Дружелюбный лось

— Небольшое предисловие перед нашей темой. Михаил Юрьевич в идеально выглаженной белой рубашке стоит,облокотившись о свой стол,разглядывая каждого пришедшего сегодня на его лекцию. Лекции любили,на лекции все ходили. Что и странно,обычно у других наоборот. На лекциях перекати поле,а к зачетам и экзаменам выстраиваются очереди,рассчитывающие на автомат. — Все мы знаем что является третьим Римом,—говорит,а сам начинает подворачивать рукава,открывая всем доступ к его татуировкам.—Знаем же? Тишина. — Емое,не позорьте.—Быстро переместился к первой парте и обратился к сидящему.—Вот ты знаешь,нет? — Ну,Москва… — Отлично. А второй Рим знаешь?—Миша оперся двумя руками и пытливо,будто следователь на допросе, уставился на ничего непонимающего пацана. Последний вообще только проснулся. — Чего? — Если Москва третий Рим,то что второй?— Показывает на пальцах два.—Ну,не спи. — Я не знаю,—парень таращится на всех,ища спасения у собратьев. Потому что еще немного и Горшок его сожрет,если тот не ответит ему. — Блин,нормально,да? Рядом  сидит девчонка с длинными рыжими волосами. Катя,вроде бы. Плохо ее помнил. Та старательно все записывала в тетрадь. — Че ты пишешь,че пишешь?!Я же ничего не диктую,—рыжая напугалась и Юрич смягчился,улыбнувшись.—Это факты,емое. —Так Константинополь же,Михаил Юрьевич,—на выручку приходит Сережа. — Константинополь-это и есть Рим и он считается главным.—Миша забывает про несчастного и переключается на Новикова.—Ответ не засчитывается. — Не согласен. Константинополь-это Константинополь,причем же тут Рим? — Лять,—психует,не замечая как выругался.— Константинополь-столица Восточной Римской империи,что уже подразумевает Рим. Понимаешь,да? А я спрашиваю про второй. И это Киев. Переходит к доске и начинает вычерчивать кусок Древнерусского государства с обозначениями,выделяя каждый розовым мелом.  — А вот теперь пишем,—подмигивает Кате.— Киев между вторым и третьим Римом. Миша разворачивает на экране самодельную презентацию,представляя ее группе,а сам вновь облокачивается на край стола и ждет реакции. — Может кто-нибудь назвать причины становления? Самойлова? Несколько робких рук поднимается из разных концов аудитории. Но Миша принципиально смотрит на Леру, которая снова была как будто не здесь. Все эти распады, становления, причины, следствия ее вообще не интересовали. Взгляд приковывала его широкая спина,мощные руки,исписанные татуировками,длинные пальцы,указывающие на карту,бархатный низкий голос и глаза,которые очень внимательно изучали ее заостренные черты. — Ну,так какие причины становления,Лер?—Горшенёв улыбается, еле сдерживаясь не засмеяться.  Серёжа смотрит на них и до него начинает доходить то,что еще эти сами двое не понимают. — Ладно. Мне надо по работе отойти.— Проверяет свой мобильник.—Завтра тесты по этой теме.  Учите,кто хочет,презентация для всех. Блять,—телефон с гулким стуком падает на деревянный пол.—Ааа,простите,нехорошее слово сказал. Короче, все,ребят,завтра встретимся,окэйна? И Михаил Юрьевич удалился под унылые завывания. ***  — Саня!—Миха кричит из другого конца коридора,завидев Ренегата.—Слинять от меня вздумал,гад?! — Горшок,ты слишком большого о себе мнения.—Недовольный,но все же останавливается и ждет коллегу.—Что хотел то? — Помощь твоя нужна,если ты мне друг — А если не друг?—Леонтьев аккуратно поправляет очки,уже ожидая от этого подвоха. — Ну,тогда сундук,емое. Если серьезно, то новый учебный материал привезли. Петрович запряг,а у меня спина,знаешь же,—смеется.—Короче,поможешь перетаскать все? На удивление,Александра даже не пришлось уговаривать. Позже за Мишей приехал Князь и тоже остался помочь. Вернее сказать, создавал видимость помощи. Сам же стоял рядом курил и вставлял комментарии. — Саш,вот ты философ,да? — Допустим. — В будущем ты бы хотел стать профессором? — Кто знает,может быть,может быть. А чего интересуешься?—Саня достал пачку и поделился с мужчинами.   — Вот скажи мне,со своей недалекой философской точки зрения,—Андрей бесстыдно нарушает ренегатовские личные границы.—Профессура-это субкультура или сепультура? — Давай проведем аналогию с сексом. Тогда твой вопрос станет еще абсурднее. Андрей ничуть не обиделся, продолжив вести дискуссию,будто специально готовился к этому дню,чтоб продемонстрировать Саше всю свою многогранную фантазию.   Завидев Миху, крадущегося  к Ренику со спины, решает окончательно заговорить жертву. — Сань,а слышал,что у нас на Ваське в парке лось завелся,который еще на всех нападает? — Чего?— Леонтьев конкретно так подзадолбался слушать его и не сразу понимает что от него хотят. — Того. Говорю,лось-маньяк появился.—Ловко приседает на уши. — Он,может,просто дружить хочет? — Ага,видал я такую дружбу.—Подмигивает Горшку.— И слушай дальше. Одному парню,значит,нужно было ночью пройти через этот парк. Думал,что окажется умнее других и вставил себе пробку. Ну,понимаешь,для подстраховки там Саша  заинтересованно слушает,еще кивает для вида,всем бы студентам так слушать,как он. — Идет через парк,трясется,а в кустах кто-то шуршит и крадется за ним. И тут пробка «чпок»— издал характерный звук вылета пробки. Миха над ухом Реника: — Добрый вечер.—Саша настороженно замирает,даже дышать перестает.— Не подскажете,как дойти  до библиотеки? Двое мужчин разражаются гоготом, а следом подхватывает и третий.  — Придурки!—Ренегат снимает очки и вытирает глаза.— И что ты там гнал про спину? Быстрее нас все разгрузил. Лось-скептик и самый настоящий циник. Этим и бесит Горшенёва. Однако в этот раз он не обращает  внимание. — Неа,у меня проблемы с ней еще с училища. Андрюха, помнишь,как я надорвал,да?Ща потянусь и будет щелчок.—Миша прокручивает спину взад,вперед. В его спине правда что-то громко щелкает. — Во,слышал? Теперь два дня спина будет болеть. Остеохондроз,понимаешь?! *** Даже если кто-то из них заканчивал раньше,все равно был уговор-ждать на крыльце. И Лера сегодня тоже ждала. Но,признаться честно, Миша совсем про нее забыл. Потому что когда приезжал Андрей, он даже ключи забывал сдать от аудитории и журнал какой-то специальный заполнить. Телефонов друг друга у них не было, так что без вариантов.  Самойлова в сомнениях и непонятных ощущениях идет привычной дорогой, как это было до него-до всех их разговоров, взглядов, рисунков глупой влюбленной девчонки, до провожаний  и бессмысленных ожиданий,стоя на крыльце, обдуваемой порывистым ноябрьским ветром. Поворачивает к излюбленной курилке, но знакомый гогот моментально вгоняет в ступор и заставляет остановиться прямо на полпути,однако в хорошей видимости. И тут раздается любимое «Ооо» и две пары глаз впериваются на нее. — Помнишь, Андрюх, говорил тебе про студентку, кому помогаю диплом писать?Да не смори ты на меня так и ржать не надо,блин, мне тут. Самойлова подходит ближе. — Емое, ты стесняешься? Нас? Вот на парах тебя фиг чем проймешь и заткн…—Князев локтем тычет ему под ребро.—А,ну,знакомьтесь-Андрей Князев, можно Князь. — А можно просто Андрей и без всяких вольностей.— Князев давит лыбу и дергает бровью. — Еще скажи отчество, звание или у вас еще спрашивают гвардию?—Миха ржет. — Я же просил без вольностей,—закатил глаза. — А  правда, какое отчество?—Лера обратила на себя внимание. — Сдалось вам это отчество. Ну, Сергеич. Но только не надо по отчеству, мы же вроде не старперы. — Существует, Андрей, э т и к а.—Горшенёв произносит таким тоном,будто не он минуту назад матерился,как Красная плесень. — Давай не будем перед девушкой толкать басни Крылова, для таких дел существует Балунов.—Князь обращается к Лере.—Он вам не рассказывал свои фирменные шуточки? —Михаил Юрьевич вообще ничего не рассказывает кроме истории. Вся жизнь история и даже шутки доисторические.—Самойлова посмотрела с вызовом. Это в отместку,что кто-то не пришел сегодня и даже не попробовал извиниться или хотя бы сделать вид, что виноват. — Михаил Юрьевич, наверное, заходя в эти стены, теряет рассудок? — Да,Андрюх, помнишь, как в старые добрые в ТамТаме,когда оглушали дубинкой?— Похлопал его по плечу.— Вот то же самое, только отходняк дольше. — Понимаю,понимаю, а потом начинается раздвоение личности, разговоры с самим собой.—Андрей поднимает фирменно бровь, переглядывается с Лерой. — Ну,молоток,емое!— Миха закатывается.— А где вероятность, что я сейчас разговариваю с вами и что вы мне не видитесь? Ну,то есть это вы, но на самом деле не вы или мой разум захватили инопришленцы? — Теорию про зеленых человечков сразу отметаем,—Князев с Самойловой улыбаются.— Похожий эффект от перцового баллончика. Валерия,ему там никто ничего не распылял? — Что вы, какие баллончики?! При Михаиле Юрьевиче пикнуть боятся. — Я,знаешь ли, Андрюх, авторитет здесь. — Верю, Мишань, верю. — Князь искренне и с теплотой  посмотрел на Горшка и положил руку на плечо.—Ладно, че мы тут развели…Кого подвезти? — Меня до родителей,Дюх,можно подкинуть? — Естесно. А вас, Валерия?— Андрей галантен и бесподобен,как никогда. — Меня? С вами,конечно, весело, но не надо.— Заметив опустившиеся уголки губ у обоих,добавила.— Правда, не нужно. Я вообще на другом конце живу. — Это мы ее просто достали уже,—Миха чуть тише, но слышимо для каждого, вставил комментарий. — Михаил Юрьевич, у вас и без меня предстоит сегодня интересный вечер. До свидания и спасибо за предложение.— Лера подмигнула и удалилась в сторону метро. Уже на приличном расстоянии добавила,помахав рукой.— Андрей Сергеевич, вы там за ним приглядывайте. Он нам еще нужен. — Это типо сейчас нам намекнули, что мы эти самые…Как их там,емое? — Это типо, Михаил Юрьевич, кто-то проболтался про наши дружеские послерабочие посиделки.— Князев усмехнулся, обо всем прознав с самого начала. С момента, как Самойлова подошла к ним, а Горшок покраснел, засмущался, словно восьмиклассник, улыбка до ушей разлилась на лице. — Да ниче я ей не рассказывал!— Вскипятился так сразу.— Мы вообще о таком не говорим. — А о чем же вы говорите? Сложил руки на груди, молчит,закусив щеку изнутри. —Эх, брат, это далеко зашло, это уже вышло за рамки. — Я не думаю, что это вышло за рамки.— Миша косит глаза и морщит лоб. — Неа- неа,ты глядишь на нее,я гляжу на тебя и вижу,что это вышло за рамки.—  Настаивает на своем. — Да что ты заладил,блин?! У нас ничего такого не было,если ты об этом. — Допустим, я тебе верю– у вас ничего не было. Ну, а если бы было? Что в этом такого, не пойму? Горшенёв усмехается и по стариковски вздыхает, будто ему не 35, а 65 или больше. — Плохо быть старым, трезвым и больным. — Мда. Красивая песня, но заезженная. Радуйся, пока жизнь предоставляет такие сюрпризы и принимай их с благодарностью, а то может и нагнуть. — Нагибали, знаем,— хохотнул. — Ну, тогда радуйся и не делай из конфетки слабительное.— Одно из тех отличных Андреевских умозаключений, способных разнести Мишу в щепки от смеха и хорошенько встряхнуть, чтоб он снова  не начал топиться в концепции саморазрушения.