Реприза в рыболовной шляпе

      Полуденные лучи солнца назойливо щекотали голые носы, щёки и пятки. Филипп приоткрыл один глаз, потянулся к телефону, написал отцу “дбр утр” и перевернулся на другой бок. От скрипа кровати заворочался и Илья. Он сладенько потянулся от макушки до пальцев ног, посмотрел на незашторенное окно и сел на кровати.       – Сколько времени? – кукушка на стене, видимо, перестала двигаться ещё лет десять назад, и теперь время показывали только пауки, хотя секундная стрелка своевременно щёлкала, приходя в движение и возвращаясь на своё место. Интересно, а на первом этаже часы тоже не ходят?       Черных снова открыл один глаз, перевернулся, включил телефон и сунул его в руки Муромову:       – Сам смотри, я сплю.       Одиннадцать часов, тринадцать минут. Прощай, режим, прощай, восьмичасовой сон, здравствуйте, синяки под глазами и тревожность от недосыпа. А телефон в руках лежит, как родной. Интересно, скучают ли по его разоблачениям и стримам подписчики?       – А чего ты стримы перестал вести?       Он пробурчал что-то невнятное и злобное.       – А? Вытащи хуй изо рта, не слышу.       – Вытащи хуи из ушей тогда, умник. Я ж сказал вчера – отдыхаю от соцсетей. А то скажешь потом, что… – речь снова превратилась в неразборчивый поток сознания.       – А можно я в инсту зайду?       – Зачем. – Фил уставился слипающимися глазами на свой телефон.       – В свою в смысле. Я просто… Ну… Четыре дня не заходил, типа.       – Без “б”. Только, – он всосал щеки и провёл пальцем по нижней челюсти, – Хочешь поболтать – иди вниз.       Илья завернулся в простыню, оставив второго мальчишку с голой жопой, повязал её на манер греческой туники и зашëл в ванную комнату.       Окна в ванной никогда не были хорошим решением: срёшь и боишься встретиться с кем-то глазами даже на десятом этаже. Хотя… Умытый Муромов встал у окошка, вошёл в аккаунт, нашёл любимую маску космической феи и включил запись истории.       – Дорогие мои, я не умер и не пропал без вести. Сейчас я… – он попытался устроиться на подоконнике со всем возможным изяществом, – провожу выходные в прекрасном загородном домике на берегу реки. Всех люблю, всем отвечу позже!       Он отправил историю и отложил телефон на тумбочку при входе, чтобы ничего не отвлекало от водных процедур, включил воду и ушёл на ближайшие полтора часа бороздить просторы душевого океана, не замечая, что телефон стал превращаться в двигатель внутреннего сгорания от количества уведомлений.       Филипп Черных не смог более уснуть. Попе было холодно, глазам – больно, а сердцу – беспокойно. Он полежал в позе греческого мыслителя, пока у него не затекли бока, оделся по-дачному, быстро подмёл, спустился на первый этаж, прибрался, развесил вещи после машинки, залил бензин в косилку, сходил в ларёк за продуктами и семейниками – он искал какие-нибудь подходящие, с петушками или слониками, но нашёл только черные в ромбик – 46 размера, приготовил глазунью с ветчиной, покосил траву и сварил кофе, а Муромов всё ещё развлекался в ванной. С его телефоном.       – Долго ты тут? О! – Илья, сидящий на унитазе с масочкой-пандой, взвизгнул от неожиданности и подскочил на месте. – Я заберу? Приятного.       Телефон стал вибратором в его руках. “Чё за хуйня?”. Уведомления приходили отовсюду. Когда Фил собрался их проверить, поступил звонок от контакта “Vellover”.       – Алё, – он сделал вид, что только проснулся, – это ты мне там написываешь?       –...за хуйня?! – голос принадлежал Мещерякову. Видимо, гуляют втроём, или собрались у кого-нибудь дома.       –...А?       – Что у тебя происходит!? Почему с тобой Муромов?       – Вот так понос, вот это понимаю, – Голос Киры перемещался то дальше от динамика, то ближе к нему.       – …А?…       – Ты в инсту что запостил час назад?!       – Я? Ничего вроде… о-о… – Пазл начал складываться, – я потом наберу.       Звонок оборвался на полуслове. Черных нажал на розовый полароид, дождался входа и увидел, что в графе историй его аватарку обрамляет жёлто-оранжевый ободок. “... я провожу выходные в прекрасном загородном домике на берегу реки”. Ну ахуеть, каминг-аут. Директ пополнялся новыми сообщениями, репосты не прекращали расти, как и уведомления о подписках. Недолго думая, мальчик открыл камеру. Отметки, @x_and_some_001, начать запись.       – Всем привет! 4K Phill в эфире, и у меня грандиозные новости! Мы с X And Some-ом 001 готовим для Вас нечто невероятное! Это будет реально хитяра! Ждём всех на вечернем стриме!       Проёб Муромова лёгким свайпом превратился в изящный рекламный ход. Как хорошо, что Филипп такой умный и находчивый! Он погладил себя по голове, отложил мобильник и вернулся в ванну:       – Ты – долбоёб. А ещё вечером мы начинаем вебкамить.       – Чего?! – капли воды из крана и остатки масочной жижи на лице попали на простынь, и он шёпотом выругался.       – Ты историю куда выложил?       – В инсту…       – В чью?       Все детали сложились в картинку стива с надписью “гнида блять”.       – Шутишь?       – Нет. Ты что, ведёшь аккаунт для пятидесятилетних “тигриц”?       – А ты для пятидесятилетних инцелов? “Смотрите, новая игрушка!!! Я такой крутой!!! Собираем комп из говна и денег!!!”       – А ты откуда знаешь?       Илья стиснул зубы, подумал долю секунды и безразлично пожал плечами:       – В рекомендациях иногда сталкиваюсь.       Черных улыбнулся. Уголки губ закололо, диафрагма напряглась, уши дёрнулись, глаза защипало, и он взорвался смехом: хрюкающим, свистящим, икающим, повизгивающим – таким, что скоро к нему присоединился и Муромов. Они стояли, показывали пальцами на долбоёба напротив и смеялись до потемнения в глазах, не понимая, что смешного находят друг в друге.       ***       – Всем привет! Четыре-Ка Филл и Иксэндсом в эфире, и сегодня мы расскажем вам, как правильно избавляться от летучих мышей!       – Чё!? Мы так не договаривались!       – Сейчас мы поможем Иксэндсому надеть защитный костюм, дадим ему оборудование и поставим камеру, чтобы запечатлеть процесс!              Они долго думали над идеей записи. Играть в кооп-игрушку – скучно; смотреть порно – “Блять, думай нормально, дрочила три тысячи!”; обсуждать политическую ситуацию – “вот сам запустишь, сам обсудишь, а я спать”.       – Придумал! Расскажи, чем вы вчетвером занимаетесь!       – Всмы? Дружим. Иногда ходим на свингер-пати. Иногда вызываем сатану, – Филипп едва заметно сглотнул. Илья поймал оттенок эмоции и нахмурился в предвкушении.       – Последнее ближе будет. Питерская дрёма тебе ни о чём не говорит? – он шагнул навстречу. Если бы они были в допросной, Илья направил в глаза избитого и прикованного к столу наручниками подозреваемого луч света, стукнул по столу и рявкнул бы: “Говори, сука!”… О-ох… Наверное, ему бы понравилось работать в уголовном розыске.       – Говорит. Странная херня, – избитый подозреваемый плюнул бы разгорячённому следователю в лицо кровью и крошками зубов.       – Не-ет, ты знаешь, что я имею в виду! – следователь схватил бы подозреваемого за горло и сдавил бы подушками пальцев сонную артерию с такой силой, чтобы вся рука ощутила движение его крови.       – Бля, Илья, – подозреваемый не захотел играть в ролевые игры и стал прежним мальчиком напротив, – не приставай, а? Хочешь с нами? Ну так я устрою: чуваки будут рады тебя в команде видеть. А пока, – он закрыл свой рот метафорическим ключом и швырнул его в сторону окна, – не дорос.       – Ну ладно, – он тяжело вздохнул и отвернулся, – я в ванну, а ты думай пока.       Черных решил держать свою придумку в секрете до вечера (впрочем, как и то, что понял, зачем ему понадобилось в толчок снова), поэтому запускали они стрим неспокойно: одетый в баклажаму и толстовку, на которой гостеприимный Джейсон Вурхиз предлагает отобедать головами Элвина, Саймона и Теодора, Илья ворчал, что стрим без подготовки не отсидит больше пятнадцати минут, а Фил в шерстяном пончо загадочно улыбался, поправляя ковбойскую шляпу.              – Алё, мамулик! У нас мыши летучие завелись, – мальчик откинулся на кресле, пока второй натягивал пародию на противогаз, противомоскитную сетку, резиновые перчатки и длинные носки на штаны, а ему ведь говорили: “возьми сапоги”, – чего делать с ними?       В трубке послышалось недовольное ворчание и визгливо-брезгливый женский вскрик на фоне.       – Ты с кем там? Привет ей. А, не, без убийств. Меня Кира не поймёт. – он отсалютовал в камеру. Кира по ту сторону экрана фыркнула, Артём рассмеялся, а Вик отвесил ему невесомый подзатыльник, – Мы планируем их в лес отнести.       – Какой лес!? – завопил Муромов, – Никакого леса!!!       Черных посмотрел на него грустными глазами:       – Ты хочешь бросить бедных мышек на произвол судьбы?       – Сам их тащи!       – Но ведь у меня… – если бы действия озвучивались, ресницы мальчика бы хрустально дзынькнули, – Аллергия на животных.       Илья продолжил натягивать носки. Наверное, стоило надеть перчатки в последнюю очередь.              ***              – Мы успешно сняли гнездо с крыши и теперь несём его в лес! – Камера показывала юного пасечника-энтузиаста, несущего большущее глиняно-травяное гнездо на вытянутых руках. Фил, сбавив тон, продолжил, – я, если честно, пошутить про мышей хотел. Они, если кто не знает, гнёзда не вьют, а он, – камера приблизила Муромова, – впервые деревенский пейзаж видит. Но оказывается, что птиц в гнезде действительно нет, вы сами видели. А вот кто-то другой точно есть. Вот это угадал!       – Что угадал?       – А? Да комментатор, Зелибоба 0563, вид мышей по гнезду угадал!       – А-а… Очень здорово! – он повернулся к камере и, видимо, улыбнулся всем телом. Получилось плохо. Черных прыснул в плечо. Чатик он не читал.       – Лишь бы их родители потом нашли, – шепнул он в динамик, когда Илья остановился у дерева с достаточно толстыми ветками.       – Давай тут?       – Давай.              ***              Мальчики возвращались домой, рассуждая о мышах, змеях и пауках. Одному было немного боязно за будущее неизвестных малышей и их родителей, а второй чувствовал себя как никогда хорошо: спас целое гнездовье мышей он нафталиновой комы, каков герой!       – А мы точно хорошо примотали?       – Да точно, я проверил.       Илья снял дурацкую шляпу, спустил маску на шею, протянул ее товарищу и закутался в толстовку – ночи ещё не успели стать тёплыми.       – Матери позвонишь?       – Да, но позже. Подними голову, – он сделал ещё один шаг и замер, глядя в небо, – там Млечный путь.       Наверху всё такое огромное. Может, кто-то действительно просыпал зёрна на чёрную ткань, а потом они проросли и подарили жизнь всему сущему? А кто тогда люди? Бактерии, пожирающие пшено? Вирусы? Ошибка в микросхемах огромной ЭВМ? Страшный сон макаронного монстра?       – Красиво.       Фил без предупреждения выключил трансляцию и сунул телефон в карман:       – Ты не хочешь тут до последнего звонка остаться?       Муромов удивленно приоткрыл рот. Ещё месяц на даче без доступа к внешнему миру, утреннему латте и школе он не вынесет.       – Ну, типа, – мальчик почесал затылок, – в квартире у нас.       – Мне будет стыдно смотреть твоей матери в глаза.       – Почему?       – Просто.       – Ой! – он рассмеялся и хлопнул Муромова по спине, – Кто у меня только не жил! Помнишь, Мещеряков помятый в школу приходил зимой? Это он с отцом поругался, а я…       – Мне неловко.       Илья сунул руки в карманы, опустил голову и кивнул в сторону участка. Ему не хотелось ничего объяснять: ни про водные процедуры, ни про несовпадение атмосфер, ни про старую раскладушку, ни про неловкие касания с самого утра, ни про запахи стиральных порошков, ни про звук их голосов и шутки.       Фил ещё раз взглянул на небо, тяжело вздохнул, пнул камешек под ногами и пошёл следом. Почему сон макаронного монстра такой непонятный? Почему вопросов бывает так много?              ***              На вокзале мальчишек встречали четверо: Оксана, Яна, Сергей и Михаил. Последний стоял поодаль, и оба Черных сверлили в нём дырки взглядом-перфоратором. Филипп решил выйти первым: дал краба отцу, обнялся с матерью и приветливо кивнул Яне. Илья шагнул на перрон следом, прячась за одноклассника.       – Сын, – Михаил сделал шаг вперед, и Оксана почти зашипела, – Знай: мы с твоей матерью завершили бракоразводный процесс. Я буду жить на Площади Ленина, адрес отправлю почтой – можешь приезжать, если захочешь. Не думаю, – он посмотрел на Яну с отвращением, – что твоя мать сможет воспитать тебя по-настоящему стоящим человеком, но тебе, наверняка, будет с ней проще. Однако сделай одолжение, – он ткнул пальцем в плечо Фила и брезгливо потряс рукой, – не становись таким. Я вложил в тебя слишком много сил, чтобы… Ты сам понимаешь.       – Отойдем? – обратился к нему Сергей, сжимая кулаки. Не то, чтобы он собирался бить ему морду, но очень уж хотелось напугать этого гондона: за час совместного нахождения на станции у мужчины от его трусливых выкриков в сторону Яны и порывов Оксаны выцарапать ему глаза начал дёргаться глаз. Никто в здравом уме не будет добираться с Чернышевской до Ленина через электричку, очередного сноба-Муромова терпеть сил не было, хотелось нормально выспаться и кинуть кого-нибудь под поезд. Пожалуй, он всё же собирался набить ему морду.       – Не думаю. Я поеду, – мужчина обошёл мальчишек и шагнул в вагон. Больше он не проронил ни слова и даже не обернулся. Двери со скрипом закрылись, и электричка тронулась в сторону Московского вокзала.       – Мудак, блять, – цыкнули и сплюнули Черных-старшие одновременно. Яна еле заметно улыбнулась, опомнилась, сделала серьёзное лицо и протянула к сыну руки. За последние дни многое изменилось, и теперь ей придётся всему учиться заново:       – Мне жаль, Илья, – прошептала она, приглашая мальчика в объятия. Илья неуверенно потоптался на месте, шагнул навстречу и кивнул, принимая извинения. Голова шла кругом. Женщина обхватила его под руки, прижала к себе и впервые за неделю вдохнула полной грудью, – Найдём нам обоим хорошего психотерапевта. Я постараюсь не быть его продолжением.       Илья сжал губы.       Оксана радостно захлопала в ладоши, схватила довольного Фила и уставшего Серёжу за шеи и начесала обоим макушки:       – Так держать, дорогая! Но, это, давайте быстрее, я сёдня в ночь. Может, по пиву?       – По мороженому, – поправила её Муромова, – Илья, хочешь?       – Как угодно, – тихо пробормотал он и осторожно опустил голову на её плечо, – Прости меня, мам. Я постараюсь больше тебя не подводить.       Женщина открыла рот, закрыла, вдохнула воздух носом, прижала его к себе крепче и беззвучно зарыдала. Черных положила руку на их плечи и кивнула домочадцам: “Грейте машину”.              Фруктовый лёд Илье не очень понравился, но есть его в компании весёлых Черных и улыбающейся матери было очень приятно. А ещё по телу бегали мурашки, потому что под столом его ладонь сжимала ладонь Филиппа.