Сильный дождь

Прошёл месяц с того самого дня, как сообщили о смерти Грандмастера Лин Куэй. Человек, благородно правящий, отдал всего себя и посвятил свою жизнь управлению величественным кланом, оставив после себя огромное дело, которое повлекло за собой тысячи людей. Все боялись и уважали, трепетали перед грандиозностью и мощью Лин Куэй. Клан при его правлении расцветал, условия жизни ниндзя в нём многократно улучшились. Большой культурный и научный вклад внёс он при своём правлении: выращен знаменитый сад Лин Куэй, который гордится своими причудливыми цветами, выведенными специально для него, написаны множество книг по боевым искусствам и криомантии, огромный прорыв в изучении пиромантии совершились тогда. Ни одна война не затронула клан при правлении грандмастера, он вёл исключительно дипломатическую политику, всегда находил компромисс, какой бы накаленной ни была ситуация. Может быть, ему не хватало такой амбициозности, но у его старшего сына, его наследника, её сполна. Все боялись этого дня, как огня, когда старший сын взойдёт на престол. Люди совершенно не знали, что ожидать от нового грандмастера. Пугали его чрезмерные амбиции и хорошие отношения с сомнительным Сектором. Я, которая всегда находилась под крылом бывшего грандмастера, также не знала, чего мне ожидать. Какая судьба меня ждёт в дальнейшем? Меня приняли как сиротку, дали мне питание, тёплую одежду, дом и, самое главное, семью. Совсем маленькую меня взяли под опеку сам Грандмастер, назвав тогда «особенной девочкой». Он лично тренировал и обучал меня, видел во мне милую дочь. Я была единственной, кому он мог излить душу, доверить секрет, ведь после смерти его жены я была единственной женщиной в его окружении. Я всегда выслушивала его умные мысли, приходила каждое утро и перед сном навещать его. В то же время и я могла прийти в любое время к нему и попросить совет, поддержку. Он всегда находил нужные слова. Помню его нежный тон, с какой любовью в глазах он смотрел на меня. По лицу невольно стекла слеза, я опять плакала. До сих пор не верю в смерть человека, который стал мне как родной отец. Вот прямо сейчас я войду в его покои и упаду в его объятия, он спросит, как мои дела, и в очень отцовской манере погладит меня по голове, поцелует в макушку. Я сидела в своей комнате после поминок отца, рассматривала нашу общую чёрно-белую фотографию. Хоть мы с Томашем не были крови Лин Куэй, отец настоял, чтобы мы тоже были запечатлены. Я стояла на переднем плане, отцовские руки аккуратно расположились на моих плечах, слегка сжимая, как будто боялись лишний раз надавить. Его глубокие карие глаза, полные мудрости, смотрели прямо. Такие же, как у Куая... На фотографии мысленно можно было провести черту. В одной половине находились мы с отцом, Томаш и Куай по бокам. На другой же половине стоял Би Хан с матерью. Я не больно знакома с мачехой, но говорят, она была очень закрытой женщиной, скупой, никого не подпускала к себе. Помню только, каким подавленным тогда был Би Хан на её похоронах. Он очень любил свою мать и дорожил ею, как никем другим... Однажды, проходя мимо его покоев, я случайно услышала тихий плач. Би Хан плакал тихо, но с огромной раной на сердце. Мне было его искренне жаль, ведь я тоже знакома, каково это — потерять самого близкого человека — маму. Я ничего для него не могла сделать лучше, чем пройти мимо, оставив это незамеченным. Прошло много лет с её смерти, но тоска явно никак не покидает его. Регулярно он навещает могилку матери, лично ухаживает за ней. Этого нельзя не заметить. Я медленно встала с кровати и поставила фотографию обратно в рамку. Последний раз взглянув на неё, я решила, что нужно хоть как-то развеяться. Предварительно поправив длинное нежно-розовое ханьфу, я вышла из покоев. На дворе было довольно поздно. Из-за безоблачной погоды ярко светила луна и звёзды — прекрасное зрелище. Холодный ветерок проходил сквозь мои длинные волосы, развивая их на ветру, и подсушивал недавние слезы, неприятно стягивая кожу. Я прогуливалась по ночному Лин Куэй. В безоблачном чистом небе ярко светили звёзды. Но это всё равно не помогало избавиться от нарастающей тревоги. Что меня ждёт завтра? Би Хан ведь в любой момент может вышвырнуть меня отсюда, видя явную неприязнь к «Не Лин Куэй» и особенно ко мне. Нет, Куай не позволит этому случиться. Правда ведь? Я с силой сжала атласную ткань, никак не могла расслабиться. Неужели он правда выгонит меня отсюда, точно так же внезапно, как и принял. Тогда я должна навестить отца в последний раз. Медленно приближаясь к покоям отца, воспоминания нахлынули меня. Как я отговаривала его не идти в эту экспедицию, чувствовала неладное. Все знали, что отец уже слишком стар для этого, и его больное плечо всячески напоминало об этом, но он не мог не пойти, так как от этого зависела честь Лин Куэй и жизни многих людей. Я проводила отца в его последний путь, и через пару дней пришло известие о его смерти. Предположительно был скинут с коня и затоптан. Какая глупая смерть. Нет, смерть отца не может быть глупой. Он погиб как воин, отважно защищая невинный народ. В сердце кололо, чем ближе я подходила по узкой каменной тропинке к хорошо известной мне комнате на краю Лин Куэй. Отец не любил многолюдные места, предпочитал провести тихий вечер за компанию с книгой или прогуляться в одиночестве по саду. Он очень любил читать мне перед сном, когда я была малышкой, а потом я сладко засыпала под его убаюкивающий голос. Вдалеке я заметила таинственный огонёк в окошке. В покоях отца кто-то был! Я ускорила шаг, придерживая подол своего длинного платья. Наконец-то добежав и полностью запыхавшись, я остановилась около раздвижных дверей. Я уже хотела схватиться за ручку, как увидела тёмный силуэт высокого крупного мужчины — это мог быть кто угодно: вор, бандит, наёмник. Я не стала долго гадать, кто же это мог быть, и одним резким движением раздвинула бумажные двери перед собой. — Би Хан! — вскрикнула от удивления я, но тут же прикусила язык, как только мужчина схватил меня за длинный рукав моего ханьфу и толкнул меня в центр комнаты. — Что ты тут делаешь?! — прошипела я, мои ноги запутались в подоле платья, пройдя ещё несколько шагов, распутываясь. Мужчина тут надвинулся на меня большими твёрдыми шагами и огрызнулся: — Во-первых, дела грандмастера тебя не касаются. — Направил в мою сторону палец и ткнул в меня им. — Во-вторых, почему ты не спишь, как следует, в комендантский час? — прорычал он. Его неестественно хриплый и до ужаса низкий голос всегда пугал меня. Оглядев комнату, я заметила в его руках свитки и перевёрнутые шкафы и полки с книгами. Комната была вся обшаренная, разбросанная беспорядком. Это уже было совсем непохоже на прежнюю уютную комнатку папы. Би Хан весь злой и возбуждённый нависал надо мной грозной тучей. Я явно настигла его врасплох. Свитки в его кулаках смялись определённым звуком, что я аж напугалась. — Повторяю для глухих, — его зрачки расширились, в глазах читалось полное призрение. — Что. Ты. Тут. Делаешь. — Я хотела навестить отца в последний раз, как всегда, — не стала врать ему. Последние два слова я произнесла довольно тихо, но Би Хан усмехнулся моему ответу и глубоко закатил глаза: — Это о-очень важная причина нарушать устои и правила клана. — Он не сводил с меня глаз, надменно смотря на меня сверху вниз. — Поскольку теперь я грандмастер, обязательно придумаю тебе наказание, но позже. Он махнул в меня рукой, полностью развернувшись от меня всем корпусом: — Теперь убирайся. — Пробубнил он, продолжая рассматривать отцовские вещи. — Какая некомпетентность... Я не могла позволить ему, даже будучи он теперь главой клана, порочить честь отца, нагло рыться в его личных вещах. Я короткими быстрыми шажками направилась к нему, замахнувшись рукой, я целилась ему в затылок, но он тут же подхватил её на лету. На что я надеялась? Он человек, которого с самого детства обучали искусству ниндзя. Би Хан был явно сейчас взбешён моей наглостью и непокорностью. Хватка на моём запястье становилась всё крепче и больней. - Девчонка, ты думаешь, у тебя хорошо получается держать меня за идиота? — Он с силой отшвырнул меня, и я приземлилась на постель, подпрыгивая на мягком матрасе. Отложив свитки на письменный столик, он стремительно подошёл к кровати, продолжив сверлить меня взглядом. — Ты думаешь, все не в курсе, как отец утешал тебя бессонными ночами, выслушивая твоё детское нытьё и лепет? — О чем ты, Би Хан? — Мои глаза заметались, искали всё, что угодно, за что можно было зацепиться, лишь бы не встречаться с его чёрными глазами. Голос предательски задрожал, выдавая слабину. — Расскажи-ка, как «папочка» помогал тебе справляться с твоими навязчивыми мыслями. — Нагнетал он. К горлу подошёл ком, глаза заблестели от слез. Я не хотела это больше слушать. Его слова резали по ушам, заставляли вспоминать ужасное. Одинокая слеза скатилась по щеке, оставляя мокрую дорожку солëно-горькой печали. Отрывки воспоминаний вспыхнули в голове, тут же сгорая. Я тихо плакала: — Мой папа любил меня. — Сквозь улыбку на лице тихо проговорила я, осмелясь заглянуть в глаза мужчине стеклянными глазами, но они ничего не выражали. Би Хан всё также возвышался надо мной и нагнулся, чтобы ещё тише и с большой язвительностью прошептать эти слова: — Я уверен, он любил тебя каждым сантиметром своей мужественности. — Не отрывая от меня взгляда, он рассматривал каждую деталь моего заплаканного, красного личика. Старался запечатлеть каждую минуту моей слабости. Как же это его возбуждало, видеть меня такой сейчас: уязвимой, в отцовской комнате, при тусклом свете свечей, лёжа на его постели. Губки соблазнительно распухли и надулись от обиды, покрылись пунцовым оттенком, прося приласкать их, утешить. Избегающий взгляд из-под длинных чёрных слипшихся от слез ресниц. А пышное нежно-розовое платье раскинулось по всей большой постели, как нежное пушистое облачко. — Ты просто завидуешь мне, Би Хан. — Прошипела я. — Завидуешь, что вся любовь отца досталась мне, а не тебе, что я хоть что-то значила для него. — Тебя всегда бесило это, и я прекрасно видела твои ненавистные взгляды. Что вся любовь отца досталась девочке «Не Лин Куэй». — Продолжила выдавливать я.