Темнота загустела, как дёготь

Темнота загустела, как дёготь. Звезды- стальные осколки. След на дверях оставил, как коготь, Чей-то клинок ослепительно-тонкий. Луна, словно диск позолоченный, Корчит усиленно рожи. Вы - бессоницей злою измученный. И вот снова не спиться мне тоже. Холод воздух в хрусталь застудил. Сталь клинка разгорается ярче... И автограф в ночи начертил И лег в узкий вишнёвый футлярчик. Чернота, чернота, словно сажа. И лишь молнии тонкой катаны. То тепло и мягкость трикотажа, То холод острия наносит раны. То горячий по венам огонь Густо и плавно течёт, То опаляет бледную ладонь Мертвый, но жгучий лёд. Огонь заостряет металл, Делая блестящим, как алмаз. А холод небрежно и грубо сковал, Сделав тверже на тысячу раз. Сколько можно считать ожоги, Не ощутив, с непривычки, тепло? Сколько можно по правилам строгим, Себя ломать себе назло? Сколько можно в немыслимой стуже Считать синяки ото льда? И неизменным оставшись снаружи, От боли внутри погибать? Сколько можно свой собственный меч До рукояти в себя же вонзать? Сколько можно идеи беречь Того, кто должен был сломать? Форма стала от крови бордовой. Кожа стала бледнее луны. Сжаты губы усмешкой угрюмой, Круто брови болью сведены. Сколько можно самого себя ломать? Какую жизнь себе вы заготовили? Перестаньте глубокие раны вскрывать? Пока, мой друг, совсем не обескровели...