Часть 7. О тайнах

— Самая большая привилегия, которая дана человеку свыше — быть причиной добрых перемен в чьей-то жизни…  

♡♡♡

      — Лина, что скажешь? Сегодня можно взять выходной? А-то всё никак не могу со статьёй закончить, — Перес тяжко вздыхает, а после зевает от усталости.        Да уж, неделька у девушек выдаётся славной. Всё спокойно, тихо. Даже слишком, на удивление. А кому расскажешь, то те не поверят. Уже целая неделя без приключений в жизни двух девчонок — это просто небывалое чудо. Без лишних споров, интриг, слухов и парней.        Да, последнее — это нечто вообще нереальное. Сейширо и Микаге не пытаются снова ввязываться в какие-то слишком громкие события, собственно, как и Лина с Нэной. Пусть многие и шепчутся о них после гонок, но это всяко лучше, чем новые проблемы. Тем не менее, это событие вскоре точно уляжется, а все забудут и найдут новые поводы для разговоров. Остаётся только новый скандал приподнести на всеобщее обозрение.        И всё же, Рео не просчитал того факта, что гонки приведут к ещё большим обсуждениям. Как минимум, многие то и дело глаголят о Лине, что сделала банду из Тибы, ровно в той мере, в коей обсуждают и Рео. И это действительно достижение, но уж слишком много вокруг него шумихи.        Именно это и не нравится Адлер. Бесит, что многие, смотря ей вслед, говорят что-то в духе: “О, это же она!”, а после шушукаются невесть о чём. И эта неизвестность настораживает больше всего.        — Хуже кружка сплетниц, ей Богу, — выругавшись, Адлер недовольно цокает языком и закатывает глаза, словно не слыша предыдущего вопроса подруги.        — Уже неделя прошла, а они обсасывают это, словно не видели никогда ничего подобного, — тяжко вздохнув, Нэна и сама получает тонну непонятных взглядов, но после улыбается, смотря на подругу.        Хочет поддержать её, ведь та вовсе не светится ни в каких событиях. Только Лина и сама понимает, что рано или поздно все эти обсуждения прекратятся: главное просто держаться.        — Ах да, ты ведь спрашивала насчёт выходного, — выдыхает Адлер, опуская руки вниз. — Я не против, отдохни, развейся немножко. Да и дописывай давай уже вторую главу. К слову, как вообще дела с проектом?        — Да как… Как-то так, — Перес тихо хихикает, скрещивая руки на груди, — не особо ладится. Введение и первая глава уже одобрены, но сейчас нужно дождаться матча и его результатов через пару недель. А пока пишу о тренировках ребят, чтобы не ругали, что уж совсем ничего не написала. После планирую разобрать детально весь матч и уже после прописать ошибки и пути их недопущения, а также плюсы игры.       — Пф, и то, если будут, — Лина не сдерживает тихой усмешки, которую тут же поддерживает и подруга.        — Да ладно тебе, всеобщими молитвами дай Бог хоть один гол забьют! — Нэна подливает масла в огонь.       Потому теперь они больше похожи на сплетниц, которые стоят в уголочке и тихо что-то нашёптывают друг другу. Только вот, даже у стен и уголочков есть уши…       — Эй, вы чё, вообще в нас не верите?! — волна возмущения прокатывается около девушек со стороны Микаге, который подходит и демонстративно, но в шутку, хватает их двоих за шкирку.        Не оценив такой дружеский прикол, обе девушки переглядываются, надеясь не засмеяться ещё больше. Только вот, кажется, это бесполезно, так как они обе тут же заливаются хохотом, что есть мочи.        — Что-то не припомню, чтобы кто-то в последний раз не кинул камень в ваш огород по поводу матчей, — начинает Перес, помахав ручонками. — Все то и дело говорят, что «Тодай» уже который год попросту проёбывается в футболе. Даже тему моего проекта оставили самой последней, никто писать о ней не хочет!        — Иногда я и сама удивляюсь, почему вас всё ещё спонсируют, а не прикрывают секцию, — Адлер же задумчиво наматывает короткий волос на тонкий палец.        И Микаге это злит. Даже бесит. Но он понимает, что дело далеко не в иных обстоятельствах, а в том, что команда и вправду недостаточно сильна, чтобы выигрывать, как это было раньше. Бесит его больше собственная беспомощность и слабость во многих играх, да и результат. Но, кажется, одновременно с этим раздражает и отсутствие должной подготовки, знаний и техники, которые Рео в одиночку явно не донесёт до команды.       Всё-таки детская позиция в таких серьёзных вещах — гиблое дело. Потому Рео отпускает девушек, чувствуя горсть апатии. Страшно признавать самому себе, что он боится. Боится проиграть снова, в такой ответственный день. Для него, как для выпускника, который некогда играл и побеждал вместе с командой «Тодая» видеть череду поражений — больно. И самое интересное, что посодействовать каким-то образом ему на самом деле не хочется…        Возможно, именно из-за ошибок прошлого у него сейчас просто нет сил придать команде уверенность и наставить на путь истинный. Собственно, откуда же тут взяться желанию? 

♡♡♡

      Это было в середине декабря. Оставалась буквально неделя до зимних каникул, а потому все пахали усерднее в несколько раз.  Ведь практически после каникул их ждало новое состязание с Токийским технологическим университетом «Токио Тэч». Это должно было быть в формате дружеской игры, так как в команду пришло много новичков. Однако, те, кто состоял в команде до этого дня, всеми силами вселяли уверенность в тех, кто только появился. Потому, подвести было невозможно. По-крайней мере, таково правило многократных чемпионов «Тодая», в котором все шли к одной цели. Вернее, так было, когда играл прошлый состав…        Сейчас Микаге, что некогда горел как самая яркая звезда среди тёмного неба, просто ошарашено смотрит в глаза нового сокомандника, слыша столь непонятную реакцию на его обратную связь.        — Ты ведь понимаешь, что только что сморозил? Тебе же буквально мяч на блюдечке принесли, даже перед самыми воротами, но ты решил что? Что пасовать — это самое лучшее, что ты мог сделать? — Микаге изо всех сил старается не нервничать.        В голове как всегда ряд вопросов в духе: "Почему он так реагирует? Неужели ему всё равно? Или он просто не понимает, насколько важна каждая деталь в этой игре?". Чувство разочарования подкатывает к горлу, ведь Рео всегда выкладывался на полную, стремясь к идеальному результату. И видел плоды в виде побед с прошлым составом. А эти… Словно только что с дурки сбежали. Парочка из новеньких стоит в стороне, даже не слушая разбора не забитого гола; другие же вовсе городят невесть что; в то время как кто-то и вовсе, словно маленький ребёнок, корчит Микаге рожи.        Это больше походит на бред сумасшедшего, с которым Рео оставляют практически наедине: Наги тренирует пасы, а Ренске в это время внимательно слушает заместителя капитана, который сегодня решил не посещать тренировку. Собственно, капитаном был такой же новенький, который отличался от троицы лишь тем, что учился в тех местах, где упор делается больше на спорт, однако, был таким же раздолбаем. А потому скинуть, вернее, как он сказал: «делегировать» всё Микаге — это лучшее решение. Собственно, они виноваты сами, что решили не выдвигать себя на роль капитана, потому и взяли первого попавшегося.       Он пытается сдержать эмоции, глубоко вдыхая. Сейчас не время для конфликтов. Нужно найти способ достучаться до партнёра, объяснить ему важность командной работы и взаимной поддержки. Рео решает сменить тон, попробовать более мягкий подход:       — Слушай, я понимаю, что это может быть сложно, но этот манёвр действительно мог изменить ход игры. Я не критикую тебя, я просто хочу, чтобы мы вместе росли и становились лучше. Мы команда, и успех каждого из нас зависит от усилий всех.        Рео надеется, что его слова возымеют действие. Ему хочется верить, что его сокомандник осознает свою ошибку и в следующий раз постарается прислушаться к его советам. Ведь только вместе они смогут достичь вершин и добиться желаемого результата. Однако, желаемого Рео не находит.       — А? Да к чёрту. Больше не играю, — эти слова были сказаны настолько безразлично, словно сокомандник отчитывается перед родителями и тут же обижается.        — Послушай, я ведь не гоню тебя из команды, просто хочу объяснить, как можно в следующий раз сделать лучше, — Рео теряет терпение, но тон его по-прежнему остаётся спокойным.        В ответ он видит лишь равнодушный взгляд, будто слова Рео пролетают мимо ушей, не задевая ни единой струны.        — Да ладно, Рео, это всего лишь игра, — бросает он в ответ, пожимая плечами.        Эта фраза звучит как пощёчина.  Всего лишь игра? Для Рео это нечто большее, это страсть, стремление к совершенству, возможность испытать себя и доказать, на что он способен!       Разочарование нарастает, как снежный ком. Он чувствует, что его усилия обесцениваются, его старания остаются незамеченными. Внутри него борется злость и обида, но он понимает, что нельзя поддаваться эмоциям. Нужно сохранять спокойствие и искать другие пути воздействия. Но терпению приходит конец, началом которого служит одна простая фраза:       — Выиграем мы или проиграем… Да что с того?! Какой смысл вообще тогда играть? Это бесполезно…       Микаге словно током прошибает. Теперь, некогда спокойный и рассудительный футболист вскипает за долю секунды. В горле стоит ком недосказанности, обиды и горячи. Брови собираются вместе, нервно подрагивая. Он сжимает челюсти и кулаки, молясь не наговорить лишнего. Но слышать такие ужасные слова спустя столько месяцев вклада в развитие новеньких из клуба… Это больно. От этого у пылкого Микаге сейчас гаснут огоньки в глазах, руки разжимаются, а спина сутулится, будто бы он желает спрятаться и не слышать этого больше.        Почему люди не ценят вклад в них? Почему не привыкли отдавать в ответ хоть крупицу своей благосклонности?        Кажется, Микаге готов взорваться на месте. И теперь больше не сдерживается.        — А знаешь что? Да к чёрту эту грамотную обратную связь. Пошли вы все нахуй — вот моя обратная связь! — Рео в моменте вытаскивает из себя все комки злости и агрессии, что копились месяцами.        Глаза его широко распахнуты, в них читается бесконечная обида и горечь от слов и действий команды. Настолько им плевать… Неужели?        Теперь ему становится совершенно плевать в ответ. Слишком долго он терпел и был покладистым. Не бывать такому больше. По-крайней мере без него уж точно.        — Ебитесь как хотите, хоть руками играйте! — Микаге со всей злости швыряет табель с игроками и придуманной ранее тактикой куда-то в сторону игрового поля, а после направляясь быстрым шагом в сторону выхода. 

♡♡♡

      — Эй, Рео, всё в порядке? — Нэна выдёргивает парня из глубоких раздумий, отчего тот лишь ёрзает на месте, переминаясь с ноги на ногу.        Даже реакции своих сокомандников Микаге не видел в тот день. Ему было так же всё равно. Как и другим, собственно, на матч и на победу. Его глаза застилала ярость, гнев и безысходность. В тот день он окончательно опустил руки и даже больше недели не появлялся на тренировках.        После того дня из команды поуходили многие новенькие, в чём, собственно, парня и обвинили однажды, сказав, что такой «текучки» у них не было давно. Да ещё и разом. Слава Богу, конечно, что ушли…        Обидно больше всего было за то, что он не сумел создать должную дисциплину в команде, отчего его и не слушали. В его времена капитан мог одним своим взглядом показать, что лучше всего изменить в игре, либо же мог просто пригрозить. И тогда действительно было страшно перечить в ответ, ибо все знали, что это нужно для победы в матче. Тогда у всех была цель, к которой шли напролом.        И в том, что Микаге обозлился в тот день, он винит себя. И в том, что команда стала проигрывать, играть без прежнего азарта и вовсе забили на статус лучшей команды за последние несколько лет — Рео тоже винит себя.        Только вот, прошлого не вернуть, а вот изменить что-то в настоящем можно и нужно.        — Предлагаю забиться: если мы выигрываем матч, то… О, придумал! Едем в Акиту на предстоящих каникулах, — Микаге решает изменить всё в моменте. — Думаю, все хотят отдохнуть, а вот отдых мне нравится больше всего на свете. Хорошая мотивация.       — А если проиграете? — интересуется Лина.        — То я ухожу. Из футбола, навсегда, — поясняет Микаге, от чьего пыла в глазах стынет кровь.        И, кажется, он словно сам желает уйти поскорее. Ему попросту неинтересно просиживать штаны там, где это невыгодно. Возможно даже, что этот матч станет конечной его точкой, но он совершенно не против. Здесь либо всё, либо ничего.        — Мне кажется, это уж очень крайняя мера, — отвечает Перес, ахнув с такого предложения. — У тебя ведь классно получается, ты чего?        — Ага, особенно в головы несчастных журналисток попадать, — отвечает Рео с заливистым смехом, припоминая их вторую встречу.        — А я не отстаю: телефоны из титанового корпуса бью на «ура», — тыкнув локтем в парня, Нэна хохочет от всей души.        И эта картина радует глаз каждого из друзей. Даже бывшие враги примиряются, когда происходит столько всего в их уже общей жизни. Особенно Адлер, которая постепенно расслабляется, находясь рядом с ребятами. Невольно она вспоминает свою семью, после чего на некогда серьёзном лице появляется приятная улыбка.        Собственно, семья вспоминает её тут же. Адлер слышит тихий телефонный звон, открывает экран, где всплывает такое дорогое имя контакта: «Мама». Девушка, кажется, воодушевляется ещё больше, принимаясь скорее ответить на звонок.        — Давайте увидимся завтра, я сейчас поговорю, а затем до занятий встретимся! — радостная Лина приобнимает подругу за талию, стукается с Микаге кулочками, а затем чуть ли не убегает из их поля зрения.       — Да, конечно! — хором отзываются ребята.       А она безумно рада слышать такой любимый голос родных: спокойный мамин и до жути громкий двоих маленьких сестёр, которых Адлер по инерции старается успокоить на родном языке. С мамой же Лина старается периодически разговаривать на английском, из уважения к её родному языку, хотя, прожив более двадцати пяти лет с отцом Лины, её мать и сама привыкла к русскому, потому может свободно разговаривать на нескольких языках.        Роднее их троих у Адлер нет никого. Даже отец, который пропадает месяцами невесть где. Который отправил дочь в свободное плавание, когда та отказалась продолжать их семейное дело и на отложенные деньги сбежала в первую попавшуюся страну. Глупо ли поступила Лина? Ох, возможно, ведь не каждому приносят всё на блюдечке с золотой каемочкой. Жалеет ли она? Лишь в те моменты, когда долго не слышит родных, а по-большей части ей нет разницы. Да, в первое время было тяжело отвыкать от красивой жизни, но девушка сумела справиться. И продолжает делать это отлично!        А вот скучать… Да, это невыносимо. Тоска съедает изнутри. А слыша столько родных голосов, сердце и вовсе разрывается. Слёзы непроизвольно стынут в глазах, даже если Адлер слышит только хорошие новости из дома. Только вот душе спокойнее, когда они рядом, пусть и через тысячи километров. 

♡♡♡

      — Ну что, латиночка, чем планируешь заняться вечером? — интересуется Рео после, исказив лицо в довольной ухмылочке.       — Пойду снова на тренировку вашу. Парочку интервью возьму, да домой сразу же. И так не пишу ничего практически, — Перес тяжко вздыхает, уже не обращая внимания на это глупое прозвище от Микаге.        Оно бесило в какие-то моменты, даже раздражало, но сейчас на него просто всё равно. Это ведь факт: она иностранка. И да, грёбаная латиночка. Так пусть уж будет. Нравится — пускай называет. Хотя, с японским акцентом звучит это очень даже… Неплохо.        — Хочу дать тебе интервью, спроси меня сегодня обязательно, — Микаге подмигивает одним глазом, скрещивая руки на груди.        И так и эдак вокруг девчонки скачет, а она всё такая же невозмутимая. Да, чаще всего Перес весела, активна и подвижна, а временами… Словно помер кто. Задумчивая, тихая и непредсказуемая. И такой эмпат вроде Микаге считывает женское настроение сию же секунду:       — У тебя что-то случилось?        А что сказать? Что переживает она из-за какого-то глупца, который наговорил невесть чего, да смылся поскорее с гонки? А она? А она ищет оправданий и волнуется: не подумал ли он лишнего чего. И вроде бы даже Перес забивает на этот случай по-началу, только вот в итоге всё равно возвращается к этим мыслям, надеясь объясниться с Ренске.        — Всё в порядке, просто насчёт статьи задумалась, — отвечает Нэна, проморгавшись.        — Ты всегда об одной лишь статье беспокоишься? Просто тебя как не спроси — ты всегда про статью говоришь, — Микаге по-дружески кладёт ей на плечо локоть. — А отдыхать ты умеешь?        — Умею, только пока что нужно доделать все дела, — Перес снова мягко улыбается, глядя на друга.        — Может, хочешь развеяться? Можем покататься вечером. А-то грустная ты в последнее время какая-то, — Рео медленно опускается к женскому уху, предварительно оглядевшись по сторонам. — Так хочется увидеть тебя счастливой.        Подобный жест вызывает панику.   Правда, вперемешку с лёгким смущением, пылающими ушами и вожделением в глазах… Но всё-таки, по-большей части, Перес хочет отстраниться. Чем, собственно, и занимается, осторожно припрятывая уши за светлыми локонами. Прокашлявшись, Нэна невольно прикрывает глаза, а после сжимает губы.        Микаге же с тихим ехидным смехом щурит глаза, видя столь резкую отдачу. Ему нравится эта игра. Да, Нэна и вправду классная, как подруга, хотя, возможно, с привилегиями перед Микаге?.. Но это совершенно не мешает ему шутить подобным образом. Без злобы, просто заставлять девушку краснеть — это забавно.        — Раз хочется так, то напиши всю статью разом! — Нэна звонко усмехается, составив руки в боки.        — Хитрая какая, не я на журналиста учусь, спешу напомнить! А на экономику и сервис! — в ответ смеётся Микаге.       — А чего так? Заднюю даёшь что ли? — блондинка снова состроила хитрые глазёнки, не прекращая улыбаться.        — Нет, хотя… Слушай, а хочешь куплю тебе твой проект? Ну, вернее, найду того, кто напишет его за тебя, — Рео снова становится серьёзным.       От подобного предложения удивлена не только сама Перес, но и парень тоже. Каким образом их шуточная брань превращается в такое открытое предложение? Даже сам Рео не понимает, но что-то в нём отзывается на желание помочь знакомой.        — Тогда я стану самой никчёмной в мире журналисткой и не докопаюсь до самых грязных страстей мира! — таким же хохотом отвечает девушка.        — Зато будешь самой счастливой в мире девушкой, за которую решили её проблемы!        Звучит невероятно сладко, особенно для такой лентяйки, как Перес. Она стоит, даже невольно задумывается над этим предложением, но тут же вертит головой по сторонам, говоря самой себе «нет».        — Представь, как было бы круто не делать больше ничего целый год до защиты проекта, — Рео снова пускает в ход свои приятные речи, а голос становится похож на бархатистый, мягкий и… Страстный?        — Не выйдет, Микаге. Ты говоришь красиво, только мне нужно учиться самой, — Перес тоже мастерица и флиртовать умеет в достаточной степени хорошо.        Девушка осторожно касается груди парня ладонью, плавно отодвигая его от себя. А тот… Сопротивляется. Нагло ухмыляется, словно не готов сдаваться. Шутит так или действительно не хочет?        — Эй, Рео, ты чего девчонку на глазах у всех лапаешь? — неожиданно напротив их двоих слышится до боли знакомый голос, от которого сердце Перес уходит в ноги.        И снова он застаёт её в безумно неудобном положении: рука Перес на груди Микаге, а он вожделенно смотрит той в глаза. Но тут же отходит от девушки, широко улыбаясь, видя чуть удивлённого сокомандника.        — Кунигами, ты вовремя! — Рео приподнимает спортивную сумку на плечо обратно, а затем подходит к другу.        — Ага, очень, — фыркает футболист. — Намиловались впору хоть? Не помешал?       — Никто ни с кем не миловался! — возмущается Нэна, закипая от злости.        И, кажется, на саму себя, ибо совершенно не понимает как так получается. Он постоянно оказывается не в том месте и не в то время. А она… А она снова оправдывается, ощущая как дымятся её уши.        — Она права, мы просто мило побеседовали, — Рео пожимает плечами, будто бы не видит в этих жестах чего-то запрещённого или страшного.        Ренске с недоверием смотрит на Перес, замечая ту крупицу злости, которую она испытывает в эту минуту. Глазами он видит их близость, замечает огоньки со стороны Микаге, однако сердце всё ещё продолжает верить в чудеса. Словно и вправду нет ничего «такого» в этой шутке. И вправду, он желает верить девушке.        Однако, не в этой жизни.        — Мне как-то всё равно. Пойдём, Рео, пора на тренировку, — Ренске отворачивается, идя в сторону уличного стадиона, напрочь выкидывая из головы девичьи слова.        — Пока-пока, латиночка, встретимся скоро! — Рео добродушно улыбается, помахав рукой девушке на прощание.        И Перес застывает на месте. Это что, весь его диалог с ней?! Даже извиниться не хочет за то, что произошло на гонке?! Она ошарашена, недовольна и ужасно сильно хочет ударить кого-то из парней. Действительно, мужчины — это сущий кошмар! Да и беспокоиться о них незачем: только себе хуже делаешь. Потому, девушка старается успокоиться: глубоко дышит и выдыхает. Но тут же срывается, громко выругавшись на родном языке.        — Вот же крысий дьявол! К чёрту вас всех придурков! — Перес со злостью швыряет в окно тяжёлый пенал с канцелярскими принадлежностями, сжимая руки в кулаках.        — Ай! — девушка тут же слышит в ответ громкий мужской голос, который, кажется, получил прямиком в голову этим же самым пеналом.        Блондинка тут же подбегает к окну, в шоке смотря на этих двоих ребят, с коими попрощалась буквально минуту назад.        — Иностранки действительно не в своём уме? — Ренске с недовольством в голосе смотрит наверх, видя недоумевающую Перес. — Агх… Приходи на стадион и забери эту хрень!        Кунигами устало поглаживает себя по затылку, нервно сжимая принадлежность в кулаке. Впервые в жизни он испытывает такой огромный спектр эмоций с девчонкой. То безумно манит своим танцем; то хитрит, заставляя Ренске думать слишком много; то раздражает настолько, что он готов придушить её собственными руками. Она заставляет его чувствовать слишком сильно.        Искать оправданий людским поступкам он не привык, но с ней, кажется, всё немного по-другому.  Она вызывает очень много противоречивых чувств в нём. Но сейчас, смотря на это до жути красное лицо, которое готово сгореть от стыда, Ренске краем губ улыбается, а затем снова отворачивается, слыша громкий хохот Рео.        — Я… Я приду вечером! У меня ещё одно занятие! — Нэна кричит эти слова со второго этажа, а после снова прячется за стекло, искренне надеясь, что не ушибла его так больно.        — Буду ждать, непокорная, — Кунигами неожиданно для себя с ребяческой улыбкой снова повторяет это прозвище, невольно представляя как сейчас выглядит это до жути смущённое лицо иностранки.        И Перес убегает. Держа рюкзак с ноутбуком ближе к груди, Нэна наконец-то находит нужную аудиторию, где сегодня до вечера у неё намечаются курсы японского. В конце концов, пусть пишет она хорошо, только вот разговаривать лучше ей не помешает. Девушка успокаивает дыхание, здоровается с преподавателем, а затем занимает свободное место. В голове сейчас самый настоящий бардак. Но она понимает одно: ещё никто в жизни не заставлял Перес столько волноваться. Она переживает снова и снова это чувство стыда, возвращаясь мысленно в тот момент.        — Нэна Перес, верно понимаю, у Вас уровень японского языка N2? — интересуется преподаватель по дополнительным занятиям.        — А? Да, всё верно, — отвечает девушка, оторвавшись на секунду от своих мыслей.        — Вы действительно хорошо справляетесь. Даже вступительные экзамены сдали отлично, в соответствии с требованиями: тысяча иероглифов и шесть тысяч слов… Поразительно, как минимум для латиноамериканки. Вы ведь особо не увлекаетесь японской культурой, — продолжает рассуждать высокая женщина-преподаватель.         — Просто у вашей страны славный менталитет, да и Университет входит в ТОП лучших по всему Миру, — начинает девушка, — потому и решила, что хочу принять участие в программе по обмену студентов. Не буду таить, что начала готовиться ещё три с половиной года назад, чтобы точно выиграть одно из мест.        — Мне очень приятно слышать это, — женщина милой наружности снова улыбается, да так открыто, словно Перес снова оказывается у себя дома, в Ла-Плате.        Собственно, этим преподаватель и удивляет. За полгода жизни в Японии девушка уже привыкла видеть постоянно искусственные выражения лица, что у мужчин, что и у женщин. Они словно неживые, а дышат одной лишь работой. Даже отдыхать толком не умеют… А улыбаются и вовсе поддельно, объясняя это тем, что в старости морщин будет столько, сколько волос на голове. Иногда ей даже самой кажется, что скоро она станет такой же работягой, которая только и делает, что пашет сутками напролёт.       Только вот, девушка этого не понимает. И пусть морщины, пусть и некрасиво, однако, жить жизнь пустой вечно смущающейся куклы ей не идёт. Это скучно. А ещё невероятно надоедает! Потому, дав себе однажды обещание не ломать себя, чтобы выжить здесь, Нэна старается принять людей вокруг себя и стать более понимающей без вреда собственной личности. И это получается. Особенно, когда она находит себе круг общения. Все безумно разные, но этот контраст заставляет голову кипеть, а душу — трепетать. Хочется скорее увидеть Лину, Рео, Наги… И этого рыжего чудика, как Перес называет Ренске в своих мыслях.        — Что ж, раз так, то давайте же поступим к нашему первому занятию…        Преподавательница начинает вести урок, как видит ещё пару-тройку студентов-иностранцев, опоздавших на некоторое время. Но она не ругается, ибо знает, что таким ребятам действительно тяжеловато освоиться в новом месте, а потому просит тех пройти за свободные места.        Первым делом Перес и всем другим ребятам выдают по бланку с индивидуальными заданиями, исходя из уровня знаний языка. Весь оставшийся час класс иностранцев решает свои задачи, тренируясь и повторяя изученный материал. Так тихо и спокойно, что сосредоточиться можно предельно легко и просто. Только явно не Нэне, ибо все мысли девушки снова занимает эта смешная ситуация, из-за которой кончики ушей краснеют.        Но справиться с тестом не составляет для неё особой сложности. В конце урока она сдаёт свой заполненный бланк, прощается с преподавателем и уходит восвояси, предварительно узнав о следующем уроке.        А на стадионе полным ходом идёт тренировка. Подходя к занятым парням, сердце Перес вот-вот готово выпрыгнуть из груди от излишнего волнения. Как бы только не убил этот Ренске после случая с пеналом… Но он и не собирается. Наоборот, видя девушку, проходящую мимо трибун, он невольно приподнимает взгляд, отрываясь от тренировки.        Она словно плывёт в его сторону, уверенно оглядываясь по всему полю. Будто бы знает что или кого ищет. И находит. Их взгляды снова пересекаются, от чего девушка чувствует долю стыда, а парень лишь забаву. Вот уж не думал Кунигами, что глазами можно сказать столько много… И вправду, она действительно смелая, как минимум потому, что не отводит своих зелёных глаз в сторону, когда он пристально заглядывает в них. Любая другая женщина тут же бы застеснялась и засмущалась, а она… Словно с огнём играет, так ещё и наглости имеет победно усмехаться, стоя на трибунах сверху.        — Ну что, отдавай пенал, pelotudo*, —  девушка решает вести свою игру.        Перес понимает, что сейчас выход у неё один: раз Ренске не хочет общаться с ней по-хорошему, так пусть уж и она следует его примеру. Без лишней заинтересованности, слегка надменно — она будет отвечать чем-то более бесящим. Хотя, что может быть хуже безразличного тона, в котором даже грамма эмоций нет?        — Отдам, только прежде переведи, что ты сказала на непонятном ведьминском своём, — Ренске устало потирает затылок, чуть разминая затекающую шею.        Он не из вредных парней, нет, просто ему действительно интересно, что же задумала эта девчонка. И снова он хочет разгадать её, понять, что вообще творится в женском мозге. Только вот, реакция на «ведьминский язык» прилетает парню тут же:       — Чего?! Себя слышал, шкаф-переросток?! Испанский считается одним из самых красивых языков! А ещё это язык любви! — девичьи глаза округляются до небывалой величины, пока та демонстративно ахает и тут же кричит на футболиста, активно размахивая руками.        — Как говорится: «Мы не любили, нам не понять», — и снова парень усмехается.        Кажется, его только забавляет этот столь активный и эмоциональный тип девчонок, от чего он широко улыбается. Она всплескивает руками, словно находится в типичной мексиканской теленовелле, а затем снова ругается на него, видя его расслабленное лицо. Да ещё и выкрикивает какие-то новые иностранные словечки, да как специально, чтобы не понял Кунигами как можно человека обозвать.        Но он решает прекратить так издеваться над девушкой. Тяжко выдохнув, он подходит к Нэне с доброй солнечной улыбкой, опираясь на небольшой заборчик перед трибунами, что разделяет их. Мечтательно засмотревшись, Ренске подпирает подбородок рукой, облокачиваясь на заборчик. Чем, собственно, немного удивляет Перес, которая за долю секунды снова превращается в спокойную, но слегка удивлённую журналистку.         — Только посмотрите на неё: ругается на всё футбольное поле… Вот же действительно непокорная, — и пока Перес превращается в удивлённую журналистку, Кунигами становится тем самым милым и открытым парнем, чей образ, кажется, девушке запомнится надолго.       Такой простой, честный, даже не такой искусственный, как многие японцы, — он предстаёт перед Нэной. И она, привыкшая к выверенным жестам и отточенным фразам, на мгновение теряет дар речи. В его глазах нет хитрости, лишь спокойная уверенность и какое-то детское любопытство, словно он впервые видит перед собой что-то по-настоящему интересное.        Нэна делает едва заметный выдох, понимая то, насколько она влипает. Она смотрит на Ренске, пытаясь понять, что скрывается за этой внешней простотой. Может быть, это лишь маска, хорошо продуманная стратегия? Всё может быть, только вот, вряд ли с ним.        Ренске же приятно удивляется, видя, что сумел обезоружить девушку, и теперь она становится более спокойной. Только вот и Нэна не должна молчать. Ей следует ответить.        — Хах, это ты не видел ещё как я посуду бить умею во время скандала, — Перес старается отшутиться и держать оборону.       — Слышал, что вы темпераментные девушки, — Кунигами пожимает плечами, чуть закатив глаза, но не от нервозности, а от усталости. — Только чувствую, что вряд ли ты такая на самом деле. Просто любишь повопить, почём зря, а так — тихая и мирная.        И эта проницательность добивает в долю секунды. Только вот, кажется, все тонкости характера друг друга им ещё предстоит разгадать. Что ж, теперь и жизни не счесть, сколько им ещё придётся узнавать о себе.        — Ты меня толком и не знаешь, так к чему же ты говоришь такие вещи? — интересуется девушка, скрестив руки на груди.       — Не может быть, чтобы такая хрупкая девушка с миловидной внешностью могла со злостью тарелки бить, — Кунигами пожимает плечами, напрочь забывая о том, что совершенно отвлёкся от тренировки.        И снова эта улыбочка. Такая простая, безмятежная, словно не торопится он никуда. Будто бы вечность готов простоять тут, рядом с наглой рожей Нэны. Вернее, наглой и красной. Ведь, смущение с новой силой накатывается на женское лицо, от чего та резко отворачивается, совершенно забывая про пинал. Ну уж нет, она явно не даст ему выиграть. Нэна недовольно скалится, прячет лицо за ладонями, а после, продышавшись, покидает поле и трибуны вовсе.        — Эй, ты куда? — Ренске удивлённо, почти растеряно выгибает бровь, успев немного опешить от такого ухода без прощания.       Он стоит так ещё пару секунд, видя вдалеке этот уходящий силуэт. Не двигается, словно ноги перестали ходить на долгие годы, а сам он уже кричит о том, чтобы Перес остановилась. Только та не слушает, идя наперекор его ожиданиям с поля, при этом полностью оправдывая это прозвище непокорная.        — Блять, да что вообще с этой девчонкой не так?! — впервые в жизни Ренске даёт своим потайным эмоциям выйти наружу в виде громкого пинка заборчика трибун.        Злобно зыркнув в сторону сокомандников, которые пытаются вернуть его в игру, Кунигами без лишних вопросов возвращается к тренировке, только с уже большим запалом. За тактикой особо не следит, просто агрессивно пинает мячи. Это даже пасами назвать сложно, учитывая то, с какой силой они даются его команде.        — Чего, Кунигами, тебя так задела какая-то девчонка? — Рео ведёт мяч с ним на пару, едко смеясь с эмоционального друга, которого сейчас, кажется, разорвёт на кусочки.        Да ещё и мяч успевает отобрать Микаге “вовремя”, от чего сокомандник вспыхивает за секунду:       — Какая к чёрту девчонка?! Рео, думай хоть раз башкой, а не членом!       — Ха, такое ощущение, словно ты подумал вторым за столько лет жизни в кое-то веке! Не всё же время на поле проводить и по морде получать по ночам!       Рео снова довольно хохочет набегу, немного подтрунивая над рыжим. От этого насмехательства Ренске словно выходит из себя, начиная потихоньку догонять Микаге, пока тот нервно сглатывает, невольно пропуская мяч от этих угроз. И постепенно Кунигами догоняет футболиста, перехватывая у того мяч. Ведёт его быстро, искусно, обгоняя по силе многих парней, кто пытается его прессовать, а затем вырывается вперёд, забивая гол. Словно назло, он мчится сломя голову к воротам, а затем победно усмехается, только уже не в своей привычной манере, а с некой даже злобой, будто бы утёр нос давнему сопернику.        — Знаешь, Рео, иногда проводить время на поле гораздо полезнее, — Кунигами, успокоившись, протягивает руку другу, пожимая её.        — Да-да, — Микаге довольно усмехается, невольно подмечая, что злость и целеустремлённость Ренске к лицу. — Кстати, что там с твоим… Кхм, хобби? Парни шептались сегодня, что хотят придти посмотреть.        — Ты прав, сегодня будет ещё один матч, но, думаю, ничего особенного там не увидите. Смысл приходить?        — Хотим поддержать наверное! — Рео недовольно вскидывает брови, а после хлопает друга по плечу.        — Не стоит. Ты ведь знаешь, что это место не для всех, — чуть отдышавшись, Ренске опирается рукой на Рео.       — Поэтому и хочу попасть! И проверить хоть чем ты там занимаешься. Или не хочешь звать остальных, чтобы никто не видел, как тебя в нокаут уводят? — пурпурные очи вспыхивают с новой силой, пока сам Рео тихонько хихикает себе в кулак.        — Пушкин дописался, Гагарин долетался, а ты, чую, допизделся, — грозно шикнув в сторону Микаге, Кунигами хватает того за шкирку.        В шутку, ясное дело, потому тут же отпускает, а затем оба смеются, будто бы ничего и не было.        — Ты осторожнее там давай, у нас игра скоро, а ты нам живой нужен, — произносит Микаге с долей заботы и беспокойства в голосе.        — Всё будет круто. Я пойду, пожалуй, — Ренске последний раз прощается с ребятами, благодарит за тренировку, а после благополучно покидает поле.       Смотрит на часы и понимает, что время-то поджимает. И лучше бы ему поспешить домой, чтобы собрать всё необходимое для сегодняшнего боя. Давно ли он занимается подобным? Ох, достаточно, просто старается сделать всё, чтобы об этом мало кто знал и распространялся.        Эти бои присутствуют в его жизни уже как второй год  из трёх, сколько он учится в «Тодае». Это не делает его плохим парнем, которому лишь бы морду кому-нибудь набить, нет, совершенно. Просто хочется хорошей жизни, хочется не быть лишним голодным ртом в семье.        У него есть слабость — две милые сестры. Которые сейчас полностью на родительском обеспечении, к слову, потому он не хочет тянуть и без того вечно не хватающих денег с родных.        А сила при нём была всегда. С детства достаточно высокий, сильный, надёжный. Не по годам серьёзный, он — Кунигами Ренске, тот, кто привык всё делать сам. Привык, что на него будут рассчитывать в будущем, а потому, пока здоровье позволяет, он проложит себе дорогу к  карьере. Заберёт сестёр, перевезёт родных в более обустроенный район, а сам… А сам будет героем. Героем для семьи, друзей, для себя. Будет тем, кого всегда хотят видеть в гостях; тем, кого не стыдно привести в пример и тем, кто станет опорой своей семье.        И тем, кто наконец-то сможет нормально заговорить с девушкой в кое-то веке! Ох, нет, его не шугаются, не боятся. Всего-лишь опасаются и немного не понимают. Он почти всегда молчаливый, не особо заинтересован в том, чем увлекаются одногруппники, но и изгоем не является. Он с лёгкостью может поддержать любую беседу, ответить на многие вопросы, словно всё знающий добрый дядя, который пришёл навестить племянников.        Однако, этот запал добросердечного и открытого человека теряется на ринге. В моменты, когда иногда он добивает соперников до момента, пока те не теряют дыхание на пару секунд. Снова поднимает их, нагло и самодовольно усмехаясь над чужой слабостью телом и духом, а затем крушит с новой силой, забирая даже больше изначальных призовых денег.        В этом месте, куда он ходит, любят шоу. Любят кровь, страсти, а ещё смерти, пожалуй, единственную вещь, на которую он не пойдёт никогда. Даже ради семьи. Его принципы непоколебимы, как и он сам. Хочет лишь денег, честно выигранных и добытых им самим.  А потому сейчас, Ренске, закинув спортивную сумку на плечо, тихо и уверенно следует до «Даунтауна».        Жаль не замечает, что теперь он не один. Что теперь за ним следует маленький светленький силуэт, который периодически прячется за здания и фонари, словно в фильме про детективов…

♡♡♡

      — Чего-чего? Какое ещё тайное увлечение? — всплеснув руками, Перес инстинктивно поднимается с постели, начиная активно расхаживать по комнате.        — Да говорю же, странно это, — голос в трубке принадлежит Рео, который решил поделиться беспокойством о друге. — Уходит уже который раз, приходит побитый… Мне кажется не в форме он. А у нас игра скоро. Не хочу его грузить этим, но всё-таки хочется что-то такое придумать, чтобы Кунигами стал меньше времени проводить на ринге.        — Пиздец! Вы, ребята, меня поражаете! — Нэна недовольно закатывает глаза, высказав парочку выражений на родном языке, которые Микаге даже толком не расслышал, учитывая то, как быстро и чётко они были озвучены.        Буквально двадцать минут и благодаря Микаге, Перес теперь знает главную тайну этого шкафа-переростка. Да ещё и узнаёт, что это за «Даунтаун» такой, о котором парень говорил ещё на гонке. От всей этой информации девушка хочет схватиться за голову от непонимания; ругаться и беситься, ведь совершенно не понимает, чем та может помочь Рео. Да и советчик из неё никакущий. Однако, она благодарна Микаге за то, что постепенно он вводит её в курс дела и пытается… Подружиться ещё ближе.        — Честно, мне кажется, пока он хорошенько не получит по лицу, он так и будет ходить туда. И ты явно не остановишь его, поэтому, Рео, просто жди. Он ведь не просто по-приколу туда ходит. Явно же должна быть причина, — отвечает Нэна, наконец-то найдя в комнате уютный уголочек в виде кресла около рабочего стола.        Рео недолго молчит, а после выдыхает в трубку:       — Но это ненормально… Тем более бои не официальные, а подпольные.        — Давай так: кто на официальные бои пустит студента? — Перес устало потирает виски, а затем оба недовольно вздыхают, будто бы только что провалили какой-то важный экзамен. — По-другому не выйдет. Раз уж он там давно, то и тебе нет смысла туда лезть. Он уже втянулся, поэтому просто отстань от него.       — Ты права, не стоит беспокоиться. Тебе-то точно, лучше отдыхай. До завтра, — Микаге отключается, предварительно дождавшись ответа.        И девушка больше не может поверить в то, что только что услышала. Неужто этот безобидный, в какой-то мере бесячий неприметный парень уже как два года бьёт морды за деньги? Хотя, чего она ожидала? Она ведь не знает его всю жизнь, потому чего так реагировать? Может, она просто удивилась тому факту, что этот принципиальный парень имеет теневую сторону?        В любом случае Нэна хочет выяснить чем же конкретно занимается Ренске и во что вляпывается уже столько лет подряд. Зачем? Ей интересно, ей хочется просто узнать его ближе. Но даже самой себе легко соврать.        Особенно сейчас, когда она мчится на такси в сторону этого заведения. В навигаторе «Даунтаун» числится как ночной клуб, однако, кажется, мало кто знает, что там на самом деле происходит. По дороге Перес видит идущего Ренске. Чуть блеснув глазами, девушка просит таксиста остановиться неподалёку, а после она покидает авто, довольно усмехаясь своей находке. Да ручки так потирает, словно муха на варенье.        — “Попался, мистер совершенство”, — блондинка хихикает, а далее следует за парнем по пятам, оставаясь в тени ещё какое-то время, пока не хрустит своими кроссовками по веткам.        От этого звука Кунигами оборачивается, но не видит перед собой ничего. Мало ли, может послышалось… Однако, когда Перес снова не справляется, он вновь оборачивается, тяжело вздыхая.        — Если этот кто-то следует за мной до сих пор и хочет напасть, знай — мне всё равно. Столько херни происходит в последнее время, что мне уже не страшно. Денег нет, к слову, если ограбить хочешь. Вот, как раз иду зарабатывать, — его беспечность в голосе заставляет девушку невольно улыбаться и даже сдержаться, чтобы не засмеяться.        Возможно, Перес с лёгкостью выдаёт себя, возможно, это пока что просто подозрения, но факт остаётся фактом: она следует за ним. Послушно, стараясь не попадаться больше. Тихо, практически бесшумно, пока не останавливается перед длинным оживлённым кварталом, освещённым всеми цветами мира.        Теперь стоит немного подождать. Собственно, этим и занимается Перес, кутаясь в чёрную кожаную куртку, в то время как её цель уверенно следует меж сотни незнакомых лиц, постепенно скрываясь из виду.        — Ох, наконец-то ты снова здесь! — довольно ухмыляется одна из двух высоких девушек, словив парня за руку, заставляя тем самым ненадолго задержаться. — Давно не виделись, Ренске.       — Да, ты права, — устало отзывается парень, потирая закрывающиеся сонные глаза. — Смотрю, квартал хорошеет с каждым днём.        — И вправду, да только немного беспокойно у нас в последнее время. Девочки стали пропадать, — обеспокоенная брюнетка наклоняется чуть ближе, практически шепча эту новость. — Безопасники занимаются этим вопросом, но пока никаких зацепок нет…        — Ну-ну, Шизука, спокойно, — рыжеволосый студент осторожно касается женского плеча, стараясь всеми силами не показывать своего беспокойства.        Неположено ему показывать свои эмоции. Нельзя никому видеть волнения в его каменном взгляде. Путь думают, что всё будет хорошо. Возможно, нет, возможно, он видит знакомую в последний раз, но… Пусть её сердце хотя бы на секунду перестанет тревожиться.        Относительно пару месяцев назад в квартале стали пропадать девочки, работающие в публичных домах. Не все сразу, по одной, но с разницей всего в несколько недель. Изначально никто не придавал этому значения, ведь совершенно нормально, что “такие” девочки исчезали. Иногда их выкупали в открытую, а иногда… Купили, но не объявили об этом всем. А теперь же никакие деньги и выкупы не могут сравниться с тем, что девушки просто в один момент не выходят на смену. Куда деваются — непонятно…        С тех пор каждый вечер действительно может стать последним для Кунигами и высокой зеленоглазой Шизуки: давних знакомых, работающих в одном квартале. Их объединяет несколько вещей: оба хотят лучшего для себя и семьи, а также работают, развлекая других своей болью. И своими телами.        Возможно, познакомившись в других, более тепличных условиях, они бы смогли стать полноценной парой: оба с непоколебимыми принципами, одинаковой любовью ко многим вещам и людям, а также безупречными телами, словно с обложки. Которые сейчас, к сожалению, вынуждены продавать, но не фотографам тех самых журналов, а людям, любящим мучить. Смотреть, как отчаянно другие хватаются за жизнь, готовые выполнить любую просьбу и приказ за хорошие суммы.        — Береги себя, — осторожно прижав к себе чуть нервничающую девушку, Ренске снова с братской любовью перебирает длинный высокий хвост подруги, от чего Шизука даже немного улыбается.        — Всё будет хорошо… Позвони мне обязательно после боя, я буду свободна. Кстати, я сегодня снова поставила на тебя! — от прежней тревоги не остаётся ни следа.        Сейчас довольная японка широко улыбается от радости, снова заставая смущение парня. Он всегда невероятно счастлив, но в то же время и безумно взволнован от этих действий подруги. Она становится ему практически родственницей, с которой Ренске привык делить всё. Даже иногда часть денег, которые он выигрывает.        За этой невероятно трогательной картиной издалека наблюдает Нэна, которая даже и представить себе не может, о чём таком они шепчутся. Но, видя эти крепкие объятия, Перес понимает, что тут она явно третья лишняя.        Злобно ругнувшись себе под нос, блондинка наконец-то утыкается носом в телефон, ища нужное здание, решив придти раньше Кунигами. Пусть и дальше они милуются, а она пойдёт своей дорогой. Хотя, есть ли смысл от этого пути без Ренске, за которым она изначально пришла следить?..

♡♡♡

      — Ваша карта клуба, мисс, — огромных охранник преграждает дорогу к одному из входов в огромное освещённое со всех сторон здание.        — Но ведь они не показывают никаких карт, посмотрите! — вопит блондинка, рискуя здоровьем и пихая этот бесчувственный камень в сторону людей, которые со спокойной душой проходят во внутрь.        — Последний раз повторяю: Ваша карта, мисс, — мужчина, словно привыкший к таким выходкам, снова требует того, о чём дева даже представления не имеет, специально делая ударение на последнем слове.        Нервно выдохнув, Перес решает повнимательнее присмотреться к заходящим. На первый взгляд они не показывают ничего, а после… Чуть приоткрывая пиджаки или иные края одежды, демонстрируют незнакомый красный символ в виде квадрата. Возможно, эта нашивка и есть та самая «карта»!        — Хей, как мне сделать такие же штуки? — Перес всё не унимается, скача вокруг охранника.        И, кажется, до этого времени он думал, что она очередная журналистка или вообще сотрудник полиции, который решил прикрыть их деятельность, однако теперь… Это же просто глупая девчонка, которая и не мыслит куда попала на самом деле. Что ж, возможно, лишнего выяснять она не будет, а потому охранник решает отвести девушку чуть дальше. А та и не сопротивляется.        — Скажи, тебе нужно просто в клуб попасть или… Немного иной пропускной? — под «иным пропускным» высокий мужчина имеет в виду нашивку красного квадрата — символа «Даунтауна».        — Чего? — Перес и вправду сейчас строит предельно глупое лицо, совершенно не понимая этих намёков. — Ну почему Вы не можете выражаться нормально?.. Повторяю ещё раз: мне сейчас же нужно попасть на эти грёбаные бои!        Девушка срывается на крик возмущения, изогнув бровь.       — Чш, тихо! Можешь не орать так?! — мужчина уже и сам не выдерживает, срываясь на студентке. — Ты нормальная?! Это, блять, одна из больших тайн этого квартала!        — Да я Ваши тайны вертела на триста шестьдесят оборотов! Просто дай мне этот сраный пропуск и не делай голову! — девушка вскипает и от всхлынувших эмоций со всей злости наступает охраннику на ногу, от чего тот вопит на всю улицу похлеще любого шакала.        Перес понимает: это её шанс! Нужно скорее бежать. Потому, пнув мужчину ещё разочек напоследок, девушка со всех ног бежит ко входу, где уже практически никого нет, даже людей. Однако, двери всё ещё открыты, будто бы ждут кого-то. Оглядевшись по сторонам, Перес быстро юркает в двери, решив забаррикадировать вход и прикрыть те на металлическую защёлку. Возможно, это ненадолго замедлит охранника и у неё будет шанс провести чуть больше времени в клубе.        И да, на первый взгляд это помещение действительно напоминает клуб: танцпол, длинная барная стойка, огромное количество пьяных и обдолбанных людей, где некоторые из них уже активно сношаются по углам… Впечатляющая картина, сказать нечего. Хотя, у неё на родине у самой-то не лучше в ночное время. Тут хотя бы по-божески ещё.        Присмотревшись чуть повнимательнее, Перес замечает в самом дальнем углу помещения огромные красные двери с узорами квадратов, которые, к слову, были неотъемлемым атрибутом всего клуба. Будучи везде: на стенах, в форме столов и пуфиков, на форме официантов и барменов. Около дверей стоит уже двое охранников, с которыми она одна без хитрости явно не справится. А ведь бой, возможно, уже идёт… Потому нужно что-то решать.        Подойдя к бару, девушка решает выпить для храбрости и заказывает неизвестный коктейль с сиропом груши и водкой. А что, на пьяную голову иногда думается намного лучше! И вправду хорошо, только без коктейля. Перед собой Перес замечает в толпе идущую мимо незнакомку, у которой к сумочке прицеплен тот самый квадрат в виде пропуска, который и показывали при входе. Возможно, такая вещь пригодится в будущем…       — Ох, прошу прощения! — восклицает Нэна в следующую же минуту, проливая дорогой коктейль на юбку незнакомки.        Та вопит всё сильнее, активно размахивая руками, пока Перес впопыхах отряхивает остатки коктейля от одежды одной рукой, пока вторая уже шерудит сумку, срывая брелок. Добившись нужного результата, блондинка довольно усмехается, покидая общество громко матерящейся девушки.        — “Жалко коктейль”, — думает Нэна, невольно вздыхая.        Теперь нужно попасть внутрь. И последнее испытание в виде двух грозных охранников заканчивается быстро. Журналистка демонстрирует свой недавно добытый трофей, видя слегка озадаченные взгляды. Но, пожав плечами, охрана всё-таки пропускает Нэну, которая практически бежит в сторону ринга с довольным взглядом.        Картина и вправду впечатляющая: оглушительный рёв толпы обрушивается на зал, словно шторм, заставляя вибрировать воздух и звенеть в ушах. Свет прожекторов, беспощадно высвечивающий ринг, вырывает из полумрака лица, искаженные азартом и жаждой крови. На матах, испачканных потом и кровью, видны следы прошлых сражений, напоминающие о цене победы. Здесь нет места жалости и слабости, только грубая сила и воля к выживанию.        И это заставляет девушку ненадолго восхититься происходящим, только до момента, пока не замечает знакомое лицо на ринге.        — Дамы и господа, вы точно ждали этой битвы долгие мучительные месяцы! — объявляет ринг-анонсер, подогревая бешеную толпу.        А ведь зрители здесь — это отдельная тема… Толпа — это живой организм, пульсирующий в унисон с каждым ударом, каждым захватом соперников. Крики, свист и аплодисменты, а также их бесконечная поддержка сопровождают бойцов всю дорогу. Здесь можно увидеть самых разных людей: от респектабельных бизнесменов до отъявленных хулиганов. Все они объединены одним — жаждой зрелища, желанием увидеть триумф силы и падение слабости. И обязательно увидят это сегодня. Особенно Нэна, которая готова к тому, что произойдёт далее.        — Давайте же громко поприветствуем наших сегодняшних соперников! — на этих словах анонсера толпа почти как единый человек подскакивает с места, предвкушая следующие мгновения битвы. — Эти парни никогда не упускают возможности посоревноваться друг с другом, на их счету невероятное количество побед, однако, первый из них имеет на парочку больше! Встречайте, в красном углу ринга тот, кто заставляет трепетать множество сердец, тот, кто пришёл сюда, чтобы не оставить и капельки живого места на сопернике… Палач — Кунигами Ренске!        На удивление для Нэны, парня встречают уж слишком громкими аплодисментами, даже, можно сказать, восторженными воплями, прекрасно давая понять девушке, что здесь у Ренске явно есть хороший авторитет. Собственно, как и у его соперника:        — А теперь, в синем углу ринга, словно тень, скользящая по ночным улицам, “Токийский Кошмар“ — Андо Наоки!  Его скорость молниеносна, его удары смертоносны, и он готов доказать, что восточные единоборства — это сила, с которой нельзя не считаться!       Кажется, что приветствие толпы ничем не отличается от предыдущего, однако сейчас с криками встают и те, кто прежде поддерживал Кунигами. Возможно, силу этого незнакомца с безумно хитрой ухмылкой и прищуренными глазами признают не меньше, чем Ренске.        Нэна смотрит на это всё с замиранием сердца, в то время как тело неосознанно пробирается через толпу, стремясь попасть в первые ряды. Которые, к слову, уже заняты явно более влиятельными людьми. Мужчины в элегантных костюмах в сопровождении прекрасных женщин уже усаживаются на свои места, желая взглянуть на каменные лица бойцов с первых рядов. Это явно те, кто наслаждаются той дурью, что происходит на ринге. Даже смерть бойца на их глазах  — это лишь приятное дополнение прекрасного вечера.        Единственное, что заставляет девушку спуститься с небес на землю — гонг. Бой, где главная цель ринга — выжить, начинается.        В воздухе висит напряжение, ощутимое каждым зрителем, пришедшим засвидетельствовать столкновение двух давних соперников. Каждый раз они оба не упускали возможности поквитаться друг с другом, особенно, если учесть то количество боёв, что они успели дать друг другу.        Свет прожекторов высвечивает из темноты их сосредоточенные лица, на которых читается решимость и предвкушение схватки. Боксёры двигаются по рингу, словно хищники, выжидающие подходящий момент для атаки. Кунигами даже здесь остаётся спокойным, да настолько, что Нэне становится не по себе от этого холодного взгляда. Невольно она вспоминает то тепло и озорство, с коим он умеет смотреть. И делает это с ней… Но здесь от его личности не остаётся и следа. Она стирается в долю секунды, когда этот хрупкий на вид пацан, — его соперник, делает первый взмах, но не рукой, а ногой.        В стиле боя незнакомца присутствует столь ловкий вид искусства: капоэйра. Он отлично владеет своим телом, доверяет ему на все сто, а потому явно может выдать то, к чему и сам возможно не будет готов. В его технике девушка читает доверие собственной интуиции, которая помогает двигаться так, как того хочет тело юноши. Стратегия? Ох, что это такое? Эти слова Андо Наоки забыл ещё в детстве. Сейчас он просто слушает голос внутри, который уже не шепчет, а кричит что-то в духе: “Давай, бей!”.        И действует по ситуации, в отличие от Ренске. Он привык видеть соперника насквозь, анализировать его движения и манеру боя, однако тут… Совершенно иной случай. Все два года, что он занимается, каждый бой с этим Наоки парень выключает режим робота, зная, что тут ничего путного не выйдет. Здесь он тоже должен стать самим воплощением неожиданности, а интуицию слушать так, как не может никто другой. Чувствовать себя, своё тело и движения, чтобы победить его вновь.        Кунигами закрывает глаза, глубоко вдыхает и выдыхает. Мир вокруг останавливается, пока рядом с ним остаётся только ритм его сердца, отбивающий четкий и уверенный темп. В этом ритме — сила и сосредоточенность, в нем — ключ к победе.        Только ведь, он же не в сказке. Как это обычно бывает: главный герой вдруг резко познаёт дзен, собирается с силами, осознаёт прочую дурь, несёт бред про уверенность и побеждает? О нет, здесь этого Ренске ждать не стоит. Каким бы ты не был крутым и осознанным, знай, всегда найдётся на такого умника какой-нибудь Андо Наоки, который решит проскочить меж твоих ног и со всей силы вышибить и без того ноющее колено…         С болью, с парой слёз, выбившихся из глаз, со злобной усмешкой и кривым выражением лица — он делает это с удовольствием, заставляя Кунигами пошатнуться.         Однако, второй держится крайне стойко, пытаясь не упасть. Этот парень не зря прослывает Палачом в местных кругах, ибо готов с лёгкостью казнить того, кто ему не по душе. Иронично, правда, что так никого Ренске и не убил на ринге, как это делают многие, слыша от первых рядов крики о тех суммах, что они готовы дать, лишь бы победитель добил проигравшего. И, желательно, с особой жестокостью.        Но времени раздумывать нет. Сейчас нужно что-то придумать с коленом, если Кунигами не хочет окончательно повредить и его.        — А ты хорошенько пяткой прописал, — стараясь не терять боевой дух, Ренске сжимает челюсти, а после снова нагло улыбается, — жаль только, что сейчас она окажется у тебя не там, где надо.        — Хи-хи, ты мне это обещаешь уже который бой! — Наоки тоже не отстаёт, отвечая шуткой, в то время как его лицо вновь искажается в безумной гримасе. — Знаешь, кого ты мне напомнил? Типичного парня, который обещает девчонке при встрече трахать её всю ночь, а в итоге вырубается спустя две минуты.        — Ха? Уж не вспоминай о своей прошлой ночи, сейчас ведь не девчонка перед тобой, — рыжеволосый снова ухмыляется, наконец-то нанося первый удар.        Наоки слегка пошатнулся, но не упал, а лишь подметил, что колено Ренске сейчас явно не в лучшем состоянии. Будет проще бить именно туда. Благодаря тому, что он сумел вовремя обезвредить противника, у Андо теперь есть небольшой шанс вырваться вперёд. Собственно, это он и делает, стремительно сокращая расстояние между ним и Ренске. Его ноги вновь размахивают в хаотичном порядке, стремясь нанести как можно больше ударов. Тем временем, Ренске, понимая, что его преимущество уплывает, стиснул зубы. Боль в колене обжигает, но он не может позволить себе проиграть. Собрав остатки сил, он попытался перехватить инициативу, нанося серию быстрых ударов руками. Однако Андо был готов к этому. Он ловко уклоняется, контратакуя в ответ, но уже с большей яростью.        Нэна, наблюдающая за поединком, чувствует, как в её жилах кипит адреналин. Каждое движение борцов отдаётся в её сердце гулким эхом. Так она и не поняла, плохо это или хорошо, но ситуация на ринге быстро завораживает девушку, заставляя не отвлекаться ни на секунду. В груди предательски щемит сердечная мышца от каждого удара, который пропускает Кунигами. Ещё несколько минут таких жалких попыток обороны и ему явно конец.        А чего она хотела? Здесь, в месте, где правил не существует от слова “совсем”, уж точно не до красоты боя. Здесь важна эффективность и способность быстро вывести противника из строя. Собственно, на удивление самого Кунигами, его соперник с небывалой лёгкостью делает это.        Его дела явно плохи, да настолько, что колено больной ноги опухает спустя ещё некоторое время, пока он стоит в защите. От этого ярости и злобы становится всё больше, и она постепенно сжирает голову студента, наконец-то заставившего своё массивное тело с особой скоростью двинуться в сторону чуть худощавого тела Наоки.        Здесь, в их бою, каждый удар — это попытка сломить волю и тело противника, не заботясь о правилах или морали. И вот, снова попав в руки брюнета с хитрыми глазами, Ренске понимает: это его шанс.        Ведь, среди всего арсенала грязных техник, удар локтем в горло занимает особое место. Это молниеносный, разрушительный приём, способный мгновенно вывести из строя даже самого крепкого бойца. И именно эта техника даётся парню хорошо. Даже слишком. Потому, когда Наоки снова пытается удержать Кунигами на месте, дабы наконец снова пробить колено, рыжеволосый парень ждёт момента. Простого короткого просвета в его беспорядочных движениях.        И вот он — резкий, взрывной поворот корпуса, и локоть, словно стальная балка, обрушивается на беззащитное горло. В этом Палачу равных точно нет, потому как его силы с лихвой хватает для того, чтобы у Андо полетели звёздочки из глаз. Боль — острая, обжигающая — пронзает тело. Дыхание перехватывает, в глазах темнеет. Наоки, ошеломлённый, теряет равновесие, инстинктивно хватаясь за шею. Нужно добивать  его, не дать опомниться. Нужен ещё один удар, ещё один, пока он не рухнет на землю, сломленный и беспомощный.        Однако Наоки, превозмогая боль, снова доказывает, что интуиция и полное доверие чувствам сильнее любой тактики. Наступает решающий момент, в котором Кунигами уже движется на Андо, правда, слишком медленно… И эта медлительность стоит ему всего, что он так бережно защищает.        Андо, почувствовав слабость противника, наносит мощный удар в его больное колено, выждав всего мгновение. Всего секунда… Грёбаная секунда межевáния оставляет на теле Кунигами огромные синяки, опухшее в край колено, которое будто бы готово взорваться. Ренске истошно кричит от боли и падает на землю, цепляясь за воздух, словно не хочет так быстро сдаваться. Нет, он не может…        И Нэна тоже не верит происходящему. Почему так быстро? Что вообще здесь происходит?        От этого громкого крика боли и ужаса у девушки стынет кровь, в то время как алые капли парня вновь окрашивают ринг, брызжа из стороны в сторону. Это жуткая картина, которую видеть не то что сложно — это почти невозможно.        Андо, не теряя ни секунды, наваливается сверху, фиксируя победу. Ринг-анонсер даже не шелохнулся, стоя уж слишком близко к рингу. Заместо этого он объявляет безоговорочную победу Наоки, который знает, что это только начало. Даже хрипящий от собственной крови Ренске понимает, что сейчас будет происходить. Андо на мгновение отворачивается, хищно смотря в строну первых рядов.        — Ну что, господа спонсоры, кто готов начать свои ставки?! — безумный парнишка удерживает до сих пор барахтающегося Кунигами на матах, рыская в толпе глазами.        И замечает то, что уже не видел давно в этом месте: стоящую в шоке девушку, которая словно застывает в моменте. Статуя, что не двигается и не говорит, а лишь приоткрывает рот. Нэна — та, что не знает как выразить боль, дабы не привлечь лишнего внимания. Конечности блондинки дубеют от ужаса, не в силах даже помочь ей хоть как-то.        — Знаешь, что мне сейчас нравится больше твоего уродского лица? — Наоки слегка приподнимает голову еле дышащего противника, а после с особой скоростью разворачивает его шею на девяноста градусов, показывая на Перес. — Красивая, даже очень. Давно таких шуганых не видел.        Кажется, картина стоящей около ринга Нэны выбивает из парня последние силы. Воздух будто бы заканчивается, так и не успевая подступить к голове, от чего та кружится, рисуя на лице Кунигами ужас. Он словно парализован её взглядом, в котором читает то ли страх за его состояние, то ли неприкрытое презрение. Каждый её жест, каждое движение губ, кажется, бьёт по нему сильнее, чем удары Наоки. Пот заливает глаза, щиплет, но он не смеет отвести взгляд от Нэны. Он вязнет в её глазах, тонет в ней, забывая о необходимости дышать, двигаться и защищаться.       Теперь он и сам не знает что делать. То ли продолжать закрываться от ударов, то ли сделать хоть что-нибудь, несмотря на жгучую боль в колене, ведь, если сейчас он и дальше будет так лежать, то явно умрёт. Хотя, эта девчонка уже видела всё, а если расскажет ещё и всему «Тодаю», то и умереть не страшно. Отчислят, возможно, в лучшем случае. В худшем же дадут не самую лучшую характеристику, из-за которой множество дорог не только в учебные заведения, но и на работу будут закрыты.        Сама же Нэна стоит в ступоре, пока лицо искажается в гримасе страха и ужаса, видя эти два бешенных взгляда двух парней на неё. Казалось, они оба готовы разорвать её, особенно этот незнакомец, что завалил Ренске в два счёта. Отовсюду слышатся громкие крики толпы, одна из которых празднует победу Наоки, другая из которых до последнего кричит: ”Вставай!” Кунигами. Вынести это всё просто невозможно, но почему-то девушка не отворачивается, ощущая на себе эти взгляды. Она не может просто сбежать, но, кажется, это будет хороший вариант, если учесть то как сильно ослабевает огонь в глазах Ренске. Она здесь явно лишняя. Возможно, он бы встал и победил, если бы не её присутствие?        Губы подрагивают, слегка соприкасаясь с передними зубами, а на глазах от страха появляется пара мелких слезинок, которые, кажется, становятся сигналом сдавших нервов. И единственное, что она может сейчас сделать — закрыть рот рукой. Чтобы не закричать, не заплакать, а просто стоять и смотреть. Пусть и со страхом, пусть и не так гордо, но не двигаться. Возможно, это будет лучшим исходом, если учесть девичий шок.        Противник это чувствует, словно зверь, почуявший слабую добычу. Наоки понимает, что они явно знакомы, судя по взгляду Кунигами. Он наносит удар за ударом, не давая тому передышки. А студент, кажется, и не сопротивляется, теряя остатки сил и самообладания. Он растерян, напуган впервые за такое количество времени, но всё же закрывается из последних сил, дабы Наоки снова не попал в болевую точку.        — Ну что, где же ваш азарт, господа?! — парень с безумной ухмылкой всё сильнее и сильнее дубасит Ренске, ожидая нужной ему ставки.        — Я ставлю пятнадцать тысяч йен и ты ломаешь ему руку! — послышалось предложение из первых рядов, которое уже хоть как-то походило на ставку.        — Брось! Даю тридцать тысяч йен и ты доламываешь колено!        Слыша эти ставки, Кунигами уже мысленно прощается с жизнью, прекрасно понимая, что, возможно, это его последний бой. Такой глупый, слитый, так ещё и девчонка из «Тодая» смотрит на это идиотское поражение.        На лице парня рисуется отвращение, которое он испытывает исключительно к себе и своей слабости. Но где же он мог ошибиться? Он ведь уже не первый раз побеждал Наоки, так что же сейчас пошло не так? Его неосмотрительность в бою, неосторожность в тренировках? Что могло повлиять на то, что он так глупо поставился под удар и позволил пробить свою самую слабую точку? И даже сейчас он недоволен собой настолько, будто бы все бои до этого парень тоже проигрывал. Потому, кажется, смерть здесь будет отличным наказанием.        — Даю семьдесят тысяч йен и ты оставляешь его в покое…       Кажется, последняя ставка заставляет даже самого Наоки подскочить от неожиданности. Губы Андо скривились в презрительной усмешке.        — "Семьдесят тысяч? И это все, на что ты готов, жалкий червь?" — мысленно процедил он, сверля взглядом мужчину, что посмел произнести вслух такую сумму.        Ренске лежит на ринге, избитый и окровавленный, но в его глазах все ещё теплится надежда на то, что он хотя бы встанет сегодня. Однако, этого парня безумно хочется растоптать. Сломать его волю, сломать его тело, дух и разум.        Но деньги… Деньги решают многое в этом мире. Семьдесят тысяч йен для Наоки — это возможность залечить старые раны, позволить себе хоть немного роскоши. И, в конце концов, убивать Ренске на ринге было бы слишком просто. Слишком быстро. Гораздо приятнее лишить его всего, чем он дорожит. И, кажется, чувствовать себя слабее помогает эта девчонка, которую Наоки заприметил ещё в толпе. Кажется, бить нужно именно в эту точку…        Наоки быстро поднимается с уставшего и вымотанного тела Кунигами, обводя взглядом толпу.  Смотрит несколько секунд, а затем считает:        — Раз, два… Три! Ставка принята!— в конце счёта парень кланяется, довольно усмехаясь.        Кажется, это был первый случай, когда толпа так спокойно реагирует на подобную ставку. И, самое интересное, не предлагает ставок выше…        — Что ж, это было слабовато. Будто бы я не с тобой сегодня дрался, — кинув осуждающий взгляд на Ренске, что еле дышит, Наоки забирает обещанную ему сумму из рук ринг-анонсера, которую ему изначально передаёт незнакомый спонсор. — Подтягивайся, иначе девчонку твою некому будет защищать в следующий раз.        — Кха! — выплюнув кровь, парень слегка приподнимается на локтях. — Её не вмешивай сюда! Она к этому всему не имеет никакого отношения…       — Что ж, теперь будет. Все, у кого есть карты “квадрата” уже вмешены, — Андо снова довольно клацает зубами, глянув в сторону Перес, которой решает подмигнуть. — А что? Милая девочка. Кто знает, может, с ней я полажу больше, чем с тобой?        Ренске снова дёргается на месте, всеми фибрами души желая вмазать этому падонку. Он ведь знает, что от Нэны Наоки явно не отвяжется. Однажды он точно решит ударить, найдя нужное место. А этим больным местом может стать она — ничего не понимающая иностранка.        Ренске принимает решение держаться от Нэны подальше. Возможно, поняв, что их ничего не связывает, Андо решит оставить её в покое, а иначе… Нет, Кунигами не должен допускать таких мыслей. Он точно не причинит девушке вреда, разумеется, если же сам парень будет рядом. Не прям так близко, нет, просто будет всегда где-то поблизости. Мало ли чего.        Публика оказалась вполне довольной и сейчас провожает Наоки восторженными аплодисментами, в то время как к Кунигами подбегает та самая девушка из квартала, осторожно приподнимая его тело.        Нужно скорее поднять Кунигами, чтобы он ушёл. Толпа же постепенно разбредается кто куда, а ринг остаётся в полном распоряжении двух давних знакомых.        — Это ты попросила дать за меня такую ставку? — спрашивает Ренске, глядя на Шизуку, одетую явно для нового богатого клиента.        — Не выясняй, лучше давай поднимайся! — обеспокоенная Шизука уже хлопочет около мужского колена, осторожно касаясь раны.        — Погоди-погоди, не поднимай его…        И снова она тут. Эта наглая девчонка Нэна снова появляется в его жизни, совершенно не заботясь о своей. Подходит так, словно ничего и не видела, осматривает побитого Ренске, пока в его глазах кипит злость. И ненависть к своей слабости. Она ведь не должна видеть его таким измученным… Пусть уходит!        — Пожалуйста, свали отсюда! — отмахнувшись рукой от Перес в более мягкой форме, Кунигами скалится, будто бы сам готов придушить её собственными руками.        Сейчас он больше похож на загнанную в угол больную собаку, которая готова укусить даже хозяина, что желает той лишь помочь.        — Что ты там сказал?! — и она не из терпил.        Перес явно не та, кто позволит так с собой обращаться. И точно не та, кто станет более покладистой. А что? Раз доводить, так пусть она доведёт Кунигами настолько, что сердце у него остановится!        — Ты идиот, раз решил идти домой и зализывать раны! Ты даже не встанешь сейчас, а если и встанешь, то сломаешь последнее! — Перес сжимает руку в кулак и с долей силы бьёт Кунигами в бок.        — Блять! — свирепо шипит Ренске, но больше не от боли, а от непослушания Перес. — Господи, да за что ты посылаешь мне эту сумасшедшую женщину?         — Ори-ори, смотри только, как бы чаще этого произносить не пришлось! — на удивление Кунигами, Шизука тоже решает поддержать незнакомку, грозно смотря на парня, который уже хочет поскорее вырваться из их женских рук.        — Боже упоси, я с этой ненормальной не то что общаться, я с ней даже срать на одном поле не сяду! — постепенно их перепалка превращается в нечто непонятное и сумбурное, возможно, даже смешное.        — Конечно ты не сядешь, потому что я тебе вторую ногу доломаю и вставлю через другое отверстие! — и снова в парня прилетает неслабый удар в бочину.        — Ай!!! — Ренске принимает очередной удар, а после, чуть приподнявшись в корпусе, перехватывает женскую руку, потянув блондинку на себя.        От этого действия Нэна падает на четвереньки, оказываясь предательски близко к лицу парня. Она снова заглядывает в эти бездонные медовые глаза, что слегка залиты кровью и больше не может оторваться от них. Почему-то они успокаивают Перес за долю секунды, дают возможность продышаться, да и понять, что сейчас добивать парня ещё сильнее — точно не выход.       Однако её глаза дают Ренске нотку злости на самого себя. Почему же она была здесь и увидела всё это? Да и откуда узнала?.. Больше всего раздражает то, что он проиграл на женских глазах, а теперь обе девушки тащат его в сторону раздевалки, как побитое животное. Даже сам Кунигами не успевает уловить того момента, когда они осторожно приподнимают его вдвоём. Не знал он, что в чьих-то глазах можно раствориться на такое долгое время…        — Не знала, что у тебя есть тайная жизнь, — словно назло припоминая те слова, что он сказал ей на гонке, Перес выдаёт наглую усмешку, от которой парень снова закатывает глаза.        — Пф, мы в этом похожи, судя по всему, — Ренске понимает намёк и слабо улыбается, опираясь всем весом на оба женских плеча.        — К слову, а вы знакомы, получается? — интересуется Шизука, смотря на эту “сладкую парочку“.        — Да, но точно предпочли бы друг друга не знать, — Нэна снова язвит, а Кунигами недовольно дёргает плечом.        — Ага, она права! — назло Перес отвечает студент, от чего та ещё больше хмурится.        — Ах ты ж шакал! — произнеся последнее ругательство со своим забавным акцентом, Нэна снова отправляет свой локоть прямиком в бок Кунигами.        — Ха-ха, а вы забавные! — невольно наблюдающая за их перепалкой Шизука смеётся от души. — Меня зовут Шизука Айна, а тебя?        — Нэна Перес, но лучше просто Нэна, — пожав плечами, блондинка снова довольно улыбается. — Я так понимаю, вы тоже знакомы? Встречаетесь, наверное?       Последний вопрос выбивает из лёгких давних знакомых последний воздух, от чего оба заливаются в громком смехе. Однако, этот вопрос по какой-то причине волнует Перес больше всего. И сердце не может остановиться, отстукивая ритм по-нарастающей. А чего она боится? Неужели так страшно услышать короткое: ”да”?          — Нет, не переживай, мы просто работаем в одном квартале, в разных помещениях, — объясняется Шизука, помогая другу усесться поудобнее.        — Вот оно как, — выдохнув, неожиданно для себя Нэна чувствует небывалое облегчение, после которого щёки ещё больше горят красным.        Но отвлекаться на эти мелочи не стоит. Сейчас главная задача — помочь парню залатать раны. Как минимум вызвать медика. Этим и занимается Шизука, решив оставить их один на один:        — Вы только не попереубивайте друг друга.        Синхронно кивнув головами, Нэна и Ренске снова встречаются взглядами, в которых ранее видели целый калейдоскоп эмоций. У кого-то это были спокойствие и безмятежность, а у кого-то небывалый азарт и заинтересованность. Только вот, сейчас от этого не остаётся практически ничего. Первый боится, что девушка расскажет о произошедшем и окрестит Кунигами слабаком, а вторая переживает, что парень зол на неё до глубины своей души, потому в отместку точно сделает пакость.        — Эй, непокорная, чего так пялишься? — буркнув себе под нос, интересуется Кунигами. — Я не такой безнадёжный, каким кажусь тебе. До этого я много сражался с этим придурком и неоднократно побеждал, но сейчас…       — Почему ты оправдываешься? — спрашивает Нэна, удивлённо приподнимая брови. — Какая мне разница? Я не считаю тебя слабаком или кем-то таким в этом духе, так почему ты тогда так яростно хочешь доказать мне, что мог бы выступить и лучше?        Бесконечный поток мыслей Ренске о том, что он мог бы и лучше, прерывается всего из-за пары фраз. По неизвестной причине с его сердца словно камень спадает, а грудь наполняется недостающим кислородом. Губы приоткрываются не в силах найти нужных слов. Он удивлён, даже, возможно, обескуражен тем, что не всегда стоит додумывать за кого-то. Эти додумки лишь в голове, а если хочется узнать что-то, то всегда лучше просто спросить напрямую. Глупых или дурных вопросов не бывает.        — О… Ого, — это единственное, что сейчас может выдать парень.        — А что тебя так удивляет? Уж поверь, не все хотят видеть твои поражения и глумиться над ними, — продолжает Нэна, присаживаясь на корточки перед коленями Кунигами.        Теперь её лицо предательски близко располагается к его ногам, пока он сам отсиживается на лавке: весь в крови, побитый, с долей ссадин, больным коленом и невероятно шикарным телом, безупречность которого Перес подметила ещё при первой встрече. Теперь она старается изо всех сил смотреть парню в глаза, надеясь не прервать этот контакт.        — Я видела всё «от» и «до», поэтому точно могу быть уверена в том, что ты приложил все усилия, чтобы тебя там как минимум не убили, — максимально честно и открыто, без лишнего хождения вокруг да около, продолжает Нэна. — Это было невероятно. Однако ты совсем забываешься в этих боях. Рео волнуется…        — Ха, и снова этот Рео, — будто бы выплюнув это имя, Кунигами с оскалом отворачивает голову в сторону, щуря глаза.        Сам так и не понимает до конца какой факт его бесит больше всего: излишнее и ненужное волнение или то, насколько часто это имя упоминает Перес.        — Да, Рео, в конце концов он же твой друг! А первому другу свойственно переживать о втором! — Нэна не выдерживает, вновь срываясь на эмоции. — И я переживала, придурошный ты! Так и чешутся руки колено твоё доломать!        — Агх, ты-то куда!? — схватив девушку за руки, которые она приподнимает ввысь, дабы устрашить его, Ренске крепкой хваткой удерживает их на месте, не давая ей даже шелохнуться. — Одни только переживания с тобой! Прошу, не нужно больше приходить сюда! Мне хреново, когда вижу беспокойство твоё!        — Да?! Ого, а когда я танцевала и ты смотрел на это с таким отвращением — я чувствовала то же самое! — завопила Перес, стараясь попасть хотя бы в ближайшую точку.        — Неправда! Я смотрел не с отвращением, — Ренске всё же желает максимально объясниться перед девушкой, хотя та так и хочет удавить его на месте.        — А почему тогда, когда я подошла к тебе, ты смотрел таким взглядом?! Таким пустым и осуждающим?!        — Это было не осуждение, а, блять, смущение! — гаркнув во весь голос, Кунигами неожиданно резко опускает девичьи руки максимально вниз, а затем, чуть скрутив, прижимает их к груди Перес, фиксируя деву в таком положении. — Потому что это было красиво… Танец твой полюбился, энергия твоя по сердцу стала мне.        Ахнув от неожиданности слов и жеста, девушка в моменте успокаивается, при этом не переставая сбито дышать. Её зрачки скачут из стороны в сторону, а рот слегка приоткрыт, не в силах больше что-то сказать.  Она обескуражена — это факт. Но больше удивляет не это, а то, какие действительно эмоции вызвал её танец на гонках. Только вот, всё ещё странно, что смущение Ренске показывает вечно отведённым или холодным взглядом. Не может это быть похожим на него, хотя… Она ведь знать его не знает, но благодарна, что он открывает ей свои истинные чувства. Хоть и пришлось немного потрепать его нервы.        Кажется, даже сам Кунигами не понимает причины такого резкого откровения. Но рад видеть, что эта безумная наконец-то успокаивается. Эта растерянность на девичьем лице кажется для него чем-то невероятным, ведь увидеть такое крайне сложно на Перес. Она всегда весела, открыта, пусть и немножечко ленива и иногда может пожертвить о несправедливости, но она никогда не бывала раньше в таком удивлении. Дурачиться она любит, но дурой не будет никогда.  Возможно, он доводит её до тех самых пиковых эмоций, заставляя этот пожар, что она устраивает, потухнуть в долю секунды. Он усмирит её пыл.        А она доведёт его однажды. Но явно не сейчас, ибо проигрывает своим молчанием, решаясь впервые принять поражение. Проморгавшись, Нэна поднимается из такого положения на прямые ноги, заставляя Ренске отпустить наконец её руки.        — Я верю тебе, — девушка лишь кивает в его сторону, — но впредь показывай или говори о своих истинных чувствах правильно, а иначе я тебя попросту не пойму и начну додумывать.        — Смысл показывать и говорить о тех чувствах, которых нет? — назло отвечает Кунигами, хмыкнув и скрестив руки на груди. — Ты заставила смутиться — это факт, но не более.        В этот момент блондинка проваливается на месте. Сердце выпрыгивает из груди, продолжая отстукивать ритм волнения, пока сама Перес не знает что ей делать. То ли рвать и метать, то ли стоять с гордо поднятой головой и отшучиваться в ответ. Как вообще можно понять этого придурка?! Сначала говорит, как восхищается ей, как по нраву ему пришлась её энергия, а теперь и вовсе говорит, что особого впечатления она не произвела. И впрочем, больше, чем разгадывать его, Перес хочет влепить этому переростку смачную пощёчину…       Но Ренске знает, что лучше будет так, иначе пострадает не только его дисциплина, выстроенная годами, но ещё и сама Нэна, если его соперник увидит их связь. Только вот, думая обо всех этих вещах, Кунигами понимает, что дисциплина меркнет за долю секунды, по сравнению с этой сумасбродной девчонкой. Она — полная противоположность тому фундаменту, что он строит, но почему-то так красиво смотрится на этой бетонной плитке из хладнокровия и сдержанности внутри парня. Привносит краски, приятных волнений и самую малость злости.        Да, красиво, но стоит держаться от неё подальше для её же блага. И она тоже будет. Пусть уж всё будет взаимно.        — Знаешь, о чём я жалею больше всего? — неожиданный вопрос от девушки застаёт Ренске врасплох. — О том, что не настояла на другой теме итоговой годовой работы, ведь придётся видеть твою наглую рожу ещё чаще… Ха, я же даже вторую главу не начала писать и интервью ни у кого не взяла из-за переживаний по тебе!        Нэна театрально откидывает волосы назад, закусив язык, дабы не наговорить ещё больше гадостей и не разреветься, что потратила столько времени и в итоге получила плевок в лицо, заместо спокойного общения.        — Мне жаль, — спустя пару секунд отвечает Ренске, сжимая ладонями края скамейки, дабы не сорваться и не прижаться к женском телу.        Пусть уж лучше ненавидит и избегает, зато будет в безопасности. Пусть осуждает и воротит нос при встрече с ним, но никогда не пострадает. И пусть остаётся такой же наглой занозой в одном месте, но только не рядом с ним…        Ему в долю секунды становится тяжело, словно злая кошка сердце скребёт. А то ноет, тянется к Нэне, но железная рука принципов не даёт добраться. Однако слышать, что она волнуется из-за него — невероятно приятно. Этот факт согревает что-то давно забытое в нём. Всей доброй душой Ренске хочет обнять, опереться на это чёртово колено, забыть про боль, подняться и снова взять её за руку. Так же уверенно, как и она сделала в первую встречу, таща того силком в сторону комнаты с кубками «Тодая».        Но нельзя. Он решает навсегда запретить себе волнения об этой девушке. Точно так же, как и о других желающих проникнуть в его голову и затронуть края сердца. Решает просто вести себя спокойно, как он умеет, да только не знает — получится это или снова его разум сорвётся на грёбаном имени «Рео», заставляя рисовать не совсем приличные вещи, связанные с Нэной.        Без лишних слов Перес отряхивает слой пыли с кожаной куртки, а после, закусив губу, дабы снова не сорваться, проходит мимо парня, следуя к выходу из раздевалки. Предварительно её ладонь ложится на мужское плечо, чуть похлопывая его в качестве поддержки.        — Мне действительно жаль, что тебе пришлось столько времени убить на меня, — осторожно перехватив женскую руку, Кунигами обжигает её кожу теплом своей ладони, на секунду переплетая их пальцы вместе, от чего та невольно вздрагивает, — но тебе лучше не связываться со мной…        — А иначе чего? — резко развернувшись всем телом, темпераментная особа снова не сдерживается в выражениях, вырывая руку из его цепкой ладони. — Что, столь много поклонниц, которые придушат меня в случае чего и я не стану одной из них?! За это беспокоишься?!        — Херни не неси! Да как бы твой Рео не стал мозги выносить по поводу излишнего общения со мной!        Кажется, это был первый случай в жизни Кунигами, когда он так громко кричит на девушку. Впервые он выходит на такие бурные эмоции. Даже бурными их назвать выходит с трудом. Это что-то забытое, первобытное, такое агрессивное и внутреннее. То, что нельзя показывать никому. И то, от чего Ренске почему-то становится легче переносить боль в колене и на тяжком сердце.        Первые шесть секунд он злится, спустя ещё десять — успокаивается, стараясь вернуть рассудок. Неужели она заставляет его чувствовать настолько сильно? Его крик, словно ураган, сейчас проносится по всей раздевалке, сметая всё на своём пути, заставляя невольно задуматься о том, что он только что совершил.        — Не знала, что ты умеешь так орать, — на удивление парню, Нэна еле сдерживается, чтобы не засмеяться.       Возможно, это истерический смех от непонимания что делать и как реагировать, но, кажется, её даже позабавила такая реакция. Только вот девушка не выдерживает, начиная заливаться тёплым звонким смехом, позволяя эмоциям выйти наружу.        — Эй, т-ты чего с-смешного увидела? — растерянный Ренске оглядывается по сторонам, заикаясь в паре слов.        — А то, что вопить ты и покруче меня умеешь! Я так с роду не кричала как ты сейчас, — блондинка снова опирается на мужское крепкое плечо, боясь упасть от хохота. — Вот ты смешной какой…        А он обескуражен. Любая другая на её месте уже бы давно влепила пощёчину и убежала, а она… Вообще сумасшедшая. Мало того, что самого парня на эмоции вывела, сама покричала, а теперь смеётся в ответ! Возможно, Ренске ожидал другого исхода: когда она убежит, то ему будет проще забыть её, обругать и отпустить. Но сейчас, когда она так приятно смеётся… Он просто не может не засмеяться в ответ. Так же мягко, так же тихонько, но в своей манере.        Теперь они оба весело хохочут, а его ладонь снова переплетается с рукой Перес, и оба понимают, что эти глупые слова и обиды позади.        — Ну чего вы? Вдоволь наругались? — войдя в раздевалку вместе с местным врачом, спрашивает Шизука.        И пока доктор осматривает колено Ренске, они оба не прекращают переглядываться, но уже с приятной искренней улыбкой. Нэна не отрывает своей руки от его, физически и морально поддерживая бойца, а он смотрит только на неё. И оба осознают для себя, что без дурости друг друга они явно не смогут. Такой пожар развели за эти несколько минут… И в считаные секунды потушили его.        Они понимают друг друга без слов, даже после этой ругани, давая друг другу остыть. Всё это так сумбурно, скомкано, но почему-то эта глупая перепалка сплочает, позволяя посмотреть на скрытые и удивительные стороны друг друга.        Возможно, многое предстоит ещё понять, принять и обуздать друг в друге, но позже. И явно не сейчас, когда их взгляды снова находят глаза напротив, не в силах больше оторваться…