Часть 91

Анна рвалась на работу… Но для этого ей нужно было получить диплом о законченном высшем образовании. Пришлось писать письмо в тот вуз, где училась до войны… Днем ей хотелось пока работать в каком-нибудь садике, а лучше подрабатывать в школе, но Санечку оставлять на соседку на целый день ей не позволила совесть. Да и Штольман хоть и не явно, но был не в восторге. Он уверял, что его зарплаты хватит содержать семью. Анне следовало подольше посидеть дома, чтобы набраться сил, заниматься воспитанием ребенка и следить за своим здоровьем. Оно оставляло желать лучшего. Яков уговорил Анну сходить к врачу и сам остался на беседу. Вердикт строгой докторши был не утешительным: -Учитывая Ваш рост и вес, Вы, дорогуша, находитесь на границе. Угроза дистрофии это Вам не шуточки… Нарушается обмен веществ... Головокружения… слабость… быстрая утомляемость? Есть? Анна бледная сидела с опущенной головой. Ей очень не нравилось обсуждать свои проблемы в присутствии мужа… Но под строгим взглядом врача пришлось кивнуть. -А с гормональным фоном как? Месячные регулярны? - продолжала допытываться доктор. Анна порозовела щеками и качнула отрицательно головой. -Удивляюсь, что Вы смогли выносить и родить ребенка при таком то здоровье, - хмурила брови докторша. - Но на второго и не надейтесь, пока не поправитесь… во всех смыслах этого слова. Усиленное специфическое питание, дорогая моя. Отдых, специальные физические упражнения, витамины… Я это все напишу, а Вы, товарищ муж, уж позаботьтесь о своей супруге, если она Вам дорога… -Спасибо, доктор, - кивнул Яков, забирая письменные рекомендации и подхватывая под руку Анну. Они вышли в коридор… -Ты меня нарочно сюда привел, - забурчала обиженно девушка, - хочешь, чтобы я напугалась и дома сидела… -Нет… Я просто хочу, чтобы ты была здорова. Как только поправишься, будешь заниматься, чем захочешь… Анна заглянула в глаза мужа, чтобы понять, насколько правдивы его слова. Прочитав в них все, что хотела, она с улыбкой вздохнула: -Хорошо, я постараюсь. Но и ты уж не забудь своего обещания… -Все, что касается тебя и сына, я никогда не забуду, - Яков осторожно, но уверенно притянул жену за талию и чмокнул в щеку… Как-то Штольман уехал на несколько дней по делам, а вернувшись, сообщил Анне, что они едут к ней домой. Та обескураженно взглянула на мужа: -Домой? Ты имеешь в виду к дяде? -Да, - кивнул Яков, - я уже купил билеты. Завтра выезжаем… -Как купил? Но почему ты со мной не посоветовался, хочу ли я туда ехать? -А ты не хочешь? -Нет, - качнула головой девушка, - не хочу, потому что не могу… -Что же тебе мешает? - поинтересовался Штольман с совершенно спокойным выражением лица. -Ты еще спрашиваешь? - вознегодовала Анна. - Как ты представляешь мое появление там? Ты хочешь, чтобы на меня показывали пальцем или, того хуже, кричали в след обидные слова? -Ты, что же, собираешься прятаться до конца своей жизни из-за ложных обвинений? -Я не хочу никому ничего доказывать! - Анна с сердитым выражением лица ходила по комнате, - мне достаточно того, что я и … ты знаем правду… -Нет, этого не достаточно, - поднялся Яков с дивана и схватил жену за руку, - твое доброе имя восстановлено… Тебе нечего больше бояться… Поэтому поедем… -Нет! -Да! Анна спустилась на перрон вокзала, сделала несколько несмелых шагов, схватила Якова за локоть и прижалась к нему. Штольман пересадил сына на другую руку и приобнял жену. -Тоже вспомнила? - тихо улыбнулся он ей с намеком, чтобы отвлечь. Анна кивнула и порозовела. Да, этот вокзал и все, что с ним связано, они не забудут, наверно, никогда… -А в ресторан свой не хочешь прогуляться? - продолжал шутить Яков, - правда, называется он сейчас «Колос». -Как раньше…- задумчиво вздохнула девушка, а потом подозрительно прищурила глаза, - а ты откуда знаешь? -Был недавно, - загадочно подмигнул ей Штольман. В глазах Анны стоял вопрос: «Что все это значит?» Но Яков не стал ничего объяснять. Глянув на часы, он прихватил жену и увлек ее на выход… Они оказались на знакомой им обоим площади перед гориспокомом… Анна в теплом пальто и укутанная в платок шла, прижимаясь к мужу с опущенными глазами. Она боялась быть узнанной. Перед мысленным взором до сих пор стояли лица местных женщин, согнанных на площадь. Их взгляды так и жгли Анну, пока она читала немецкий гимн и каталась с офицерами на санях. Нет, этого ей никогда не простят, чтобы сейчас ни говорить в свое оправдание… Оправдываться Анне было не в чем… Но сейчас ей вдруг показалось свое поведение, действительно, ничем не объяснимым. «Наверняка, она тогда могла бороться как-то по другому. Попытаться устроиться уборщицей в Городскую Управу и получать сведения оттуда, не привлекая внимание…. Или уйти, допустим, сразу к партизанам и там помогать своим… Почему же она тогда не сделала этого? Зачем осталась в ресторане?» Со смертью всех ее товарищей - свидетелей и участников тогдашний событий, Анна вдруг стала терять… нет не память о тех днях, но ощущение необходимости тех поступков, которые она совершала в период немецкой оккупации… Все вдруг стало покрываться налетом нереальности и бессмысленности… Последние три года она прожила с чувством бесполезности своих усилий и…жертв… Из задумчивости ее вывел голос Якова. Он кивнул на группу людей, стоявших в одном углу площади и попросил Анну глянуть, что там. -А ты? - удивилась девушка. -Извини, Аня, чем меньше я буду привлекать к себе внимание, тем лучше… Мы с Санечкой прогуляемся… Не успела Анна что-то ответить, как Штольман с сыном на руках развернулся и двинулся в другую сторону. Миронова обескураженно смотрела ему вслед, мысленно начиная сердиться. «Мало того, что он привез ее сюда, так еще и бросил посреди площади!» -Анна! Анна! - вдруг послышались голоса позади. Она обернулась. На встречу ей спешили две девушки. Не успела Миронова что-то сообразить, как девчонки оказались рядом и бросились ее обнимать. -Анна, Анна! Как же мы рады тебя видеть! Она кое-как выбралась из объятий и удивленно раскрыла глаза: -Таня? Света? Неужели? Это вы? Сестры улабаясь закивали, подхватили ее под руки и повели к той группе, на которую указывал Штольман. По мере того, как они приближались, толпа расступалась, освобождая обзор и проход. Анна почувствовала на себе взгляды. Она не понимала их значение, но ее затапливало чувство тревоги и страха. «Что все это значит?» - билась в мозгах беспокойная мысль. «Зачем Яков ее сюда привез? Ведь она ему доверилась! Ну не мог же он так ее подставить!» -Что это? Зачем? - спрашивала она у сестер, замедляя шаг. -Анна, ты должна это услышать, - улыбалась ей старшая Татьяна. -Анна, ты это заслужила, - вторила ей младшая Светлана. Миронову на ватных ногах подвели к толпе, которая образовала круг. В центре рядом со небольшой стеллой стоял человек в гражданском и что-то говорил. Анна вгляделась в высеченные надписи на каменной плите. Ее ноги еще больше задрожали. Среди прочих фамилий ей в первую очередь бросилась до боли знакомая: Миронов Петр Иванович. 1889- 1942гг. Девушка бросила недоуменный взгляд на сестер и попыталась вчитаться в другие имена. Но ее отвлек голос человека в гражданском. -Мы сегодня собрались здесь, на этой площади, на месте, где в сорок первом году были повешены и расстреляны наши с вами сограждане, члены партии, а также советские солдаты и евреи. Для того, чтобы почтить память всех их и тех, кто погиб в дальнейшем, борясь с фашистскими захватчиками. Все они погибли смертью храбрых, защищая нашу землю и нас с вами от немецких палачей. Здесь на этом памятнике высечены фамилии членов местного подполья. К сожалению, все они погибли, не дожив до освобождения нашего города и не узнав о победе Красной Армии. Но они верили в нее, они знали, что рано или поздно это случится и всеми силами приближали этот великий день. К сожалению, заплатили за это наши герои самую высокую цену. Они отдали свои жизни для того, чтобы мы с вами, наши дети могли жить свободно и счастливо. Давайте же почтим их память минутой молчания… Воцарилась тишина. Анна пыталась проглотить комок слез, застрявший в горле. Но эти предатели слезы пытались навернуться на глаза. Анна сцепила зубы, пытаясь справиться с собой, со своим волнением, вызванным воспоминаниями о тех страшных и трудных для нее днях. Она снова чувствовала на себе взгляды, люди не приближались к ним. Анна с сестрами так и остались стоять обособленно. Но атмосфера тревожности и скрытой недоброжелательности как будто окутывала Миронову. Может, конечно, ей это только казалось, но желание исчезнуть отсюда никак не покидало ее… -Сегодня торжественный день, товарищи! - вновь заговорил человек в гражданском, - нам все-таки удалось разыскать нескольких оставшихся в живых членов местного подполья. И вот одна из них, Миронова Анна, присутствует с нами на открытии этого памятника… Человек перевел взгляд на нее. Сестры слегка подтолкнули Анну в центр. Но она не смогла сделать и шагу. Взгляды бывших земляков пригвоздили ее к месту. -Анна Викторовна, прошу Вас, пройдите сюда. Наши жители должны знать своих героев…- обратился человек к девушке. Но тут вперед шагнула какая-то пожилая женщина и закричала: -Что же это делается, люди? Это вот она то героиня? До чего мы дожили, граждане! Немецкую подстилку хотят нам в пример поставить! Толпа загудела. Анна сжалась от этих слов, как от удара плетью. Взгляды, как огненные искры, обжигали кожу. Она буквально ощущала каждый их укол. В душе закипело. Она вздернула подбородок, оставаясь на месте. Сестры выступили вперед, загораживая собой свою подругу. -Не смейте! Не смейте так говорить! И думать так не смейте! - воскликнула Татьяна, сверкая гневно глазами. - Вы ничего не знаете об Анне! Так прикусите свои злые языки! Вы не стоите ее мизинца! -А ты то откуда можешь знать? Мала еще, чтобы нам указывать… - возмущались женщины из толпы, - мы то сами лично видели эту красотку с фрицами на площади. По немецки шпарила дай боже… Анна почувствовала прикосновение к плечу, она обернулась и увидела Якова. Ее брови непроизвольно нахмурились. Его рука сжала пальцы жены. Анна хотела высвободить руку, но ей не дали. Губы Штольмана прошептали «Прости». Тут рядом затормозила машина. Из нее выскочил офицер и открыл заднюю дверцу. Из машины вышел солидный человек. Анна удивленно вскинула бровь: в мужчине она узнала генерала Варфоломеева. Он степенно прошел мимо людей и остановился рядом с человеком в гражданском. -Немедленно прекратить склоку! - гаркнул тот на шумевших женщин и повернулся к новоприбывшему: -Здравствуйте, товарищ генерал! -Здравствуйте, товарищ председатель городского совета! Я немного задержался в дороге. Но, думаю, как раз вовремя… Обернувшись к людям Варфоломеев продолжил: -Уважаемые товарищи! Мне, генерал-майору Варфоломееву, указом Президиума Верховного Совета СССР поручена почетная обязанность: вручить награды - Медали «Партизану Отечественной Войны» первой и второй степени жителям этого города…. Генерал развернул листок и начал зачитывать: -Клюеву Андрею Петровичу, командиру партизанского отряда, боровшегося в этих лесах в период с 1941 по 1942 годы - посмертно… Скрябину Ивану Евгеньевичу, руководителю местного подполья в период с 1941 по 1942 годы - посмертно… Миронову Петру Ивановичу, жителю этого города, взорвавшему руководителей немецкой полиции и гестапо вместе с собой - посмертно… Мироновой Анне Викторовне, участнице местного подпольного движения в период с 1941 по 1942 годы, проявившей храбрость, стойкость, мужество в партизанской борьбе за нашу советскую Родину в тылу против немецко-фашистских захватчиков - при жизни! Последние слова Варфоломеев произнес с едва заметной улыбкой и взглянул на Анну. Та стояла ни жива, ни мертва. Такого поворота она не ожидала совсем. Только что пару минут назад она готовилась принимать словесные оплеухи и плевки от своих сограждан и тут вдруг получила награду. Сестры с улыбками тихонько стали подталкивать девушку в центр. Она еле передвигала ноги. Перед глазами стали плавать темные мушки и круги, Анна держалась чудом. Варфоломеев вынул из коробочки медаль, блеснувшую в слабых лучах ноябрьского солнца и аккуратно приколол ее к лацкану на левой половине груди девушки. Анна находилась в прострации. Только крепкое рукопожатие генерала вернуло ее в реальность. И Анна не выдержала. Слезы ручьем хлынули из ее глаз. Она зарыдала навзрыд, спрятав лицо в ладонях. Боль от незаслуженной обиды, которую она носила в сердце все эти годы выходила наружу вместе со слезами. Варфоломеев притянул ее к себе и неловко похлопывал по спине, пытаясь успокоить. Тут же рядом оказался Штольман. Он выдернул жену из объятий начальства и обнимая за плечи повел в сторону. -За что?.. Зачем ты так со мной? - снова зарыдала Анна в его руках. -Прости, - виновато приговаривал Яков, - Варфоломеев неожиданно задержался… -Да при чем тут он! Почему ты мне не сказал… не предупредил! - возмущалась Анна сквозь слезы. -Я боялся…- вздохнул Яков, - боялся, что ты тогда уж точно не поедешь… Анна подняла на него свои сапфировые мокрые от слез глаза и вопросительно воззрилась на мужа. Яков улыбнулся: -Знаю я тебя… Получать награду это не подрывать комендантов и не воровать генералов… здесь настоящее мужество нужно… Анна секунду обдумывала его слова и укоризненно надула губы. Штольман не выдержал и коснулся их своими… -Ты простишь меня, воительница моя любимая? - с тревогой взглянул он на нее. -Дома поговорим, - буркнула Анна, с показной сердитостью вытирая слезы, и отвернулась. Яков тихо засмеялся и притянул ее к себе за талию. Анна притихла в его руках… А возле памятника погибшим партизанам тем временем шла ожесточенная дискуссия. Сестры Татьяна и Светлана по очереди пытались донести до своих сограждан всю скрытую правду тех далеких уже дней, когда их город находился в немецкой оккупации. -Вы видели только то, что должны были видеть вы и фашисты! - махала рукой старшая сестра. На ваших и их глазах Анне Мироновой каждый день приходилось играть роль лояльной новой власти гражданки, но при этом каждый же день она совершала никому не заметные, но от этого не менее героические поступки. Вспомните, нашу фабрику немцы неоднократно пытались запустить в работу. В ее подрыве участвовала Анна. Вспомните, как они хотели отравить многих из вас в фабричной лаборатории… Этому помешали наши партизаны при содействии той же Анны… -А есть ли среди вас те, чьих детей хотели угнать в немецкие лагеря? - прервал тут Татьяну вопросом председатель городского совета. В толпе загудели и послышались согласные ответы. -Так вот, только благодаря мужеству и самоотверженности этой женщины, ваши дети остались живы, а не отдали свою кровь немецких оккупантам! Это ей удалось выкрасть списки и предупредить вас! - провозгласил председатель, - помните же, кому вы обязаны жизнью ваших детей! В толпе повисла тишина. Все обернулись на худенькую девушку, которую обнимал человек в военной форме с суровым лицом. Они вдвоем стояли поодаль и тихо переговаривались. Первой к ним отважилась подойти женщина, не выпускающая из рук ладошку мальчика лет семи. Она встала перед Анной и смотрела на нее несколько долгих секунд. Миронова не поняла, что происходит. Утонув в своих переживаниях и слезах, она не слушала, о чем говорили в толпе. Неожиданно женщина обняла Анну и покаянно вздохнула: -Прости нас… и спасибо тебе за все…. Следом стали подходить и другие. Анну то обнимали, то жали ей руки…. То и дело слышалось благодарное «спасибо». Из глаз Анны снова потекли слезы… Слезы облегчения… Штольман улучил момент и увлек жену за талию: -Пойдем… мне не желательно здесь светиться… Они стояли на перроне в ожидании… -Анна, Анна! - снова послышались голоса позади. Это сестры бежали к их вагону. -Поезд отходит через пять минут. Просьба пассажирам занять свои места, - громко сообщила женщина-проводник, встав на подножке поезда. -Мы будем в вагоне, - произнес Яков и с сыном на руках поднялся внутрь. -Анна, вы так неожиданно исчезли! - начали тараторить запыхавшиеся сестры. - Мы не успели попрощаться! -Спасибо, мои дорогие, - стала обнимать их по очереди Миронова, - за вашу поддержку, за то, что не забыли меня…. -Ну, что ты, Анна! Мы никогда не сможем забыть те дни… И тебя… и твою помощь… Если б не ты, неизвестно, что с нами стало… Все трое заморгали, пытаясь скрыть непрошенные слезы… -Ну, мне пора, девочки, - заспешила Анна, бросая взгляд на окно вагона, за которым виднелось обеспокоенное лицо ее мужа. -Ты приедешь еще сюда, Анна? - схватила ее за рукав Татьяна. - Мы будем скучать и ждать тебя в гости. -Не знаю, девочки. Боюсь, что не скоро… Муж сообщил, что ему дано предписание о новом месте службы… И это очень далеко отсюда… -А можно мы будет писать тебе туда? - поинтересовалась Света. Анна грустно покачала головой: -Боюсь, что нет… Я даже не знаю, будет ли возможность у вас слать почту за границу… Девушки округлили глаза: -За границу? -Это военная тайна, - улыбнулась Анна. -Граждане уезжающие, поезд трогается, зайдите в вагоны! - крикнула проводник и махнула палочкой. В окно постучали. Анна бросилась к ступенькам. -Ой, Анна! Совсем забыла! - закричала ей вслед Светлана. - Тебе ведь почта тут была. Мы вытащили ее из ящика… Вот, возьми! Миронова схватила протянутые конверты и запрыгнула на подножку вагона. Поезд издал сигнал, пыхнул и тронулся. Анна сунула почту в сумку и замахала подругам через плечо проводника…