Мастер и Марго

      — Кот, кот, Бегемот, — напевала Марго, приводя в порядок прутики на своей выходной метле.       Она укладывала их аккуратными пучками, перевивала колдовскими травами — горькой полынью, пряной вербеной да нежной медуницею, вплетала сладкоголосые колокольчики и привязывала те пучки крепкой льняною верёвкою к прочной, отполированной до шелковистой гладкости ясеневой ветви. Она слышала голоса деревьев, что качали своими руками-ветками, подчиняясь порывам ветра, подпевала зыбкой мелодии лунного света, прихорашивалась, глядя в кадку с родниковой прозрачной водицей, да выбирала лучший сумеречный плащ, чтобы никто из смертных не увидел её на фоне ночного неба, усыпанного крошечными алмазиками звёзд.       А в это время тот самый Бегемот с ленивым любопытством наблюдал за Мастером, что зажигал странные свечи: люди никогда не увидят их свет, зато та, для которой эти свечи загорались, пойдёт на их сияние как на свет долгожданного маяка. Их аромат свежей лаванды да дикого горного мёда чёрного как смоль кота жутко раздражал, потому что забивался в нос и дурманил голову. Но Мастер довольно качал головой и, видимо, знал то, чего не ведал его подручный.       — Уж полночь близится, — объявил Бегемот.       — Мы ждём нашу ведьмочку, — ответил Чимин, что ночами принимал свой истинный облик, — она скоро явится. Не зря же я зажёг свечи. Они укажут ей путь.       — И куда же мы отправимся?       — На шабаш, мой друг, на шабаш.