Кукла Маша, кукла Даша...

Весь следующий день Пашка сидит как на иголках, прокручивая в голове последние события и пытаясь сообразить, что им с Ликой при таком раскладе предпринять. «Итак, дано,» - заточенный под технические задачи мозг будущего физика и сейчас работает в привычном режиме, выстраивая алгоритм, - «Мутный тип, прицепившийся ни с того ни с сего к Литвиновой и узнавший каким-то макаром её адрес. Найти: этого самого типа, способ его обезвредить и отвадить от Лики навсегда. Решение… Судя по всему, действительно ставить на уши ФЭС, только как это организовать, не вводя в курс отца?» Не то чтобы младший Шустов всерьёз боялся родительского гнева или допросов с пристрастием, но просто зачем беспокоить отца, у которого в кои-то веки всё налаживается с Галиной Николаевной? Причём налаживается настолько, что он уже слышал краем уха красноречивые фразы вроде «приглашения на свадьбу» и «куда поедем на медовый месяц?». В общем, не хочется парню влезать со своими проблемами в дела будущей семьи. А вот если у Лены ещё остались связи с техотделом… Намёки бывшей мачехи на симпатию к боевой подруге, внезапно оказавшейся инста-блоггершей, он намеренно пропускает мимо ушей. Не до того сейчас. Ну для чего вот лезть к ней объясняться в каких-то мифических чувствах, когда она и от одного-то придурочного сталкера не знает, куда деваться? Вот прижучат его – тогда будет смысл о чём-то думать. Если вообще есть о чём думать. Это же Анжелика Литвинова. Язва, зараза и вообще сильная независимая женщина. К такой захочешь подъехать – пошлёт на английском ко всем чертям с лешими и запустит вдогонку словарём фразеологизмов. «Нашёл о ком думать, дурень!» - одёргивает себя Пашка, механически записывая за преподавателем лекцию, в содержание которой даже не пытается вникнуть. Ладно, потом разберётся. На автомате закрывает тетрадь, когда пара заканчивается, на том же автомате перебрасывается парой слов со старостой Костиком и направляется домой. У Лики занятий сегодня нет, так что забирать её с филфака и провожать домой не надо. А жаль – хоть точно удостоверился бы, что ни один чокнутый не оставил ей под дверью очередной «подарочек». Да и просто поговорить бы с ней хоть о чём, прогуляться вместе… «И получить по башке за наглость,» - вновь вмешивается в его мысли ехидный внутренний голос, - «Вот кто про что – а лысый про расчёску!». Дома он погружается в привычные бытовые заботы. Сделать себе пару бутербродов, посмотреть, остались ли в холодильнике хотя бы пельмени – не голодать же им с отцом, когда тот вернётся со службы. Так, порядок, продуктов достаточно – можно и за учёбу приниматься. Но погрузиться в конспекты по началам информатики ему не даёт неожиданно подавший признаки жизни смартфон. Лика. Вот ведь легка на помине… Неужели тоже соскучилась? Впрочем, через пять минут от молодецкой весёлости Шустова не остаётся и следа. Срывающийся голос девушки в телефонной трубке и какой-то поток бреда, из которого он смог вычленить только «пожалуйста, приезжай!», заставляют его заволноваться всерьёз. Надо знать Литвинову – не такой она человек, чтобы на пустом месте панику поднимать, да ещё и к не то чтобы слишком близко знакомому парню за помощью обращаться. Значит, там точно стихийное бедствие какое-то… Неужели опять сталкер? Что этому психу только в голову взбрело?! Наспех собравшись и прихватив только мобильник и мелочь на проезд, Пашка выскакивает из дома, как на пожар, переходит дорогу и чудом не упускает нужную маршрутку, умудрившись запрыгнуть в последние секунды. Три остановки. Завернуть за угол. Две минуты пешком. Домофон. -Лик, это я, открой, пожалуйста. Дверь открывается со знакомым писком. На четвёртый этаж пешком. Так, по крайней мере, возле её квартиры никаких подозрительных «приветов» от незнакомца нет – если только она не занесла что-нибудь в комнату. Звонок не работает. Шустов как можно тише стучит, опасаясь напугать её и заодно поднять в подъезде шум. -Привет, - она выскакивает на порог в одной футболке и домашних штанах, растрёпанная, с трясущимися руками, бледная и без очков, - Извини, что я тебя… Просто там… -Лик, выдохни и расскажи мне всё спокойно. Я рядом, если что – этому сталкеру мало не покажется. -Сейчас, - девушка, махнув рукой, скрывается у себя в комнате, - Вымой пока руки. Ванная – прямо возле входа. Парень без лишних слов кивает. Да, она и впрямь не на шутку напугана. Что ещё стряслось? Он едва успевает помыть руки, как Литвинова, вернувшись с каким-то пакетом, тащит его за собой в комнату: -Нашла под дверью полчаса назад. Вернулась из магазина, ходила за продуктами… -Сейчас разберёмся, - кивает Пашка, осторожно открыв пакет и уважительно присвистнув: в упаковке оказывается явно недешёвая, редкой красоты коллекционная кукла в бальном платье, - А у твоего психа есть вкус, - но тут же мысленно даёт себе подзатыльник при одном только взгляде на перекошенное от ужаса лицо Лики, - То есть прости, я тупица и мелю всякую чушь. Что не так с этой куклой? И почему ты так уверена, что это он принёс? -Вот, - подруга суёт ему в руку прилагающуюся к подарку записку: -«Я надеюсь, что смог унять хотя бы маленькую частичку твоей боли. Правда, Лирика?», - он послушно читает вслух, - Ничего не понимаю! Что за история связана с этой куклой? -История, - девушка с горькой иронией передёргивает плечами, - Так, дурь детская. -И всё-таки? -Практически точно такая же кукла, - глубоко вздохнув, начинает свой рассказ Лика, - была у меня в детстве. Тётя привезла из Германии, когда в командировку ездила. Я назвала её Аней. Очень полюбила её, разговаривала с ней, расчёсывала волосы… Потом подросла, конечно. Помнишь, как у «Иванушек» – «просто дети стали старше»? Но, в отличие от героини той песенки, никому её не отдавала – просто поставила на полку и любовалась ей. А потом мне как-то незаметно исполнилось шестнадцать, - резко выдыхает, видимо, вспомнив что-то болезненное, - На день рождения я тогда пригласила приятелей из класса и со двора. Не кучу народа, конечно, но достаточно. Катя, Ольга, Толик, Никита, ещё несколько ребят из параллельного… Верка ещё была, она тайком красное вино пронесла. Его, правда, почти никто не пил. В общем, родителям переживать было не о чем, они спокойно ушли в театр, оставив нам квартиру под честное слово. Сначала всё было классно, мы танцевали, ели салаты и торт. А потом все как-то разбились по парочкам, стали уединяться. А у меня тогда парня не было, да и смотреть на чужие нежности на грани приличия в своём доме мне было как-то… - брезгливо морщится, - В общем, я ушла к себе в комнату, взяла, как в детстве, с полки Аню и начала ей говорить какую-то ерунду шёпотом. А потом меня Катька громко окликнула из гостиной, я не ожидала, Аня выскользнула у меня из рук и… вдребезги. А я расплакалась – всё-таки десять лет она у меня была. Блажь, конечно – только вот ума не приложу, кому понадобилось ворошить прошлое трёхлетней давности. -Кому-то, кто был тогда на твоём празднике, - произносит Шустов не сразу, пытаясь осмыслить услышанное, - и видел тебя в слезах. Ты говоришь, у тебя парня тогда не было. Но вспомни, может ухаживал кто? -Да кому это было надо? – девушка неожиданно замыкается в себе, - У меня не было особо ни подруг, ни врагов, ни поклонников, ни соперниц. Со всеми всё ровно – и ладно. А уж теперь – и подавно у всех нас своя жизнь. -Но сталкер явно знаком с твоим школьным прошлым, - не сдаётся Пашка, - Может быть, когда ты приехала поступать в Москву, встречала кого-то из своего класса? Или из параллельного? -Нет, - Лике тема явно неприятна, - Здесь у меня всё началось с чистого листа. Нинка, девчонки из группы, Покровская вон твоя, хозяйка квартирная… -Ничего она не моя! Сговорились вы все, что ли? – не на шутку обижается парень, - Ладно, если ты говоришь, что никого не встречала – значит, так оно и есть. Но кто-то из школы мог прочитать твой блог, например. Узнал тебя и решил либо на старые чувства намекнуть, либо помириться, либо наоборот обидеть. Блин, придётся и правда Лену просить на ФЭСовский техотдел выйти… Ладно, попробуем. И не дрейфь, я же говорил, что рядом и со мной тебе бояться нечего, - с этими словами он приобнимает подругу: нарочито небрежно, но на деле еле сдерживая противоречивые эмоции. Оказывается, язва-мужененавистница Литвинова может быть хрупкой, ранимой и беззащитной. И ведь додумался же чей-то больной извращённый мозг обидеть эту маленькую девушку, почти ребёнка… -Ленусь, привет, давно ждёшь? – запыхавшаяся Валентина подходит к столику в любимом кафе, из-за которого ей приветственно и с тёплой улыбкой машет подруга, - Извини, опять дома кавардак разруливала. У девчонок переходный возраст, муж ворчит, я ему говорю – не прессуй их своими запретами, задавишь. А ему – как об стенку горох! -Знакомая история, - ничуть не обидевшись за опоздание, понимающе кивает бывшая Шустова, - Пашка так же чудил, когда мы с Игорем вместе жили. Зато сейчас не узнать. -Он же в твоём университете учится, да? – припоминает Антонова. -В нём, родимом. Мне иногда кажется, у нас не вуз, а большая деревня – все друг друга знают. Киру Симонову помнишь? Ну, чьё дело вы тогда расследовали? -Ещё б не помнить, - мрачно ухмыляется подруга, - Мало тому подонку-профессору одиннадцать лет дали тогда. Таких на пожизненное надо. -Это да. Но суть в том, что Кира – вот ведь героиня – после пережитого вернулась в институт, поступила в аспирантуру и вышла замуж за того самого парня, ну, за Сашу «хвостатого», который у вас первым подозреваемым был. -Да ладно! – Валины округлившиеся от удивления глаза натуральным образом становятся похожими на блюдца, - Вот уж правда – кому расскажешь, не поверят. А у нас всё как всегда. Расследования, улики, задержания, Султанов, тиранящий Галю… Того и гляди они с Игорем свадьбу перенесут из-за очередного аврала. Ой, то есть прости, – спохватывается она, сообразив, кому и что только что сказала. -Да ладно, всё в порядке, - впрочем, Елена безразлично отмахивается, - Ты же знаешь мою историю и почему я вообще вышла за Игоря замуж. Хорошо, что он нашёл в конце концов своё счастье. -И ты найдёшь, - лукаво подмигивает подруга, - Не все же такие, как Бел… - и вот тут уже вынуждена замолкнуть, потому что Шустова негодующе сверкает на неё потемневшими серыми глазами, - Как Белая, которая совсем стыд и совесть потеряла – отлынивает от работы со своим Субботиным! У них – любовь-морковь, а в лаборатории – простой. Ванька ушёл – сама знаешь, Амелиной отпуск дали на две недели после всей этой свистопляски, Андрей ей названивает по триста раз на дню. В общем, работать некому. -Совсем некому? – уточняет Лена, - Жаль. Мне как раз ваша помощь нужна. -Что такое? -Да у Пашки появилась подруга, а к ней пристал какой-то назойливый ухажёр, о котором она и слышать не хочет. Выследил, узнал адрес, подбрасывает письма, подарки и всякую ерунду. В общем, бедняжка напугана, откуда этот сталкер появился – знать не знает, а кроме как через ФЭС иначе его и не вычислишь. -Да уж, ну и переделка, - озадаченно тянет Антонова, - Так а почему он к отцу с этим не обратится? Сказал бы Игорю – и дело с концом. -Да не хочет он, чтобы у Игоря опять приступ гиперопеки случился. Поэтому ко мне и пошёл, - качает головой Лена, - А если у вас все так либо заняты, либо недоступны – придётся мне его и впрямь к отцу отправлять с этой проблемой. -Не совсем все, - опасливо произносит подруга, - Сама знаешь, кто ещё остаётся. Выражение лица Шустовой красноречивее всяких слов – на нём можно буквально чёрным по белому прочесть «беги, пока цела!». Но, увы, другого выхода у них и впрямь нет…