Часть 19

Утром за завтраком, который состоял из пары вареных картошек да ломтя хлеба на двоих, Анна задумчиво поинтересовалась: -Дядя, скажи, а ты помнишь свою маму? Я знаю, что бабушка рано умерла, но ведь тебе тогда было уже лет… десять? -Да, так где-то… Помню немного, а что? -Ну просто, мне интересно, какая она была. Папа то мало что рассказывал, он ее смутно помнил… Петр Иванович отхлебнул чая: -Бабушка твоя умерла третьими родами, ты знаешь… Я помню ее глаза и улыбку, такую добрую… и грустную… Ты ведь на нее очень похожа.. -Да, вы говорили раньше, но насколько похожа? Миронов оценивающе оглядел племянницу: -Мне кажется, что очень. У нее точно были такие же голубые глаза как у тебя. Отец когда выпивал, иногда мог что-нибудь такое вспомнить. Любил он ее очень. Да только оставшись с двумя нами совсем малыми на руках, вынужден был жениться еще раз. Так появилась наша мачеха… -Вы ее не любили? -Да нет, почему… Мы ж маленькие были. Привыкли. Она к нам хорошо относилась. Своих детей так и не нажила с отцом, вот к нам и привязалась очень. А отец работал постоянно, дома бывал редко. Но любви особой между ними не было. Я уж, когда подрос, стал понимать, что он нашу мать так и любил всю жизнь. Фотокарточку ее хранил. -А где она? Я ее не видела никогда… -Отец просил положить ее к нему в гроб, когда умрет… Анна замолчала ненадолго, размышляя об услышанном. -А знаешь ли ты что-нибудь о местном помещике, который жил здесь до революции? - снова заговорила девушка. -Что это тебя, Аннет, потянуло на такую старину? - удивился Миронов. Девушка неопределенно пожала плечами: -Да так, а ты расскажи, если что помнишь… -Жил тут наездами и правда один очень богатый помещик, князь кажется. У него тут усадьба была. Вот, что на площади стоит, исполком наш прежний, а ныне - Городская Управа, - Миронов усмехнулся, - смотри, сколько в нем хозяев сменилось, а дом стоит себе… -Так что же с князем? - вернула дядю в нужное русло девушка. -А что с князем? -пожал плечами Миронов. - Ничего… умер он… вроде как, еще до революции.. -А был он с бабушкой знаком, интересно? Как думаешь? Петр Иванович задумчиво глянул на племянницу. -А ведь знаешь, что я вспомнил… Однажды, вернулся я на побывку домой, отец уж в возрасте был, в общем, встретил меня, как положено. Выпили мы с ним по рюмашке и потянуло его снова на воспоминания. Так вот, стал отец рассказывать, как он на матери женился. Был он тогда молодым купцом средней руки. Магазинчик свой имел в городе нашем. А встретились они на ярмарке, у отца там лавочка была. Вот он в тот день как раз товар свой привез да и задержался. А тут барышня пожелала что-то купить. Отцу так она приглянулась, что он ей полсуммы и уступил. Слово за слово, отец расхрабрился и заявил, что готов хоть завтра на ней жениться. Барышня тоже оказалась не из робких и рассмеялась: «Попробуйте, коли не боитесь». Отец признавался, что тогда то он и пропал, когда увидел ее голубые глаза и улыбку…. Так вот, узнал он в городе об этой барышне: как зовут, да где живет. Нарядился, цветы прихватил, как положено, и поехал свататься. Дом, в котором жила барышня, был богатым. Отец даже слегка оробел. Но раз пообещал, то отступать назад было не в его характере. Поэтому заявился в дом. Барышня сперва растерялась, не ожидая такой решимости от нового знакомого. Посмотрела, говорит, на меня своими большими грустными глазами и согласилась. А вот отец ее сначала вроде как не хотел такого зятя, но дочь папеньке своему заявила: «Что ж Вы, батюшка, обещали меня замуж отдать за того, кто первым посватается, а теперь слово не держите?» Пришлось ее отцу согласие дать, только срок установили год ждать. Отец наш за это время дом отстроил, прислугу нанял и молодую жену туда сразу после свадьбы и привез. Только у невесты его в качестве приданого кроме подушек и сервизов имелись скелеты в шкафу… -Ты про что? - удивилась Анна. -Ну, отец говорил, что странности за ней наблюдались иногда. Так жизни то они не мешали, но… Еще сердечная тайна как будто имелась. Вроде любила она кого-то, а человек этот уехал и умер на чужбине… Тут как раз стал к ней захаживать этот самый местный помещик - князь наш. Сватался к ней тоже, да только она ему отказала… А родители, как узнали об ее отказе, так рассердились. Отец то ее в сердцах и пригрозил отдать строптивую дочь за первого, кто посватается. Тут наш отец и подвернулся. А бабушка твоя взяла да и согласилась… -Ничего себе, - протянула Анна, - прям как в кино. Романтично… -Ну насколько романтично, не знаю, - вздохнул Петр Иванович, - кажется мне, так мать и любила всю жизнь того человека, а отца уважала, да жалела. А жалость, она знаешь ли не любовь… не так все просто… Анна грустно смотрела на дядю. -Я вот, когда ты родилась, отцу твоему не советовал называть тебя в честь нашей матери, - нахмурился Миронов. - Примета такая есть, что судьбу наследуют вместе с именем. Нельзя сказать, что у твоей бабушки была легкая и счастливая судьба… Да только отец твой в приметы не верил, как и в бога. Так что ты теперь полная тезка своей бабушки. -Ее тоже звали Анна Викторовна… -Да, - вздохнул Миронов. -А фамилия у нее в девичестве какая была? -Шумская… -А фамилию князя случайно не помнишь? -Нет, - покачал головой Петр Иванович, - не припомню… А ты чего это давно умершими заинтересовалась вдруг, душа моя? Уж не духи ли тебя снова беспокоят? Вчера вернулась, лица на тебе не было… -И духи тоже, - грустно улыбнулась Анна и задумчиво умолкла. Осмыслив услышанное, девушка вдруг озабоченно произнесла: -Дядя, так получается, ты и папа - дворянских кровей? -Выходит, ты тоже, - грустно усмехнулся Миронов. -Вы мне такого не рассказывали, - присела напротив него племянница. -Ты знаешь почему, - пожал плечами дядя. -Надеюсь, никто об этом не узнает, - в ее глазах затаилась тревога. -У твоего деда после революции отобрали магазин. Слава богу, дом оставили. Надеюсь, больше у советской власти к нам нет претензий, - Миронов как ни старался не смог скрыть обиду. -Дядя, нельзя жить прошлым. Давай думать о будущем, - попыталась отвлечь родственника девушка, - а будущее у нас будет светлое. Главное теперь, чтоб немцев погнали. Верно ведь? -Ты права, Аннет… Мы уж сами между собой разберемся, лишь бы этой немчуры тут не было… Племянница пожала руку дяди и лукаво улыбнулась: -Только все-таки не стоит кому-то из наших знать, что моя бабушка была дворянкой.. -Как видишь, я умею хранить семейные тайны. Сама не проболтайся, - улыбнулся ей родственник…. По дороге на работу Миронова вместе с газетой получила записку, из которой следовало, что сегодня они встретятся с парнем с фабрики для обсуждения деталей…. Анна заканчивала прибирать зал, регулярно бросая взгляд на часы. Время близилось к обеду, а сестер все не было. Девушка начинала переживать за них: как там их медосмотр? Тут входная дверь открылась и на пороге появился знакомый ей адъютант полковника Генрих. -Фройляйн Анна, - щелкнул каблуками офицер, - добрый день. Мне велено передать Вам. Вы забыли вчера. Адъютант протянул девушке знакомую коробочку, перевязанную лентой. -Кем велено? - Миронова не спешила забирать подарок, делая вид, что не понимает. -Распоряжение господина ортскоменданта, - кивнул Генрих и снова протянул коробочку девушке. -Поставьте на стол, пожалуйста, Генрих… Офицер замялся: -Эээ… велено Вам в руки, фройляйн Анна… Миронова с натянутой улыбкой вынуждена была принять свой подарок. Офицер отдал честь и исчез. Миронова со вздохом смирения отнесла коробочку к себе в гримерку. Адъютант отвлек ее ненадолго от тревожных мыслей. Теперь она снова вспомнила о сестрах. Через несколько минут и они появились на пороге вестибюля. На их лицах проглядывала тревога. -Что случилось? - подошла Миронова к ним. -Прости, Анна, - зашептала Татьяна. -Что? -Прости, что теперь и всем достанется… Анна не успела ничего уточнить, как следом в ресторан зашли двое мужчин. Из под их верхней одежды выглядывали белые халаты. -Эти девушки работают здесь? - спросил один из них у Мироновой. Та замерла, не зная как реагировать. Тут появился Ребушинский. Мужчины представились докторами из местной больницы и заявили, что имеют распоряжение руководства комендатуры на осмотр всех работников ресторана. У сестер обнаружена неизвестная кожная сыпь. Возможно, она заразна. Ресторан посещает большое количество немецких солдат и офицеров, поэтому на осмотр всех потребовали в зал…. Ни у кого ничего не было обнаружено, но сестер надлежало уволить с работы. Девочки расплакались. Анна бросилась их утешать, обещая что-нибудь придумать.. После ухода медработников, сестры, с Мироновой в лице поддержки, клятвенно заверили директора, что знают, от чего у них эти пятна. Они придумали для убедительности у себя аллергию. Они так были голодны вчера, что съели то, что им нельзя. Ребушинский поверил и оставил сестер в ресторане, велев при гостях отсиживаться в подсобках. Пока все разрешилось неплохо… Анна, удостоверившись, что за ней нет хвоста, нырнула в мастерскую. Там ее уже поджидал Евграшин, парень с фабрики. Девушка его помнила. Они удобно расположились за столом, на котором Каблук разложил план охраны фабрики и схемы заминированных помещений. Иван Евгеньевич вынужден был сообщить неприятную новость. Парень из отряда партизан, хоть немного разбирающийся в минировании, ушел с небольшой группой на задание и до сих пор не вернулся. Оставалась маленькая надежда, что он успеет до этой ночи… Василий Евграшин долго и внимательно рассматривал рисунки, наконец, лицо его прояснилось. Он начал понимать, где что изображено. Хотя не преминул пожаловаться на чертежника, который изображал схемы минирования. Анна вспыхнула, но промолчала. Она и правда так торопилась их фиксировать, что не очень обращала внимание на детали… Вася, водя карандашом по чертежам, объяснял, где что находится: -Это проходная, это столовая, это два цеха, вот лаборатория, это котельная… склады. Заминировано было все. Но на схеме часовой механизм они обнаружили только один, и он был установлен в цепи, связывающей цеха и котельную. Дальше был тупик. Евграшин не понимал, как взрывается лаборатория и склады. Анна попросила мужчин выйти в мастерскую и уединилась в подсобке, вызывая дух Буссе. Тот пришел, весь сияющий и готовый к общению. Девушка сразу начала задавать вопросы, которые записали для нее мужчины. Через некоторое время ответы были получены, и все снова собрались за столом. Миронова сослалась на свою способность вспоминать нужные детали, если очень сосредоточится. Выглядело это совершенно неправдоподобно, но сейчас всем был важен результат. Кое-что разъяснилось, но никто из них не был профессионалом в этом деле. Со стороны казалось, что они справятся. Нужно было только найти часовые механизмы и запустить их. Евграшин, принятый охранником в цех, неплохо ориентировался на территории фабрики. Изучив схему наружной охраны, выставленной немцами по периметру забора, он определил место в нем, которое больше всего подходило для подкопа. На фабричной стороне там находились заброшенные мастерские, а со стороны города шла тихая малозаселенная улочка. Постовой из военной охраны обходил свою часть участка раз в двадцать минут. Им нужно было успеть проскочить в этот промежуток времени. А еще нужно было вырыть подкоп. Этим предстояло заняться подпольщикам. Их организовал Каблук… Анна в ожидании предстоящей операции была вся на нервах. Наспех отработав два своих номера, она скрылась у себя в подсобке, стараясь избегать каких либо контактов. Штофа в ИХ месте ожидала записка от нее о вечерней готовности. В зале они обменялись взглядами, и девушка отсчитывала минуты до закрытия ресторана. Одно радовало, что полковник Ройсс, кажется, вычеркнул ее из своего круга интересов. Так ей казалось, видя его равнодушное отношение… Она очень надеялась, что этим все и закончится…Он не пожаловался начальнику гестапо, раз ее до сих пор не вызвали на допрос, значит ей можно вздохнуть спокойно… Почему-то у нее появилась в этом внутренняя убежденность… Оставив дяде записку в кармане пальто о том, что она сегодня может не ночевать дома (на разговор девушка не решилась во избежание скандала), Анна прибежала в обувную мастерскую. Ее уже поджидал Каблук. Но он был один. Евграшин заступил на ночное дежурство в цехе и должен был завершить подкоп со стороны фабричной территории. Со стороны улицы это сделали Каблук и его люди. Они провезли по улице телегу, нагруженную хворостом и дровами, а в нужном месте у подводы отвалилось колесо. Все содержимое высыпали возле фабричного забора, и Иван Евгеньевич имитировал ремонт оси, а двое его помощников рыли землю под забор… Сейчас появилась новая проблема. Минера из отряда так и не дождались. Откладывать на другой день было невозможно. Подкоп в любой момент могли обнаружить. Каблук в расстройстве расхаживал взад-вперед, прихрамывая на покалеченную ногу. Евграшин совсем не разбирался в саперном деле. Каю нужен был грамотный помощник. Задача была сложной. Операция оказалась на грани срыва. Миронова заявила, что раз выхода нет, пойдет она. Ведь она единственная, кто видел чертежи живьем и помнит их (девушка в этом заверяла Каблука). Тот был против: «От нее нет никакого прока. Что она там сможет сделать?» Миронова стояла на своем: «Она помнит схемы и ее совет, наверняка, пригодится и поможет Каю». Время поджимало, скоро Штоф будет ждать помощника у оговоренного места. Анна соскочила и направилась к двери: «Они не могут бросить Кая одного! И другого шанса взорвать фабрику больше не будет!» Иван Евгеньевич схватил девушку за руку и остановил: -Куда в таком виде? Переоденься хоть! Он принес ей какие то штаны и куртку. Все было велико на три размера. -Надевай поверх своего, - приказал мужчина. Анна прямо на пальто натянула мужскую одежду. Кое как подвернув рукава и штанины, девушка нахлобучила на голову мужскую шапку ушанку и показалась Каблуку. -Сгодится, - кивнул тот и велел Анне спрятаться в телеге. Накрыв ее соломой, мужчина запрыгнул рядом и тронул лошадь. Через некоторое время они оказались на нужной им улице. Невдалеке стояла машина. Это должен был быть Штоф. Анна вылезла из телеги и перебежками добралась до нее. Постучала в окно. К ней вышел мужчина в плаще с капюшоном на голове. Анна шепотом поздоровалась. На нее в недоумении смотрели серые глаза майора. -Анна, это Вы? - опешил Штоф. Та в ответ смущенно улыбнулась. -А где сапер? -Он так и не вернулся.. -Scheisse, - тихо выругался Штоф, - спасибо, что предупредили. Ладно, я постараюсь справиться сам. Я вроде разобрался в схемах… А вы отправляйтесь домой. -Нет, я с Вами, - зашептала Анна. Майор начал сердиться. -Зачем Вы мне там? Вы что, инженер или сапер? -Я Вам не буду мешать, обещаю. Наоборот, я хочу помочь… -Но чем? Чем Вы поможете? Мне только не хватало там с Вами еще возиться! Миронова насупилась. -Вы не знаете нашего человека из охраны, а он - Вас. Так что пойдемте. Время зря теряем, - фыркнула девушка. Штоф сердито глянул на нее, видя такое упрямство. Еще с женщинами он на операции не ходил. Потом переживай там за нее. Но на счет времени Анна была права. Поэтому он согласился, хотя ворчал на нее всю дорогу: «Женщина в таком деле только обуза..» За поворотом была пустынная улица. Они пробежали до середины и обнаружили у забора кучу веток. Следовало их приподнять и там обнаружился лаз. Анна в своей огромной куртке действовала неуклюже, чем еще больше раздражала Штофа. Кое-как ей удалось пролезть через узкий проход и выбраться на территорию фабрики. Их там уже поджидал Евграшин. Они перебежками мимо стен заброшенных мастерских направились к цехам. Там сегодня нес дежурство Василий с напарником. Парень, зная склонность того к выпивке, заранее оставил ему бутылку самогона и пошел осматривать цех. Напарник, наверняка, напьется и заснет. Судя по схеме им нужна была котельная и ее подвал. Там был установлен один из часовых механизмом. Под все основные несущие колонны зданий были заложены ящики с тротилом. Оставалось только запустить часы. Они на это очень надеялись. Времени у них пока было достаточно. Штоф предложил проверить все провода, чтобы в последний момент не обнаружился где нибудь обрыв. Котельная имела свою собственную охрану из одного солдата, а внутри находились пара рабочих. Штоф тихо приказал Анне, чтобы они с Василием спрятались за углом. А сам снял капюшон, под которым скрывалась офицерская фуражка, и отправился к будке охранника. Тот стоял на посту. Увидев офицера, солдат вытянулся по стойке смирно. Штоф поинтересовался, есть ли кто еще из охраны тут, и, получив отрицательный ответ, воткнул в охранника нож. Спрятав мертвое тело за будкой, он натянул капюшон, махнул своим, и они все вместе осторожно проникли в здание. Вниз и вверх вели крутые лестницы. Рабочих не было видно. Партизаны побежали по ступеням вниз. Железная дверь была закрыта. Ключа не было. Вот и начались первые проблемы. Вероятно, ключ имелся у дежурных. Пришлось снова возвращаться. Верхняя лестница вела в само котельное помещение. Евграшин тихонько потянул ручку. Дверь открылась. Большое помещение было занято огромным котлом и множеством труб, переплетающихся между собой. Стоял шум и легкий туман. Штоф молча указал своим помощникам оставаться на входе, а сам исчез в дымке. Вскоре они увидели, как немец подтащил мужское тело к трубе, и присел рядом. Им удалось найти ключи у рабочего в кармане. Мужчина был жив, но без сознания. Штоф связал ему руки и заткнул рот кляпом. Следовало тоже самое проделать с другим рабочим. Иначе они могли поднять тревогу. Справившись и со вторым, подпольщики снова побежали в подвал. Это было большое темное помещение. Включать свет было опасно. Их бы заметили через небольшие слуховые оконца, выходившие на улицу. Штоф включил фонарик и начал обход. Анна понимала, что обыскивать все помещение в темноте займет много времени. Девушка отошла в сторону и призвала дух Буссе. Он появился и позвал ее за собой. Анна схватила Штофа за руку: -Пойдемте! -Куда? -Я знаю, где это находится, - заявила Миронова и пошла по указке духа. Вскоре в одном дальнем углу под кучей коробок они обнаружили ящик с часовым механизмом. Майор недоуменно оглянулся на Миронову, не понимая, как она нашла это так быстро. Но раздумывать было некогда. Штоф велел Анне, чтобы она отправила Евграшина проверить провода. Тот отправился в одну сторону, а сам майор в другую. Убедившись, что все в порядке, они установили таймер включения через два часа и, наконец, покинули котельную….