Глава 2. Прошлое

      Раздался неуверенный стук в дверь.       Коу с трудом открыла глаза. Сев на кровати, она потёрла глаза руками. В этот момент дверь приоткрылась, и в комнату заглянул мужчина с тёмными волосами и глазами цвета морской волны. Это был Иори, её отец.       — Доброе утро. Я тебя не разбудил? — хриплым голосом спросил он.       — Нет, — соврала Коу, бросив взгляд на часы.       Было одиннадцать утра. Обычно она встаёт рано, но вчера она долго не могла уснуть, и вот итог.       — Слушай, я хотел поговорить.       Отец Коу прошёл в комнату и присел на край кровати.       — Поговорить и извиниться, — добавил он, осторожно касаясь разбитой губы дочери.       — Не стоит, — холодно бросила Коу, отстраняясь. — Ты каждый раз извиняешься и говоришь, что это был последний раз. Но потом снова напиваешься и срываешься на мне.       — Я правда не хотел этого. Просто я себя не контролирую, когда пьян.       — Так завязывай пить, — ответила девушка, оглядывая отца.       Раньше он был высоким мужчиной с широкими плечами, его глаза были светлыми и весёлыми. Маленькой Коу он казался настоящим рыцарем, который всегда защитит её и маму.       Сейчас же перед ней сидел мужчина с темными кругами под тусклыми безжизненными глазами. Он уже не казался высоким и внушительным, хотя его рост не изменился. Скорее всего дело было в том, что мужчина постоянно сутулился. Да и рыцарем Коу он перестал казаться ещё тогда, когда впервые поднял на неё руку.       — Не могу, — тихим, пропитанным горечью голосом сказал отец, отведя взгляд в сторону.       — Тогда и извиняться не стоит, мы ведь оба знаем, что это повторится, — безразличным голосом бросила Коу, вставая и направляясь в ванную.       Иори проводил её взглядом, наполненным болью, но девушка не заметила этого.       Умывшись холодной водой, Коу посмотрела на своё отражение в зеркале. С виду она действительно казалась равнодушной, но внутри бушевала буря из злости, обиды и боли.       Но она не показывала этого.       Научилась скрывать свои эмоции ещё три года назад, когда её жизнь круто изменилась. Можно даже сказать, разделилась на «до» и «после».       Так вот именно «после» Коу решила не показывать свои эмоции и чувства никому, каждый раз убеждая себя, что не стоит напрягать этим других. Она справиться со всем сама.       Взгляд непроизвольно зацепился за тонкие бледные линии на запястьях и сбитые костяшки пальцев.       Она не справлялась.       Она не справлялась, поэтому сбегала из дома и, чтобы заглушить душевную боль, била кулаками стену или дерево — то, что попадалось под руку. Продолжала до тех пор, пока не сбивала костяшки пальцев в кровь. А потом оседала на землю, задыхаясь от слёз.       Или, что происходило намного реже, бралась за лезвие.       Коу стиснула зубы до скрипа и снова плеснула в лицо холодной водой.       Плевать.       Она привыкла скрывать свои чувства от других.       Плевать.       Она привыкла к побоям отца.       Плевать.       Она привыкла к пожирающей всё пустоте в груди.       Поэтому плевать-плевать-плевать.       Холодные капли воды на лице девушки смешались с обжигающими слезами, а холодная сталь лезвия легла в руку, как родная. Каждая алая капля, упавшая с запястья гворила: «Не плевать».

***

      Рэки сидел на скамейке, что находилась возле небольшой скейт-площадки. Рядом с ним сидела Момо и обрабатывала царапины на руке, которые он получил, упав со скейта.       — Слушай, ты чего в последнее время такой рассеянный? Это ведь был простой трюк, а ты умудрился упасть! — ворчала Момо.       — Задумался, — ответил Рэки, виновато улыбнувшись на хмурый взгляд подруги детства.       — Ты в последнее время ведёшь себя странно, — вдруг выдала она. — Постоянно витаешь где-то в своих мыслях и ничего вокруг не замечаешь! А сегодня и вовсе ни свет ни заря пришёл сюда «покататься», — показав пальцами кавычки на последнем слове, нахмурилась Момо. — Так и серьёзные травмы получить не долго, особенно если ты и на обычных дорогах такой рассеянный.       — Все в порядке, Момо, не переживай ты так, — как можно уверенней произнёс Рэки.       Видя, как подруга за него переживает, парень злился.       На Коу. За то, что она занимает все его мысли.       На себя. За то, что позволяет этим мыслям занимать голову.       На то, что не может ничего с этим сделать.       Когда-то он считал Коу интересной девушкой, которая была одиночкой и почти никого к себе не подпускала. Она ничего о себе не рассказывала, но в то же время была искренней. Говорила в глаза то, что думала. Никогда не лукавила.       И ему безумно нравилась эта её черта. Она притягивала. И ему хотелось стать тем, кого она подпустит к себе, расскажет ему то, что не рассказывала никому.       Поэтому когда Коу заявила, что им лучше не общаться, он расстроился и даже разозлился. Но потом ему всё же пришлось смириться.       Но когда он понял, что она обманула его насчёт скейтбординга, в его груди появилось непонятное чувство.       Что это было? Боль? Обида? Разочарование?       Он не знал.       Но знал точно, что была злость.       Например, на то, что его вообще волнует этот обман, хотя они с Коу даже толком и не общались. Не успели стать кем-то близким друг для друга.       — Рэки?! Эй, прием!       Рэки удивлённо моргнул, когда Момо потрясла его за плечи.       — Ну вот, — возмущённо всплеснула руками девушка, когда поняла, что наконец достучалась до него. — Я перед ним тут распинаюсь, отчитываю, а он даже не слушает!       — Извини…       Чёрт. Он опять задумался и не услышал то, что ему говорила Момо. А всё из-за Коу!       Какого чёрта она его так волнует?       Ему должно быть плевать на неё, на её обман, на то, что они так и не подружились полтора года назад, на…       Да чтоб тебя! Он снова думает об этом!       Всё, хватит!       — Слушай, Момо, пошли погуляем, а? — неожиданно выдал Рэки, надеясь, что компания подруги поможет ему отвлечься.       Девушка удивлённо посмотрела на него, но потом, пожав плечами, согласилась:       — Пошли.       Они забрали свои вещи и ушли со скейт-площадки.

***

      У Коу была слабость перед кофе.       Раньше раз в неделю они с мамой приходили в кофейню и могли сидеть там часами, разговаривая и попивая кофе. А три года назад Коу стала приходить в эту кофейню одна, подружилась с Такаши — местным баристой, — и тот учил её варить кофе, когда было мало посетителей. А вскоре познакомилась и с Наной — хозяйкой кофейни, — и просилась на работу. Её взяли, она проработала здесь довольно долго, пока её дядя не узнал об этом и не запретил. Поэтому теперь она просто часто заходит в эту кофейню и либо сидит за столиком и рисует, либо болтает с Такаши или Наной.       И вот в полдень субботы Коу подошла к кофейне под названием «Coffee owl». Уверенно потянув дверь на себя, она вошла в помещение, аромат кофе вызвал легкую улыбку. Бегло оглядев посетителей за столиками и небольшую очередь, Коу прошла мимо витрины с десертами, приветливо махнула Такаши, который готовил очередной заказ, и постучалась в кабинет директора.       Из-за двери послышалось приглушённое «Войдите», и Коу зашла внутрь.       За столом сидела невысокая девушка с тёмными волосами. Карие глаза, скрывающиеся за стёклами очков, бегали по строчкам какого-то документа.       — Привет.       — Коу! Привет. Как дела? — оторвавшись от бумаг, взглянула на неё Нана.       — Как обычно, — пожала плечами девушка и села на небольшой диван. — У тебя как?       — Прекрасно! — радостно улыбнулась Нана. — Я наконец-то купила то помещение, и уже совсем скоро там будет моя вторая кофейня!       — Поздравляю, — искренне сказала Коу, зная, как долго Нана пыталась купить небольшое помещение в другом районе.       — Спасибо. Я тут размышляла над дизайном, надо, чтобы он был в одном стиле с этой кофейней, но в то же время мне хочется чего-нибудь необычного. Может поможешь?       — С радостью.       Коу довольно долго болтала с Наной о будущей кофейне, а потом, когда начальнице кто-то позвонил, вернулась в главный зал. За это время небольшая очередь исчезла, и Такаши сидел в телефоне.       — Привет, — бросила Коу.       Такаши поднял на неё взгляд серых глаз и тут же широко улыбнулся.       — Коу! Неужто даже с твоей выдержкой Нана смогла достать тебя разговорами о будущей кофейне?       — Нет, ей просто позвонили, — усмехнувшись, покачала головой Коу. — На самом деле, я была бы не против поболтать об этом чуть больше: мы начали обсуждать дизайн помещения. Я даже пару набросков сделала.       Такаши щелкнул пальцами.       — Тебе нравится обдумывать дизайн и интерьер помещений, — радостно произнёс он в ответ на вопросительный взгляд, а потом нахмурился. — Ты настолько не любишь рассказывать что-либо о себе, что я вылавливаю каждую крупицу из твоих слов и действий, тем самым узнавая тебя.       Коу виновато улыбнулась на его возмущённый тон, ведь не могла с собой ничего поделать — она с самого детства проводила время только с мамой, дядей и их другом, из ровесников или ребят старше на год-два у неё друзей никогда не было.       Прогнав тут же возникшие мысли о Рэки, Коу собрала крабом волосы и под очередной рассказ Такаши решила пока приготовить себе кофе. Сегодня на улице было достаточно жарко, поэтому её выбор остановился на гляссе. Бариста ничего не возражал на такое поведение, так как доверял девушке.       Приглушённые разговоры посетителей, аромат кофе, процесс его приготовления — всё это стало для Коу чем-то важным. Способом расслабиться, избавиться от ненужных мыслей. В этом месте её часто посещало вдохновение.       — Началось, — прервав свой рассказ, усмехнулся Такаши, глядя на вход.       «Coffee owl» — весьма популярная кофейня, и здесь всегда есть посетители, но основной наплыв бывает утром, в обед и вечером. В обед было самое большое «нашествие», и оно всегда начиналось с одного и того же посетителя.       Сделав глоток кофе, Коу перевела взгляд на дверь. В кофейню вошёл высокий широкоплечий мужчина с тёмными волосами.       — Здравствуйте, Вам как обычно? — широко улыбнувшись, поприветствовал гостя Такаши.       Тут же в кофейню зашла молодая девушка и встала в очередь. Коу поняла, что возможности поболтать с Такаши пока не будет, поэтому, оставив деньги за кофе, села за столик возле окна и достала из рюкзака скетчбук и простой карандаш. Из колонок, установленных в помещении, раздавалась тихая музыка, которую ставил Такаши.       Коу закрыла глаза.       Грустная мелодия сливалась с тихими голосами посетителей, в помещении стоял приятный аромат кофе и выпечки.       Всё это напоминало о маме…       Коу открыла глаза и принялась рисовать. Линии складывались в набросок лица, которой спустя некоторое время начал обретать более точные очертания. Вскоре на рисунке можно было узнать женщину с утончёнными чертами лица, глазами, обрамлёнными густыми ресницами, и прекрасной улыбкой.       «Ещё один рисунок на мою стену в комнате,» — подумала Коу и закрыла скетчбук.       Неторопливо попивая кофе, девушка сидела за столиком и смотрела в окно. Мысли снова крутились вокруг мамы, и из-за этого настроение Коу падало всё ниже — воспоминания в основном были грустными.       Всё-таки вырвавшись из мыслей, девушка обнаружила, что у неё закончился кофе. Очереди уже не было, поэтому Коу достаточно быстро взяла себе ещё один, но, когда она возвращалась, за её столиком сидел широкоплечий мужчина в костюме, его синие волосы были уложены. Он с невозмутимым лицом листал её скетчбук.       Коу раздражённо подумала, что в последние дни все как-то слишком заинтересовались её персоной и, дойдя до столика, села напротив мужчины.       — Тебе говорили, что брать чужое плохо? — изогнув бровь, поинтересовалась девушка.       — И тебе привет, Коу, — кивнул мужчина. — Как поживаешь?       — Отлично.       — Уверена?       — Абсолютно.       — Не желаешь вернуться? — спросил Айноске, откладывая скетчбук в сторону. Вот так, с места в карьер.       Многие наверное и не поняли бы, про что говорит мужчина, но Коу знала, что под этим вопросом может скрываться только одно.       — Нет, — ответила она.       — Почему?       — Это что, допрос?       — Нет, просто разговор, — пожал плечами Айноске.       — Три года назад ты говорил, что я бездарность, а сейчас спрашиваешь, не хочу ли я вернуться? — усмехнулась Коу. — Тебе что, настолько проигрыш новичку в голову ударил, что ты изменился? А, Адам?       Последнее слово девушка произнесла очень тихо, чтобы никто за соседними столиками не услышал.       — Я просто переживаю за тебя, — игнорируя издёвку в её голосе, произнёс Айноске.       — Ты переживаешь? — наигранно-удивлённо переспросила Коу. — Не смеши меня. Что-то до этого момента ты не показывал свои переживания.       — Я думал, ты сможешь справиться с этим сама, но видимо это не так, раз за эти три года ты не только не встала на скейт, но и на могиле матери ни разу не появилась.       — Не надо о ней, — резко ответила Коу, нахмурившись.       — Рико была моей подругой, Коу, — несмотря на слова девушки, продолжил Айноске. — Я много раз навещал её, сталкивался там с Джо и Черри, но ни тебя, ни твоего отца я там не видел. До сих пор не смирились?       — Отец возможно и нет, а я давно смирилась, — ответила Коу.       — Тогда почему не приходишь к ней?       — Знаешь, это не похоже на обычный разговор. Да и на допрос тоже, скорее на сеанс психотерапии. Подрабатываешь психологом?       — Уходишь от ответа? — вопросом на вопрос ответил Айноске.       — Нет, просто интересно, почему ты вдруг решил поговорить со мной, — пожала плечами Коу.       — Повторюсь: я переживаю за тебя.       — Я не верю, что дело в этом. Как по мне, ты сейчас сидишь здесь из-за вины, которую чувствуешь перед моей мамой. Просто до этого ты был помешан на своей «любви» и задумался об этом только сейчас.       — И кто из нас здесь психологом подрабатывает? — усмехнулся мужчина.       Несколько минут они сидели молча. Коу спокойно пила кофе — ей этот разговор был не нужен, а Адам явно думал с какой стороны к ней подступиться, чтобы получить ответы на свои вопросы.       — Коу, — всё-таки заговорил мужчина, — я говорил, что ты бездарность, потому что я искал человека, который катался бы… Даже не знаю, как описать… — Айноске задумался.       — Как бог? — подсказала Коу.       — Возможно, — кивнул мужчина. — Для меня все остальные были ничего не умеющими отбросами, даже если катались они хорошо. Пример тому Джо и Черри: их я тоже ни во что не ставил, хотя катаются они. здорово.       Прозвища Айноске тоже произнёс на полтона тише, чтобы никто не услышал, а вот последние слова явно дались ему с трудом.       — И что ты хочешь этим сказать? — подняла бровь Коу. — Чтобы я не воспринимала те твои слова всерьёз? Так мне вообще плевать на твоё мнение, и кататься я перестала не из-за этого.       — Коу…       — Слушай, Ад… Айноске. Я не хочу говорить на темы того, из-за чего я перестала кататься и почему не прихожу к маме. Но я пыталась бороться с этим. — Коу перевела взгляд на столешницу, не желая смотреть на Адама. — Я на протяжении года пыталась встать на скейт, но падала. Я много раз приходила к кладбищу, но дойти до могилы так и не смогла. Я очень хочу справиться с этим, но не могу. А раз я сама не могу, значит и с помощью кого-то тоже не смогу.       — Главная причина, по которой ты не можешь справиться с этим, — это то, что ты не хочешь ни с кем это обсуждать. Тебе стало бы легче, если бы ты поговорила с кем-нибудь.       Коу молчала, глядя в стол и незаметно потирая запястье, скрытое под рукавом толстовки. Айноске посидел с минуту, но, поняв, что разговор зашёл в тупик, поднялся и молча ушёл.       Когда за спиной раздался звон колокольчика, оповещающий, что кто-то вышел из заведения — или, наоборот, зашёл, — Коу устало положила руки на стол и уронила на них голову.       Спустя несколько минут девушка всё же допила свой кофе и покинула кофейню. В попытке заглушить свои мысли она надела наушники и включила музыку.       С серого, свинцового неба начали падать капли дождя.