Глава 5

Гость? Гость! Го-о-ость… Майкрофт вздрогнул и сжал пальцами дверную ручку, замерев на пороге комнаты, в которой проснулся совсем недавно на очень удобной роскошной постели. Среди винтажных вещей, он почти уверен, что из других столетий, Майкрофт чувствовал себя неуютно. В комнате, где пол, стены и даже камин, кажется, сделаны из малахита, что таинственно мерцал в свете почти прогоревших поленьев, рассыпавшихся тлеющими угольками, было… неспокойно. Его никак не покидало чувство, что за ним кто-то наблюдает. От раны на животе не осталось и следа. Его рубашка, пиджак и жилет должны были быть безвозвратно испорчены, но они висели недалеко от кровати, девственно чистые, выглаженные, целые и готовые к тому, чтобы их тут же надели. На полке над камином лежали зажим для галстука и запонки. У кресла стояли его начищенные туфли. Он удивился мягкости ковра, когда встал с кровати. А когда осмотрел изумрудно-малахитовую комнату, отделанную в разных оттенках зеленого, даже не сразу поверил в то, что увидел. Но под пальцами действительно была роскошь. И Майкрофт не мог ошибаться, в таком он разбирался, как никто другой. Столько лет среди нее находился. Выключатель для света он не нашел. Зато над камином стоял подсвечник, и мысль зажечь свечи от углей показалась ему здравой, но стоило его коснуться, как свечи вспыхнули сами по себе. Сначала пугающим зеленым пламенем, а после своим обычным огнем. Майкрофт не считал себя трусливым человеком. Не с его работой. Но и отчаянным безголовым храбрецом, а точнее идиотом, каким временами виделся со стороны Шерлок, не был. Осторожность, точный расчет, быстрое реагирование и результат. Эта четкая последовательность действий почти всегда срабатывала. Почти… С Теодором Люпином все пошло не по сценарию. Начиная с того, что малец оказался не из глупых, пусть и был самонадеян, как и все подростки, заканчивая тем, что, как оказалось, он владел не только искусством мастерски сбрасывать слежку и водить за нос его людей, но еще и… телепортировался? Про отличный слух, нюх и хорошую физическую форму и говорить нечего. И, судя по увиденному, это было семейным. Его мать, которую Майкрофт видел уже на грани слегка запоздавшего болевого шока, тоже владела какими-то странными способностями. Дыры от пули не было ни на его одежде, ни на нем самом. Застегнув все пуговицы, поправив зажим на галстуке и обнаружив приставленный к креслу, стоящему у камина, зонт, Майкрофт решительно подхватил его, собираясь покинуть выделенные ему покои, но стоило открыть дверь, как уверенность начала стремительно таять. Что это был за дом? Особняк ли? И что это за шепот, который прокатился с легким ветром по темному коридору? За дверью клубился мрак. И только подсвечник с тремя свечами, на которых тревожилось пламя, разгонял темноту. Мрак превращался в кромешную тьму, не важно, реши Майкрофт идти направо или налево, все равно не было видно никаких ориентиров. Он был почти уверен, что от блуждания вслепую его даже свет свечей не спасет. Высокий потолок, узорные обои на стенах довольно широкого коридора, устланного ковром. Картины… которые издавали звуки и шевелились. Ужас и одновременно какое-то нездоровое любопытство сдавили горло. Люди на портретах из разных эпох и столетий спали. Они сопели, что-то бормотали сквозь сон. Их нарисованная одежда чуть шуршала. Они были живыми… Но как это возможно? И Майкрофт не рискнул к ним приблизиться и осветить получше свечой, боясь, что может разбудить их. Го-о-ость… Он вздрогнул, сильнее сжал пальцами подсвечник. Ковер скрадывал шаги. И только сонные звуки портретов, казалось, тревожили тишину, пока что-то непонятное не толкнуло свернувшего в правую часть коридора Майкрофта в спину. Легонько, как будто обдуло порывом невидимого ветра, и… Шепот. Разноголосый, пугающий, вопросительный, возмущенный, любопытный, едва слышный… Майкрофт уже слышал первое слово, пронесшееся тихим эхом. Думал, что ему показалось, но нет, это действительно было «гость». И вслед за этим словом прозвучали следующие. Магл! Магл! Магл! — Магл… — не то вздох, не то стон. Теперь вслух. Рокотом, урчанием, шипением. Ворчливо, устало, недовольно. Кажется, у Майкрофта вспотели ладони. Он понятия не имел, что значит «магл», но этот… какой-то удивленный, пораженный и слегка возмущенный тон говорил за себя. Вряд ли «маглу», или кем бы там ни назвали Майкрофта, здесь были рады. Имя? Имя?! Имя?!.. Интерес. Жадный, нетерпеливый. Вновь раздался шепот, и порыв ветра, темного и какого-то более агрессивного намерения, проскочил мимо, с настойчивостью толкая его вперед. В горле пересохло. Майкрофт, не выпуская из рук зонтик, сглотнул и расстегнул пуговицу под горлом. Ворот противно давил. Дыхание слегка сбилось. Но этот жест, заминка, помог вернуть контроль над эмоциями. Открыть рот и сказать кому-то неизвестному, или чему-то, чей внимательный взор он ощутил будто бы со всех сторон, было неожиданно тяжело. Но, опершись на зонт, он чуть-чуть приподнял подсвечник выше и негромко произнес в пустоту, казалось, бесконечного коридора со спящими обитателями в развешанных на стенах картинах: — Мое имя Майкрофт Холмс. Он хотел солгать. Но будто потерял над собой контроль и сказал настоящее имя. На мгновение все замерло. Исчезли звуки, в том числе те, что издавали спящие на портретах люди. Наступила тишина. Холмс? Холмс! Холмс… Множество голосов повторяли его имя по очереди, как в игре «передай другому». Удивленные, недовольные, воодушевленные, смеющиеся, злые… — Майкрофт, — внезапно четко проговорил низкий и тихий голос со всех сторон. И задумчиво добавил: — Холмс… Кем бы или чем бы ни был наблюдатель, но, кажется, он остался доволен, и непонятное давление и ощущение взгляда пропало, оставив Майкрофта посреди коридора в полном одиночестве и с быстро бьющимся сердцем. Всхрапнул портрет. Майкрофт вздрогнул и, будто бы почувствовав движение, резко обернулся, сжимая зонт, да так и замер, наткнувшись на существо, что стояло в трех шагах от него, держа подсвечник. Он его уже видел. Но ему показалось, что это просто бред от боли. Оно было невысокого роста, на вид неприятное. Сгорбленный, длинноносый, длинноухий, одетый в чистое полотенце на манер тоги, тот, кого звали вроде бы Критчер, смотрел большими черными глазами, в которых отражался свет свечей и сам Майкрофт. Он хмурился недобро, поджимал морщинистые губы и чуть качал головой в неодобрении. — Глупый магл, — скрипучий голос существа, чьего названия Майкрофт не знал, эхом пронесся по коридору. — И глупость этого магла не знает границ. Бедный-бедный Критчер, почему же он не может дать умереть этому маглу самой страшной смертью, оставив его в одиночестве бродить по древнейшему и благороднейшему дому Блэк, пока тот не умрет в пасти мантикоры или не отравится ядом василиска? Ведь глупый магл сам хочет себе такой смерти, иначе бы не вышел из малахитовых покоев. Должен ли Критчер… ох, нет-нет, старый Критчер любит хозяйку, он служит леди Гарри и маленькому господину, но как же Критчер хочет, чтобы глупый магл не тревожил их… Бормотания становились неразборчивыми, и Майкрофт рискнул вмешаться. — Прошу прощения, что прерываю вашу речь, но… Взгляд, которым Майкрофта наградило существо, был удивительно живым и полным неприязни. — Критчер отведет глупого магла, вздумавшего гулять в одиночестве среди ночи по Гриммо. Хозяйка решит, что с тобой делать. Следуй за мной… и тебе это больше не понадобится, — щелчок пальцами, и подсвечник, который Холмс держал в руках, бесследно исчез. Майкрофт сжал пальцы, но рассеявшийся предмет не спешил возвращаться. Невысокая безобразная фигура двинулась по коридору, и Майкрофту ничего не оставалось, кроме как идти следом. Это место было странным и очень тревожным. Не успели они сделать и трех шагов, как показалась лестница вниз, хотя Майкрофт, отойдя от комнаты, считал шаги, и их было не менее пятнадцати… Пропустить лестницу он точно не мог. И тем страннее показалась ему вся эта ситуация. — Могу ли я… — начал он снова, но его перебили. — Вниз, — мрачно проговорил Критчер и начал спускаться по лестнице, разгоняя темень пламенем свечей. Сгорбленная фигурка весьма ловко справлялась со ступеньками, но… их было слишком много, чтобы спускаться на следующий этаж. Скорее уж сразу на самый первый. Из окон своей спальни Майкрофт видел фонари какой-то улицы. Обстановка показалась ему знакомой даже, но, возможно, он ошибался, так как и на улице была на редкость темная, непроглядная ночь, толком не вышло рассмотреть ориентиры. Внезапно на последней ступеньке Критчер остановился. Замер, как будто прислушиваясь к чему-то, а после резко развернулся, вскинул ушастую голову и клыкасто оскалился. Майкрофт напрягся. — С тобой хотят поговорить, магл… — как-то шипяще проговорило это странное существо… и пропало. Он остался один. До конца лестницы было пять ступенек, Майкрофт, поколебавшись, спустился вниз и уперся в стену. Тупик, которого, по всем правилам архитектуры, здесь не должно было быть. Стоило об этом подумать, как вспыхнули свечи, освещая пространство перед ним. Стена и большая картина с величественной дамой, что смотрела на него темными глазами, полными презрения, в свете свечей предстали мрачной прелюдией к какому-то кошмару. Майкрофт не верил в мистику. Совсем. Давно. Очень давно на него так не смотрели. И он не собирался позволять кому бы то ни было это делать. Зонтик-трость уперся в пол, и Майкрофт Холмс сложил на нем ладони, слегка перенеся вес. Вежливая и холодная улыбка исказила лицо, непринужденная поза с налетом ответного снобизма и долгая игра в гляделки. Но тратить время даром не было никакого желания. — Вы хотели со мной поговорить? — задал он вопрос первым. Женщина на портрете одарила его неприязненным взглядом, в котором едва заметно угадывалось… одобрение? Уважение? — Представьтесь, — сухо проговорила она. — Майкрофт Холмс, к ваши услугам, — так же сухо ответил Майкрофт. — А вы? — Вальбурга Блэк, — оценивающий взгляд. — Ты не боишься… что странно для магла. Либо ты слишком глуп, либо слишком смел. — Либо достаточно умен, чтобы понимать, что излишние волнения и сантименты ни к чему не приведут, а только лишат возможности здраво мыслить и оценивать ситуацию, — не без сарказма ответил Майкрофт. — О, — смешок с нотками иронии. — И какова ваша оценка, мистер Холмс? — Трюк с запугиванием и проверка. Просто и почти всегда срабатывает. Ничего нового, хотя, признаюсь, спецэффекты отличные. И очень… правдоподобные, что действительно вызывало беспокойство. Женщина на портрете усмехнулась. — Забавно, — проговорила она, обмахиваясь веером. — Ты понравился Гриммо… странно, необычно, ново. Впрочем, он никогда не ошибается в людях, уж так устроен. Чувствуйте себя как дома, мистер Холмс. Но не забывайте, что в гостях. Добро пожаловать в дом древнейшего и благороднейшего рода Блэк. Ширма дернулась и закрыла картину сама собой. Майкрофт моргнул и тут же вздрогнул, внезапно осознав, что стоит в каком-то коридоре и у стен, украшенных гобеленами, горят факелы. Позади него в отдалении виднеется дверь, а стоит обернуться туда, где недавно находился тупик с картиной, как он натыкается на высокие резные створки, что через секунду открылись сами собой. За ними оказалась сгорбленная фигура уже знакомого Критчера. Холмс бы хотел спросить… но он даже не открывает рта. — Сюда, — хриплый голос, и Критчер кивает в сторону очередных, чуть приоткрытых дверей, из которых на пол падала тусклая полоска света. До них шагов двадцать. — Хозяйка ожидает вас. И сопровождающий, бросив на него пугающий взгляд черных глаз, снова пропал. Майкрофт медлил. Руки слегка дрожали, дыхание было не таким уж и спокойным, как ему бы хотелось, а еще он слегка взмок. Маска тоже требовала немало усилий. Особенно тогда, когда его логичному и рациональному разуму, чьей опорой служил здравый смысл, бросали вызов за вызовом. Один безумнее другого. Возможно, наркотики, которыми его обкололи, были слишком сильны. Но Майкрофт в силу того, что имел брата-наркомана, прекрасно разбирался в этом деле и, как бы ни отрицал очевидное, должен признать, что, что бы сейчас ни происходило, он был чист. Во всяком случае, его разум об этом четко говорил. А он привык ему доверять больше, чем чему-либо или кому-либо еще. Выдохнув и одернув пиджак, Майкрофт уверенно шагнул вперед и толкнул двери, заходя в знакомую комнату и встречаясь взглядом с женщиной, которую он уже видел, хотя и толком не рассмотрел. С женщиной, которая, судя по всему, спасла ему жизнь. С женщиной, которая до его прибытия явно думала о чем-то тревожном. Она лениво подняла на него взгляд зеленых глаз, слабо улыбнулась в приветствии и потянулась за сигаретами, лежащими перед ней на низком столике. — Как самочувствие?