкое составляющие в клочья. Мстит за всю боль, что она ему доставила, и наверное ... прав? Только теплые руки, цепляющиеся за плечи со всей силы , держащие её в себе , в этом мире. Одну руку опускает тут же теряя влияние над правой стороной плеча и этой же рукой касается подбородка, поднимая лицо и глаза на себя.  - Что случилось ? Что с тобой ? - Илья садиться на корточки перед девушкой, смотря в её мутные, незаметно-зеленые глаза .  Только раскрыть губы получается, выпуская хриплый выдох вместо слов. Она мечется в огромном просторе синих, глубоких океанов с множеством волн, что окрашивают воду в смесь синего, белого и серого . Чувствует как нижняя челюсть дергается в попытке выдавить стандартные два слова, составляющие фразу "всё нормально" . Только видимо настрадавшееся тело совсем не хотело служить своей слабоумной хозяйке. Языком проводит по зубам , нёбу, но этого почти незаметно и весомого, желаемого не дает.  - Я ... мне...- Ларионова теряется то в правом, то в левом глазе, бегая от одного ко второму. Она дергается назад освобождаясь от теплых, горячих , обжигающих сейчас глаз рук . - не знаю, но так не должно быть, всё ... нельзя чтоб так было.  - Всё хорошо , - Малинин понимает - всё вообще никак не вписывается в рамки хорошо, у самого руки , обнимая девушку трясутся от пережитых эмоций , но что говорить он не знает , не понимает. - Ты в произвольной , тебе нужно просто сделать всё чисто и ты выиграешь. Всё не так плохо, как ты думаешь .  - Не так уж плохо? - растерянность, пугливость и робкость уходят на второй план , когда зеленые, крупные глаза расширяются ещё больше , а горло дернулось после тяжелого проглатывания. - Илья , ты реально думаешь, что это не так плохо ?  - Это не хорошо, но всё равно есть шансы,возможности , - оправдывается наверное больше перед самим собой, чем перед спортсменкой , для которой слова проходят мимо ушей и сознания. - Съёбывай , Илья , нихера не помогают твои оптимистические наклонения. - руками удивительно сильно отталкивает сидящего перед ней фигуриста от чего тот вынужден поставить руки за спину чтобы не упасть. Сама же цепляется в тугую шнуровку и с дрожью в руках развязывает коньки.  - Нет. - выпремляется , отхватывая злой взгляд младшей фигуристки, но не прогибается под ним . - Не уйду.  - Ты не понимаешь меня, я сказала - уйди отсюда, не трогай меня, а ты делаешь с точностью наоборот. - истерический рык в начале чуть ли ни каждого слова сопровождается нервными, резкими движениями рук, что откидывают коньки в разные стороны. - Ты реально тупой или прикидываешься?  В полный рост вырастает, совсем не предусмотрев, что без коньков, со своим ростом будет выглядеть максимально не устрашающе, как бы хотела. Малинин на это движение почти никак не реагирует, по крайней мере Ларионова думала так. Она видит только, как зрачки с голубой радужкой проглаживают взглядом дорожку от глаз до острых плеч. - Я хочу просто помочь, поддержать. - выставляет две руки вперёд будто успокоить пытается не девушку, а зверя , который слов не понимает . Это бесит ещё больше.  - Себе помоги, а от меня отъебись. - тут же бьет по эти рукам и Илья их поспешно убирает . - Меня поддерживать не надо, я не слабая.  - Я этого не говорил, просто подумал... - жалобно глаза , словно провинившийся щенок опускает.  - Что ты там подумал, Илья? - перебивает, не щидя солнечного мальчика, просверливает того глазами. - Что мне нужна твоя помощь? Что ты мне нужен?   У Малинина в один момент заканчивается весь словарный запас, при чём как на русском так и на английском. Он всегда считал себя сильным человеком, наточенным спортом камнем и никак не ожидал, что элементарные слова, вроде ничего-незначищие вопросы могут выбить почву из-под ног. Заставить того пошатнуться морально, застыть на месте физически и будто под гипнозом, бессмысленно уставиться в зеленые глаза.   - Нет. - после одного, ответного слова с уст младшей становиться в разы хуже. Словно из груди, организма выдернули что-то очень нужное, необходимое, памятное. Словно Илья решился части себя - ... воспоминаний. - Малинин, ты для меня такое же пустое место, как и все остальные. Свои фантазии перекладывай куда-угодно, только меня не трогай.  - Да? - без скрывания надежды спрашивает и чувствует, как весь его рост, приоритет, всё что можно резко падает и разбивается об пол. - Да. - тут же на эти осколки наступает, внушая себе, что это не больно. - Прости, я виноват.  Мнется несколько секунд с ноги на ногу, смотрит на те самые ефимерные осколки и не чувствует почти ничего, кроме замешательства. Будто на все эмоции наложили заморозку, анестезию . Он идёт, не чувства колкость в стопах, в груди и только когда дверь закрывается за спиной , с каждом шагом эта заморозка спадает .  ...Ксюша смелая, сильная, самостоятельная, целеустремленная, упрямая, талантливая, красивая, но только в своем вранье. Только снаружи, под пеленой обмана, под прикрытием тайн и страхов. Принимать и осознавать это девушка начала недавно, но уже как следовало помялась под давлением правды. На неё всегда что-либо давило - тренеры, федерация, общество, она сама, семья, если так можно назвать нечто-образовавшееся в компании людей, до определенного момента проживающих вместе, давление воздуха,тяжелой сумки на плечах. Может поэтому она осталось такой мелкой, неприметной, о которой никогда не будут говорить, приводя в пример внешность.  Ксюша смелая, сильная, самостоятельная, целеустремленная, упрямая, татантливая, но вылезшие на руках, спине, ключицах, коленях, пальцах , ребрах , бедрах кости изъяли статус "красивая". Серая бледность, с синяками под глазами от усталости и невыносимости никак не добавляли пунктов для статуса "симпатичная". Низкий рост, отсутствие нормального пубертата в 18 лет, отсутствие какой-либо женственности, как в внешности, так и в движениях опускали её на строчку где-то посередине пьедестала топ 100. У Ларионовой сильно выражается отсутствие золотой середины из-за чего в Олимпийский сезон выглядела полновато для спорта, за что получила вагон и маленькую тележку злобы от болельщиков, а сейчас, когда пенсия не за горами выглядит, как скелет и опять получает гневные комментарии хейтеров.  Ксюша смелая, сильная, самостоятельная, целеустремленная, упрямая, но никогда ничего не получала просто так, чтоб каждый элемент, каждое движение с первого раза выходили чисто и идеально - не было. Она никогда не была в числе фаворитов на стартах. Никогда не стояла на первых местах , а если попадала на них, то считала это чистой случайностью. О Ксюше никогда не складывали красивейшие фразы, не давали прозвища, не рассказывали гениальные предистрии перед прокатом. Она не татантливая фигуристка, а в споры о этом статусе её даже не включали. Бесталантливый, слабенький, вечно-недотягивающей до идеала ребенок на льду.  Ксюша смелая, сильная, самостоятельная, целеустремленная, но не упрямая, а упертая. Всю жизнь, всю спортивную карьеру она существует, как копия Саши Трусовой. Ей вписывают её черты характера, говорят, что внешне похожи, хотя ни одна мускула, ни одна крапинка в глазу не была идентична с Сашиной. Трусова упрямая, Трусова делает то, что никто никогда не делал, Трусова - гений, Трусова всегда достигает того чего хочет, ну или достигала. Ларионова упертая , упертость эта больше похоже на иновацию упрямости, но никак не обозначает её лучшую версию. Упертость, даже при обозначении этого слова во рту остается терпкость, послевкусие чего-то терпкого, неправильного , как вино впитывавшееся в кровь, оставляя привычки, титулы, обозначения, метки. Человек выпивающий много алкоголя - пьяница, Ксюша имея нездоровую способность во чтобы то ни стало стоять на своем, даже если потом будет страдать - упёртая.  Ксюша смелая, сильная, самостоятельная , но вся её жизнь состоит из поставления и осуществления цели. Она уже не просто имеет огромное стремление достичь то, что ей нужно, она имеет зависимость, отсутствие представления, как жить без этой цели. Чемпионат Мира, сменяется новым прыжком, затем шестиквадовкой, Олимпиадой и объединяется одной огромный, пожизненной целью - выжить. Целезависимая. Ксюша смелая, сильная, поэтому пыталась внушить себе и остальным, что справляется без помощи. Что не нужны ей ни теплые, заботливые руки, обнимающие настолько сильно, что вся боль и ненависть вытесняются из организма, а ледяная глыба - сердце начинает капать, холодными слезами стекая по щекам. Она пыталась побороть это добро, которое не сочеталось со всей её злой, темной натурой. Пыталась далеко не совершенный вид глагола из-за чего Ксюша снова, и снова терпит поражение везде. В первую очень самой себе. Она была самостоятельной до того момента пока в её жизни не появился человек, начавший нарушать все Ксюшины законы разом.  Ксюша смелая, но сила, что рождена была в этом человеке слишком рано медленно истекала каждый день. Шли даты, числа и в каждой цифре на календаре была спрятана, зарыта боль и ненависть, что оставались где-то на глубине подсознания, впитывались в кровь и текли по всему телу . Сила, что и так в девичьем теле по природе была в меньшем количестве с концом каждого дня чахла, видя, как ничтожно с ней поступила её хозяйка. "Ларионова сильная" и эту ложь она доказывала каждому, даже тому, кто видел её слабой, настоящей. Оно боролась больше для галочки чтоб никто не подумал, что она человек . Она же робот . Ларионова. Есть. Робот. Ксюша трусливая и доказывает это каждый день. Вся её жизнь состоит из трех звеньев одним из которых является страх. Эта боязнь стала оболочкой для спортсменки. На каждом шагу, движении, вздохе вместе с кислородом по венам течет страх. Обдает холодной дрожью весь организм, забирается по позвоночнику в голову, а потом стекает к самым кончикам пальцев, будто морской, холодной волной обдавая кисти и ступни. Ларионова боится даже саму себя от чего каждый раз проходя мимо зеркала не смотрит туда, а умываясь взгляд её направлен на стекающую по каменной поверхности струю воды .  Ларионова со стуком и болезненным хрустом падает на колени. Покрытие пола тут же процарапывает кожу колен сквозь тонкие, спортивные штаны федерации, но этого мало. Звенящая боль после удара, словно раскатистая молния проходит по ногам, доходя вибрацией до бедер . Кулаки, что сжаты были до придела, на которых уже вырисовались белые полукруги от ногтей со всей силы ударяются об тот же пол. На этот раз боль проходит до конца плеч, пока в осознание приходит недавний перелом. Почти сразу же выпрямляться, смотря как освобожденная от гипса рука начинает болеть с новой силы и дергает ей непроизвольно, случайно, чувствуя как колются кончики пальцев. Я жизнь люблю она моя. Она добра ко мне.  Ларионова выберется, тысяча раз выбиралась, разве сейчас не сможет? Перед глазами раздваивается свое, испуганное, ненавистное отражение в сером зеркале. Хочется услышать треск стекла, увидеть ,как, то посыпется по белоснежной раковине, делясь на несколько осколков , почувствовать, как остро оно будет кататься по рукам, вырисовывая кроваво-красные узоры на коже. Делает шаг назад, хватаясь за кисти, что всё это время были под ледяной водой - теперь это желание будет также, как и чувства, эмоции, воспоминания плавать и перетекать по её организму в железной, красной жидкости.  Она размазала меня , как стали по стене.   Затылок со стуком ударяется об кафель, закрывая глаза черными пятнами, бегающими по белым плиткам ванны. Ксюша не смелая и сильная, но ведь как-то выбиралась , что-то же ей помогало, что-то ... или кто-то. Кто-то кого она тянет вниз , в яму бытия вместе с собой. Кто-то кого убивает холодным, безразличным взглядом, непроницаемой, ненастоящей, нереальной натурой, горькими, ядовитыми словами и мыслями. Употребила верное средство, свой излюбленный ход -... Ксюша живое напоминание неживого. Ксюша - смерть. Ксюша покойник, что приходит в живой мир смотреть, как играются дети, как работают и бегают взрослые, как вечно ждут пожилые. Она должна была придти и смотреть, наблюдать за всем этим бесконечным круговоротом жизни, но стала безролевым участником. Из всего нужного она увидела только ... ничего . Ларионова видела лёд, рождение , когда люди взлетали на пьедестал, как метеоры, видела путь ,пусть он был не всегда счастливым, видела падения, видела смерть, даже дотрагивалась до неё. Когда закончилось детство мне перекрыли кислород.  Телефон находит наощупь , чувствуя , как скользят холодные пальцы, по такой же холодной поверхности, слыша , как чиркает чехол по плиткам, возможно царапая самого себя. Свет экрана до тошноты противен, хочется швырнуть его в то самое зеркало, но спортсменка понимает - сил не хватить - не докинет . Наугад, совершенно не думая вводит пароль , только сейчас начиная понимать, что творит . Гаджет приземляется на шею, оставляя болезненный удар теперь там , на секунду перекрывая воздух , делая каждый вдох болезненным. Она сошла с ума , сходит с ума. Ксюша уже нездорово-зависима от сладкого, свежего запаха в носу, что наверное в той же мере впитался в темно-красную, вишневую кровь. Зависима от мимолетного тепла, легкости и спокойствия. Она заулыбалась пока смотрела в голубые глаза, она смеялась когда слышала мягкий голос, была живой , дышала когда прижималась носом к шеи и предплечью , согревалась и чуть ли не дрожала от приятных чувств когда влажные, мягкие, горячие губы касались её холодных, искусанных , сухих с привкусом железа из-за крови.  И я лежу, словно рыба в прибрежной грязи.  Оставаться одной пусть даже физически, но было бы запиской в отряд самоубийц. Ларионова, правда, уже забыла когда написала туда, но точно понимала, что длиться это не год, не два, а больше в несколько раз. Будто вся жизнь у неё проходит в этой компании.  Из номера выходит, несколько раз убеждаясь, что дверь закрыта, а карточка у неё в кармане вместе с небольшим, фамильным кошельком и телефоном. Куда идти Ксюша сама не представляет, просто шагает по коридору, проходя множество дверей с зелотыми номерами на дереве. За каждой дверью живут люди, а точнее спортсмены, целые сборные, выступающие за разные страны, государства. Где-то на втором этаже живет грузинская сборная, но фигуристку больше интересовала не сама сборная или конкурентки из женского одиночного, а танцевальная пара Дианы и Глеба. Дочь Тутберидзе, сильного тренера, безжалостного человека, не раз доказывающего свое безразличие к человеческой боли.  Этери Георгиевна - памятник для женщин, которые не верили в феминизм. Статная, возвышенная над остальными, недоступная, ледяная, лицемерная и эгоистичная сука. Через чур идиальная, как все её любимицы - Аня, Алина, Камила. Во всей этой показушной чистоте и невинности, в достигаторстве и целеустремленности, за всеми блестящими дисками, громкими титулами стоит бездушная натура человека, разочаровавшегося в себе ещё несколько лет назад и пытавшегося вернуть былое удоволетворение собой с помощью власти, гордыни и повеливания. Надменность никогда не спадала с лица грозного , великого тренера женской одиночной в фигурном катании. Мальчики не поддавались, не складывались пополам и не взлетали на два метра, крутя то, что ещё вчера казалось невозможным из-за прожигающего дыру взгляда, громового голоса, что эхом разлетался по всему льду. Или мальчики были всё-таки сильнее девочек, что Ларионова всегда опровергала, или девочки-фигуристки в лице Ани,Камилы и Алины были подстилками , об которых кто-угодно мог вытирать ноги.  Взять ту же Аню, так та в КиКе не улыбалась, не плакала и иногда, кажется, не дышала без разрешения тренера. Эта подлизанность никак не могла называться терпением или дисциплиной. Щербакова на интервью говорила то, что ей скажут, улыбалась, как ей говорят, постоянно отводя взгляды по сторонам в поиске подсказки, что ей делать. Олимпийскую чемпионку подгоняли подо всё, что можно и нет. Делали из неё маникен, идиал женственности, стабильности, красоты, а та и не сопротивлялась вовсе. Будто всё это приносило удовольствие.  Ксюша другая.  - Ксень, привет. - ни натянутый на голову капюшон, ни быстрая, ускоренная походка через всё лобби не помогли скрыться от назойливого корейца, всем напоминающего Илью. - Ты не занята же?  - П...привет.- голос хрипит, выдавая недавнюю истерику, но лицо уже высохнуло, окрасилось в привычный бледный, неживой оттенок. - Нет... ну, то есть...  - Раз нет, пойдем с нами погулять. -  глазами в сторону всё той же, неизменной компании показывает, на которую Ларионова кидает секундный взгляд и увидев светлую макушку отворачивается, хочется дернуться и побежать к выходу, только рука фигуриста держит рукав куртки, что скрипит под его пальцами. - Вот и отлично.  - Эээ... нет.- заикаясь, придумывая по дороге к компании отговорку.- я в магазин хотела зайти, может потом?  - Ничего страшного, с нами зайдешь, не ходить же тебе вечно одной. - для Чха всё выглядит, как шутка не более, а для Ларионовой всё уже давно не смешно.  - Привет , я Хейн ,- улыбающаяся кореянка, лицо, которой было слишком знакомым, а имя крутилось в голове вместе с отговорками, протягивает руку. - Мы могли встречаться уже? - спортсменка идёт на опережение.  - Привет, - больше испуганно, что заметило большинство спортсменов, но не Илья, что знал - никакой это ни страх- это растерянность, вызванная нежеланием здесь находиться. - Вероятно могли.  - Ммм, - протягивает брюнетка прежде чем вытянуть указательный палец на правой руке. - три года назад, в Стокгольме. Помнишь ? У тебя был очень красивый показательный номер с платочком, но ты его так и не показала.  Очередной , не удавшейся чемпионат Мира, где по традиции Ларионова стояла на четвертой строчке пьедестала , так и не показав свой красочный номер под цыганочку. Она в показательный день вышла на тренировку, а потом плакала в номере смотря трансляцию. - Да, - на этот раз многозначительный ответ дал взгляд, что опустился вниз и сразу всем напомнил сегодняшнюю короткую программу.  - Эй, ты чего расстроилась. - Левито за шаг преодолела расстояние между ними, тут же вешаясь на неё с объятиями. - короткая программа ничего не решает, ты в произвольной прыгнешь свои пять четверных и тут же займешь первое место. - на что получает тихое угуканье и неловкое молчание, вызванное её же словами. У Изабо же есть малая медаль, а они конкурентки.  - Да, конечно, - из-за всех сил выдавливая уверенность, но вместо этого глаза показали полный сарказм .  - Тебе плохо? - Ксюша пропустила момент, как Малинин оказался по правое плечо и как наклонившись почти до самого уха прошептал вопрос на русском .  - Нет. - поднимая глаза, с тихой мольбой о спасении, отвечает девушка, тут же опуская взгляд надеясь, что Илья понял .  - Может отойдем? - всё также касаясь золотистыми волосами лба, что для наплаканной кожи, чувствуется, как резьба. На вопрос фигуристка не отвечает , лишь бросает тот же измученный взгляд на голубые глаза. В ответ нет ни слов, ни взглядов, но уже через секунду спортсменка незаметно для себя стояла в каком-то тупике, до которого не доходили люди. Мраморная стена за спиной, излучающая мертвый холод, который чувствовала только младшая, была гладкая и одновременно гадкая из-за своей идеальности. Сил стоять не было, а возможно не было элементарного желания это делать, поэтому фигуристка отклоняется назад, опирается об камень и проводит по полу глазами. Ничем не привлекательное, плиточное покрытие, извращенное разными узорами, что никак не смотрелись вместе с мрамором. Всё было таким противным, неприятным, с оттенками ненависти и приторности. Всё было таким отвратительным в отличии от голубых глаз напротив. Каждая крапинка, пятнышко темно-синего казалась кровно-родной, гораздо более красивой чем камень, за которым гонялись множество человек. Глаза небесно-голубого цвета, что от света падающего на них становились разными. Вот сейчас , из-за холодного света лампы голубой превратился и отдался в серый.  Кожа, что объединяла красивые глаза с мягкими губами была , словно стена сзади. Гладкая, идеальная, но к тому же в ней было в несколько раз больше жизни, тепла и нежности. В отличии от камня по ней хотелось провести пальцем, взять в руки и согреться морально. Ксюша видит, как у того дергается кадык. Видит, как тот боится поступить неправильно, упустить её запястье, сделать неприятно. Она всё видит - каждый неуверенный вздох и не менее резкий выдох, чувствует, с какой скоростью и силой колотиться у того сердце, будто приложила руку к вене на шее. Понимает, что вместо того чтоб поправить собственный волосы он предпочел бы дотронуться до её, ведь сначала дернул рукой в её сторону. Знает, что дрожащая рука так и грезит коснуться её, ведь хватает и сжимает костлявое запястье со всей силы.  - Изабо права , у тебя в несколько раз больше шансов на первое место, чем у остальных. - дрожащим голосом, постоянно отводя взгляд и вертя головой начинает Малинин.  - Илья...  - Ты отдохнешь, наберешься сил и сделаешь всё чисто, как ты умеешь, как ты делаешь.  - Илья...  - Ты же богиня четверных и уже ничто не сможет отобрать у тебя этот статус, поверь в себя также, как остальные и ...  - Илья, - уже прикрикивая и возвращая внимание фигуриста, - ты хочешь про фигурное катание поговорить?  На секунду Малинин опять теряется, пытаясь осознать, что это сказала Ларионова. Прокручивает весь день в голове, вспоминая, как жутко было после такого разговора, как он пролил две слезы, сжимая колени к себе, как больно сделала девочка напротив. Илья не хочет бежать, спасаться от того, что убивает его с каждым днем, от невзаимной, горькой и больной любви, что как не пытался спортсмен отвлечься, разрасталась в нем всё больше и больше. Забираясь огромными, дубовыми корнями в кажду уголочек его тела, ломая ногу, обхватывая колени и сжимая их до хруста. Он не отказался от этого, он сидел каждый день и ждал , чего? - не понятно. Илья когда тяжело было дышать от подходящей панички выпивал. Обычное, красное вино, имеющее вкус подобно тем губам, что он целует с особой дрожью по всему телу. Выпивал немного и сделав, от силы три глотка он специально засыпал, только б алкоголь не сыграл злую шутку и не сделал Илью тем, от которого он бежит. Зависимым.  - А ты ? - в момент меняя тембр голоса, взгляд на настоящий , не прикрытый улыбкой и мнимым счастьем. Она сделала его таким - взрослым, знающим всю боль и страдания этого мира.  - Я первая спросила - отвечай, - что в раздевалке, что сейчас Ксюша Ильёй крутит, как хочет, а тот, завороженный её бытием, не сопротивляется.  - Допустим, нет . - и даже маленького напоминания, про того Илью, что радостно её поддерживал не осталось. Малинин губу прикусывает, языком гуляя по рту и взгляд его превращается в надвисший на сердцем кинжал. - Тебе то какая разница? Тебе мое мнение нахрен сдалось. - Окей, начинай рассказывать какая я ужасная, давай поговорим на счёт этого. - ни одна мышца не дернулась на девичьем лице.  - Я не говорил, что ты ужасная. Твое отношение ко всем - да, а ты - нет.- запястье из своих рук отпускает отходя на один шаг назад . Дышать опять стало тяжелее.  - Разве это не взаимосвязанно? - тело будто само требует быть ближе к нему, а разум и здоровый смысл держат её на месте.  - Нет, ты ... - молчит осматривая всю фигуру девушки. - ты...- и руками в волосы забирается, напоминая этим действием психически больного.- Не в тебе дело. И поговорить я хотел вообще не об этом.  - А о чем тогда , о нас ? - "нас" выговаривает с особой остротой на языке, но в противовес с такими же молящими о помощи глазами.  - Да, о нас. И "мы" существует уже очень давно, ещё с того момента когда мы поспорили с тобой на медали. - каждое местоимение выделяет особенно , обводя сомкнутые губы языком, наблюдая за реакцией спортсменки. - А позже, как бы не прискорбно для тебя это было , Ильи Малинина - отдельного человека не стало. Потому-что я, как самый неадекватный человек, как самый ненавистный человек, по твоему мнению, перестал существовать без тебя. Вот ирония , не правда ? Пока ты избегаешь и призераешь меня , я люблю тебя и жду хотя бы приветствия, пока ты грезишь этой медалью Чемпионата Мира, убиваясь каждый день только б выиграть , я убиваюсь от безисходности, ведь не тупой, как ты считаешь и понимаю, что такая, как ты, - поднимая блестящие от слез глаза вверх , - никогда не полюбит такого, как я. - всё это время он,кажется, говорил на одном дыхании и теперь вообще отдышаться не может. Отворачивается , видимо не хотя показывать капающих слез слабости , но тут же со всей силы ударяет кулаком об стену.- Никогда.  - Илья, мне жаль, - делает единственный шаг вперед , легонько касаясь рукой плеча. - Нихуя тебе не жаль, не ври ,не ври пожалуйста, всем и постоянно. Ты завралась хуже любого лгуна, не ври ! - вся мимика опять поменялась, зрачки увеличились, а вместо серо-голубого появился синий. - Говори и поступай честно, по правде, а не как обычно.  - По правде ? - голос дрогнул, что Малинин заметил и развернулся .  - Если она у тебя вообще есть, эта правда . - бровь одну поднимает, кусая щеку изнутри .  Ксюша слабая и сколько бы это не повторялось, не повторяется и не будет повторяться, она не станет сильной. Ларионова под воздействием обычных, человеческих эмоций становиться через чур сильной, чувствительной и делает всё, не включая головы. Девушка забыла, что такое эти эмоции, чувства, что такое человечность - забыла, но сейчас все это вернулась подозрительно резко, вырывая из её груди что-то огромное, тяжелое, что не давало вдохнуть два года, а из головы что-то давящие и тянущее вниз. По рукам, ногам, по позвоночнику прошлась холодная, но почти неощутимая дрожь. Эти же руки оказываются сначала на плечах фигуриста, со всей силы,что накопилась с того дня, когда мимика слезла с её лица , а эмоции отступили, притягивая к себе, а потом , когда расширенные глаза того оказываются меньше чем в 30 сантиметрах поднимаются на шею. Еще секунду и вот ошарашенный Илья и не менее ошарашенная Ксюша, собственным поступком почувствовала долгожданную свободу, легкость и тепло исходящее от Малинина. На этот раз она не была пассивным, безразличным участником, она не просто отвечала на каждое движение мягких губ, она первая начала. Первая решила доказывать правду. Правда. А в чём она заключается? В каждом рваном и нет поцелуи, в каждом долгом объятии, в каждом взгляде, в каждом поступке. Нет, Ксюша любить не умеет, но …