Часть 9

"Это случилось раньше, чем я ожидал. Я думал, ты подольше останешься слепым дураком”. Йосана чуть не вздрогнула от этих слов. Фукудзава на самом деле казался счастливым встретиться со своим другом на днях, и слышать, как он это говорит, бросать все это обратно в лицо Фукудзаве было просто отвратительно. "Так был он" подумала она, прижимая к себе Куникиду. Они чуть не потеряли его, и она не знала, смог бы кто-нибудь в агентстве пережить это. Даже Ранпо, который чаще всего ревновал, не остался бы равнодушным к смерти Куникиды. Оба сына Фукудзавы сильно изменили агентство, но Ода был очень похож на своего отца в том, что почти не проявлял эмоций. В этом плане Куникида был более открытым, и было бы не преувеличением назвать его сердцем агентства. Талисман, если они были жестоки. Он был жив, она убедилась в этом, но то, что она исцелила, очень разозлило ее. “Ты называешь меня так, потому что я доверял другу”, - сказал Фукузава, и она не смогла точно определить эмоцию в его словах. Гнев, конечно, он был в ярости, но ему также было больно. Этот человек был другом, и этот друг пытал и чуть не убил его сына. “То время давно прошло. Мы уже много лет не были друзьями. Ты просто не мог этого видеть ”. “Если это так, то это потому, что ты намеренно решил скрыть это от меня”, - сказал Фукудзава. “Я не знаю, что я такого сделал, что заставило тебя превратить дружбу в ненависть, но если ты действительно так себя чувствовал, почему ты просто не пришел за мной? Зачем ждать все эти годы и вместо этого причинять боль моему сыну?” Фукучи улыбнулся. “Потому что, причинив ему боль, ты причинишь боль всем, кто тебе дорог. Твой драгоценный сыночек, которого обожает офис, о котором вы все хлопочете и защищаете. Это было идеально. Он был моложе и уязвим, что, конечно, упрощало этот выбор. Ваш старший сын был бы настоящим испытанием, поскольку унаследовал не только скорость и мастерство своей матери, но и ваши способности. Причинить ему боль, убив его брата, было намного легче, чем пытаться ради него, хотя я бы с радостью забрал его и у тебя.” “Ты так сильно меня ненавидишь”. “Это верно”. Фукузава смерил его взглядом. “Почему?” Она хотела узнать себя, хотя ей приходилось задаваться вопросом, действительно ли Фукудзава тянет время. Из того, что она видела, они двое были довольно хорошими партнёрами - само по себе это было достаточно редкостью, потому что она никогда раньше не встречала никого, кто был бы на уровне Фукудзавы, даже если Ода превзойдет его через несколько лет, может быть, раньше. “Ты не пошёл на войну”. “И это все?” Спросила Йосано. Война изменила ее, даже искалечила, но она не отвернулась от друзей. Мори никогда не был другом. Этот ублюдок заслужил то, что ему причиталось. Но Фукузава? Куникида? Нет. “Твое оправдание - полное дерьмо, ты знаешь это?” “Я согласен”, - сказал Фукузава. “Если ты так сильно ненавидишь меня за то, что я не пошел на войну, когда пошел ты, почему ты не признал этого много лет назад? Я не могу изменить ход войны или наши пути после нее. Я не могу исправить того, что ты натворил во время нее. Твоя ненависть ко мне беспочвенна, и все же ты хотел убить моего сына за это. Обоих моих сыновей. Ты хотел причинить боль всем, кто мне дорог. ” “Ты действительно думаешь, что эти слова изменят это? Заставят меня перестать ненавидеть тебя?” “Нет. Я не думаю”, - сказал ему Фукузава. “Я знаю тебя, по крайней мере, достаточно хорошо, чтобы понимать, что ты не остановишься. Даже если я сейчас изьбью тебя и отправлю в тюрьму за то, что ты сделал с моим сыном, ты найдешь способ вернуться. Ты попытаешься снова причинить им боль.” “Может быть, в следующий раз я выберу щенка”. “Это было бы ошибкой”, - сказал Фукузава. “Он тоже мой сын, пусть и не по крови”. “Забота сделала тебя слабым. Все те, кого ты хочешь защитить, могут быть использованы против тебя”. Что-то потянуло Йосано за рукав, и она посмотрела вниз на Куникиду. Она могла видеть в нем боль, несмотря на свое исцеление. Такую боль она не могла загладить. “Записная книжка...” “Что?” “Я… Мне это нужно… пожалуйста… есть кое-что… бумага ...” Она нахмурилась, ей было неудобно даже на мгновение оторвать взгляд от Фукучи, но она огляделась и взяла блокнот, который он просил. Она не знала, зачем он думал, что ему это нужно, но ей действительно нужно было успокоить его, чтобы Фукучи снова не напал на него. У нее было чувство, что он думал, что Куникида мертв, понятия не имел, что она может сделать, и она хотела, чтобы так и оставалось. Куникида опустил палец в лужу крови рядом с ними, а затем коснулся бумаги. Она нахмурилась, когда он что-то написал на ней, а затем вырвал страницу. Она могла только наблюдать, как он превращается из листа бумаги во что-то совершенно другое. “Куникида...” Фукузава почувствовал, как на него снизошло странное чувство спокойствия, когда сын активировал свою способность. Он уже некоторое время знал, что у Куникиды есть такая способность, благодаря его собственной способности, хотя раньше она никогда не проявлялась. Что это было сейчас… Куникида был жив. Фукузава чувствовал это, и это было настоящим утешением. Ода был в безопасности, а это означало, что Ранпо был в безопасности. Йосано была здесь. Это сделало все очень простым. Фукузава не часто делал это, но он воспользовался своими способностями и закрылся от способностей Фукучи, ограничив их мощность и дальность действия. Его оружие будет не более эффективным, чем обычное. Этого было недостаточно, чтобы закончить эту битву здесь и сейчас, но этого было бы достаточно, чтобы дать ему преимущество. Ему не было стыдно за то, что он взял его, не тогда, когда Фукучи причинил вред невинным людям из-за прямой конфронтации с Фукудзавой. Если бы эта ненависть обрушилась на него, он мог бы понять или быть более снисходительным, но этот поступок против его сына был непростителен. “Этот мальчик...” “Оставь его в покое, Фукучи. Ты боришся со мной”. “И все же ты неприкосновенен. Я бы с радостью забрал их у тебя всех. Сначала, конечно, девочку, потом мальчика и—” Фукузава двинулся, приставив свой клинок к шее другого мужчины. “Ты больше никогда не причинишь вреда никому из моих детей". “Разве я не буду? Разве ваша новая мораль не в том, чтобы щадить жизни? Позволить системе правосудия решать это через суды и закон, а не вашими собственными руками?” “Ты не понимаешь. Я работал наемным убийцей. Я понимал, что некоторые жизни были отданы ради общего блага. Я был готов сделать то, что должно было быть сделано. Это принцип, которым я поделился со своими сыновьями и моим агентством — делай то, что должно быть сделано ”. “Значит, ты действительно убьешь меня?” “Если я откажусь от контроля над тобой, ты придешь снова. Ты придешь за моим народом любым способом, который сможешь найти, и тебя не волнует, кто еще может пострадать по пути”. “И этого тебе достаточно, чтобы убить меня, не так ли?” Фукудзава хотел меньшего. За то, что даже думал причинить вред своей семье, за каждую отметину, которая была на теле его сына на той фотографии, за кошмары, которые придут, за тот факт, что его сын был бы мертв без Йосано. Это коснулось не только его или его сына. Фукучи знал это. Он хотел причинить боль всем, забрав мальчика, убив его. “Я сказал себе, что не вернусь к тому человеку, которым был, когда был убийцей. Это все равно было бы правдой, если бы я убил тебя здесь. Этот человек ... наслаждался работой. Это было быстро и легко. Этот человек действует из другого места. Он исходит из гнева и ярости, но также из любви к моим сыновьям, моей дочери и всем остальным, кого я стал называть своими. Ты хотел причинить им всем боль. Я хочу защитить их. Чтобы быть уверенным в этом, есть только один исход. ” “Я все еще могу убить тебя”. “Нет. Ты не можешь”. Фукузава был уверен в этом. “Мы были друзьями, и я поделился с тобой своей удачей, но не всем. Попробуй убить меня сейчас, и у тебя ничего не получится.” “Это твой способ тянуть время, пока не придет кто-нибудь другой? Ты знаешь, что я могу сделать? Что у меня есть в распоряжении?” “Это не имеет значения. Когда мы были моложе, мы были соперниками. Ты забыл, кто победит?” “Это изменилось. Теперь у меня есть преимущество. Эта способность, это оружие —” “Ты не единственный, у кого есть способности”.