Глава 16

Пусть их предназначение и очевидно, а помощь, которую они оказывают всем людям и динозаврам, нельзя недооценивать, больницы являются одними из самых душераздирающих мест на всей планете. Отчасти это связано с физической болью, которую испытывают пациенты, попадая в них, или психологическим стрессом из-за страданий их родственников и близких, но это лишь верхушка айсберга. Главной болью является не это, а утомительная бумажная волокита после выписки. Заполнение документов, ожидание их распечатки, нервы, которые вы тратите, когда вам говорят, что та или иная бумага заполнена неправильно и её нужно будет заново переделывать. А потом всё это начинается сначала. Документы, ожидание, нервы. Документы ожидание, нервы. И всё это под лицезрение множества тяжёлых больных, которых то и дело провозят мимо вас на каталках, как напоминание о том, что в этом мире далеко не всё так гладко, как хотелось бы. К счастью, мы с Люси уже почти полностью закончили весь этот бюрократический ад, за что я был искренне благодарен персоналу этой больницы, а точнее, дежурившей у стойки медсестре, которая помогала нам заполнять все формы и тем самым ускоряла наш отъезд из этого места. Закончив заполнение очередного пакета документов для выписки Люси, мы с ней присели в знакомом зале ожидания, где я до этого провёл несколько тяжелейших часов в своей жизни. Однако в этот раз всё было по-другому. Я больше не страдал и не рвал на себе метафорические волосы (эх, как бы я хотел, чтобы они у меня и правда были) из-за судьбы любимой женщины. Ведь теперь она сидела рядом со мной, держась за руку и опустив голову на плечо, с нежной улыбкой на губах. Потом нас в последний раз подозвали к стойке и вручили Люси последний комплект документов на выписку, а также распечатку того, сколько денег они выжмут из нашей страховой компании за её лечение. Люси принялась заполнять последние несколько документов и, повернувшись ко мне, сказала: – Дорогой, может, позвонишь маме с папой и попросишь, чтобы они отвезли нас домой? А ведь верно, ни у кого из нас сейчас не было под рукой машины. Я ехал на заднем сиденье скорой, а после ни разу не возвращался домой. Кивнув ей, я отошёл в сторону и достал свой мобильный телефон, где, открыв историю звонков, нажал на первое попавшееся мне знакомое имя: Саманта Аарон. Раздалось всего несколько гудков, прежде чем я услышал еле слышный щелчок, означающий, что мне ответили. Однако голос на другой стороне был немного грубоват и явно принадлежал не Саманте: – Привет, Анон. Как дела? У вас всё в порядке? Я немного удивился и не сразу ответил на вопрос своего тестя. – Эм… привет, Рипли. Да, всё хорошо. Даже лучше. Люси уже выписывают, и мы можем вернуться с ней домой. – Правда?! Как здорово! Я немедленно сообщу об этом Саманте и Незеру! Мы приедем за вами примерно через двадцать минут, – восторженно произнёс он и на мгновение замолчал. – Кстати, а почему ты всегда звонишь на телефон Саманты, а не на мой? – Ну… если честно, Рипли, она мне чаще отвечает. А у тебя обычно раздаются долгие гудки, а после включается автоответчик. – Просто я не чувствую, когда эта чёртова штука вибрирует у меня в кармане, пока не становится слишком поздно, – недовольно фыркнул он. – Тогда почему бы тебе просто не включить звонок? – Чтобы раз за разом слушать одну и ту же идиотскую мелодию? Вот уж дудки! Я ущипнул себя за переносицу. Как бы мне ни хотелось сейчас сказать ему, что он легко может поменять мелодию звонка, в данный момент у меня не было ни времени, ни желания лезть в эту кроличью нору и объяснять своему технологически неграмотному тестю все тонкости настройки мобильного телефона. – Ладно. Значит, вы будете через двадцать минут? – переспросил я. – Именно. Саманта сейчас в банке, и мы поедем к вам, как только она освободится. Ого, какая интересная, но совершенно бессмысленная информация. – Что ты сказал? – внезапно спросил у меня Рипли. – А? Нет, ничего. Скоро увидимся! – тут же спохватился я, поняв, что вновь пробормотал мысли вслух, и быстро нажал на кнопку «Завершить звонок», после чего вернулся обратно в зал ожидания, где застал Люси, сидящую на одном из стульев. Подойдя ближе, я заметил, что она смотрит на закрытую папку, набитую бумагами и брошюрами, а на её лице застыло отстранённое выражение. Вскинув бровь, я подошёл ближе и, наклонив голову, прочитал название на лицевой стороне одной из брошюр: «Методы предотвращения самоубийств, полезные советы». «Понятно. Так вот почему она такая грустная», – подумал я, садясь рядом с ней и осторожно опуская руку ей на спину. Как только мои пальцы соприкоснулись с её рубашкой, она коротко вздрогнула от неожиданности и повернулась в мою сторону, но тут же быстро успокоилась и посмотрела на меня грустными глазами. – Ой! В смысле прости, Анон. Я тут… я… Я положил свою руку поверх её руки, в которой была папка. – Всё в порядке, милая. Скоро мы поедем домой. Она опустила голову. – Это всё моя вина… Я покачал головой, вытащив папку из её пальцев и положил её на стул рядом с собой. – Не говори так. Ты добилась огромного прогресса, и я очень горжусь тобой. К тому же доктор Фицджеральд тоже так считает, а он профессионал, помнишь? Сегодня вечером тебе пришлось приложить немало усилий, чтобы обсудить с нами все свои проблемы и удержаться от того, чтобы начать выдёргивать перья. Она обхватила мою руку и посмотрела мне в глаза. – Благодаря тебе. – Нет, благодаря тебе, – вновь покачал я головой. – Доктор Фицджеральд говорил с тобой, и ты сама удержалась от того, чтобы навредить себе. Она бросила на меня недоумённый взгляд. – Но… но ведь в прошлом ты не раз… – Знаю. В прошлом я неоднократно помогал тебе. Хватал за руки и успокаивал, чтобы помочь, но в этот раз ты справилась со всем сама. Я не прикасался к тебе и не сказал ни слова. Ты почти забыла обо мне, пока отважно выбиралась из ямы собственных страхов. В ответ на это она слабо нахмурилась, словно не веря моим словам. Наверное, она была так потрясена всем происходящим, что не очень хорошо запомнила те события, что с ней произошли во время беседы с психиатром. – Поверь мне, Люси. Ты сегодня просто надрала задницу своим внутренним демонам. Я говорю это совершенно серьёзно и очень горжусь тобой. Люси улыбнулась и положила голову мне на плечо. – Спасибо, Анон, – сказала она. Правда, судя по её взгляду, было видно, что она всё ещё не уверена в собственном достижении. Однако в этом был уверен я. И хотя часть меня не сомневалась, что это ещё не конец, я точно знал, что в случае нужды она вновь сможет с этим справиться. Ведь судя по тому, что мы с доком увидели на сеансе, она была очень сильной и у неё точно хватило бы воли, чтобы вновь преодолеть свои страхи. Главное, чтобы она не дрогнула и смогла найти в себе ту внутреннюю силу, что помогла ей в первый раз. «Ничего, если понадобится, я обязательно её поддержу. И пусть я не должен полностью решать все её проблемы, небольшая помощь от близкого человека ей точно не повредит», – подумал я, и мы вдвоём прижались друг к другу и продолжили молча сидеть, дожидаясь, когда за нами приедут родители Люси. И пусть последние несколько дней стали для меня настоящим кошмаром, я не мог не благодарить Бога за то, что моя любимая жена вновь была со мной. Ужас, который я испытал, когда в дверь постучалась реальная возможность потерять её, был невыносим, и я бы очень не хотел испытать его снова. Я хочу состариться с этой женщиной и попрощаться с ней только тогда, когда мы оба проживём долгую и полноценную жизнь. Я хочу, чтобы нас окружали дети, внуки и, если повезет с позволения Раптора Иисуса, правнуки. Я знаю, что наши жизни не бесконечны, но хочу проводить с Люси столько времени, сколько возможно. Примерно через девятнадцать минут у меня зазвонил телефон. На другом конце был Рипли, который попросил нас с Люси выйти и встретить их у въезда в больницу, что было вполне логично, учитывая, как трудно было найти свободное место для парковки в это время суток. Я забрал папку с документами и брошюрами Люси и ещё раз посмотрел на них и названия, что были сверху, мысленно давая себе зарок, что буду держать их подальше от глаз Саманты. Потому что ей сейчас совсем не нужно вновь расстраиваться. Особенно теперь, когда я точно знаю, что это был несчастный случай. То есть… так оно и было, но то, что она увидит эти страшные брошюры для суицидников, может открыть очередную коробку Пандоры. Так что лучше пока держать всё это дело в секрете. Мы вдвоём вышли из раздвижных стеклянных дверей, ведущих к парковке для посетителей, и, держась за руки и пройдя её наискосок, вышли к дороге. Заметив нас, Рипли широко улыбнулся с водительского сиденья своего средних размеров чёрного седана, а Саманта, облокотившись на него с пассажирского сиденья, радостно помахала нам рукой. Окно было опущено, и мы услышали, как она пригласила нас сесть в машину: – Запрыгивайте, дети! Мы отвезём вас домой! Я приостановился, глядя на заднее сиденье со смесью недоумения и шока. – Эм… а куда, собственно, мы должны будем сесть? На заднем сиденье машины лежали горы целлофановых пакетов из продуктового магазина, битком набитые едой, напитками и Бог знает, чем ещё. Где-то под этой кучей я заметил полоску оранжевого цвета и вытянутую в молчаливой мольбе серую руку, из чего сделал вывод, что Незер находится там и, скорее всего, скоропостижно скончался под тяжестью всей этой кучи продуктов, которых хватило бы, чтобы накормить маленький континент. «Нда, какая ужасная смерть. Покойся с миром, бедный шурин», – шутливо подумал я. – О, там полно места! Просто сдвиньте в сторону пару пакетов, – цокнув языком, сказала Саманта. Даже Люси была возмущена излишней щедростью своей матери. – Мам! Почему ты не положила часть этих вещей в багажник? – спросила она. – Мы и положили, весь багажник уже полон, – ответил вместо супруги Рипли. С заднего сиденья донёсся приглушённый голос Незера, но его слова были неясны. Я усмехнулся и хитро посмотрел на Люси, которая ответила мне настороженным взглядом. – Что? – спросила она. – Судя по всему, нам двоим ни за что не хватит там места. Так что придётся нам сыграть с тобой в "Камень, ножницы, бумага" и выяснить, кому из нас предстоит ехать на капоте, как той девчонке из «Доказательства смерти». Она уверенно вскинула клюв и, прищурившись, произнесла: – Вот ещё! Я только что выписалась из больницы, а значит, автоматически выигрываю все конкурсы как минимум ближайшую неделю. Да, с такой логикой не поспоришь. Мы осторожно открыли дверь на заднее сиденье, быстро схватив несколько пакетов, которые вздумали рухнуть вниз с горы «Продуктовая». Я извинился перед Незером, когда принялся перекидывать в его сторону ещё больше пакетов, пытаясь освободить для нас с Люси место, и услышал в ответ несколько его печальных стонов. Нам едва удалось втиснуться на заднее сиденье вместе, причём Люси пришлось сесть мне на колени. Несколько пакетов с продуктами тут же упали на нас, и нам с трудом удалось закрыть дверь. Рипли посмотрел на нас с женой через плечо и ухмыльнулся. – Ну что, все уселись? Я протянул вперёд руку мимо крыла Люси, которое закрывало мне лицо, и показал поднятый вверх большой палец. Незер сердито произнёс что-то неразборчивое, а Люси ответила молчаливым кивком, после чего мы тронулись с места. Саманта тут же принялась весело болтать с Люси, рассказывая ей о планах на ужин, который она устроит в честь её возвращения, пока я сидел молча погружённый в свои мысли, как вдруг у меня возникла неловкая ситуация. Хотя до нашего района было ехать совсем недалеко, каждая неровность на дороге заставляла нас пятерых и несколько гориллионов тонн продуктов, нагружающих амортизаторы машины, резко подпрыгивать, из-за чего стройная фигура моей жены плавно переместилась с колен мне на промежность, а её хвост плотно прижался к моему маленькому дружку. Мои мысли тут же переключились на определённые мужские потребности, которые не удовлетворялись уже несколько дней. Мои уши тут же запылали ярким пламенем, но, к счастью, моя голова была закрыта от посторонних взглядов крылом Люси. Я изо всех сил старался избежать неловкой ситуации, отгоняя все посторонние мысли о супружеской постели из головы и заменяя их на бейсбол. «Да! Бейсбол! Скучный и совсем не сексуальный бейсбол! Где обычные чуваки отбивают мячи битами. Ой! Люси пошевелилась у меня в ногах. Нет! Нет! Пожалуйста, не делай так, дорогая! Я пытаюсь думать о бейсболе. Об обычном… сексуальном бейсболе с Люси на поле, где она выпячивает свою идеальную попку, приподнимая её вверх, отводит руку назад, чтобы сделать чувственную и жаркую подачу… и-и-и… первый страйк!» Я тяжко вздохнул, чувствуя, как вспотел мой лоб. «Нет-нет-нет, бейсбол не должен быть таким сексуальным! Люси берёт мяч и отступает назад для второй подачи. Когда она перебрасывает мяч точно через поле, её потрясающая грудь колышется в ответ на её быстрые движения. Второй страйк!» Это плохо. Очень-очень плохо! «Она делает глубокий вдох, выпрямляя спину и готовясь к последнему удару. Она смотрит на меня с хищным блеском в глазах. Пот стекает по её лбу и блестит на прядях серебристых волос, которые выбиваются из-под бейсболки и падают на её стройные плечи. С последним рывком и томным вздохом она бросает мяч в сторону отбивающего и-и-и… чёрт! Пора уже выходить из матрицы!» И почему все советуют думать о бейсболе, чтобы избежать случайного стояка? Это же ни хрена не помогает! И теперь, когда я полностью лишён свободы из-за продуктов и моей жены на заднем сиденье машины её родителей, у меня нет возможности скрыть или исправить это досадное недоразумение. Но… может быть, никто этого не заметил? В конце концов, между нами находится несколько слоёв одежды. Возможно, она и не знает, что я… Мой сбивчивых поток мыслей вдруг прервал голос Саманты: – Люси, почему твоё лицо так покраснело? Ох, глупый сексуальный бейсбол! – Э-э-э… просто здесь очень жарко, вот и всё, – запнувшись, ответила Люси. – Со всеми этими продуктами и сидящими в машине… – очередная неровность на дороге прервала её, заставив на мгновение замолчать, – …ах-ах, родственниками. Откуда-то из своей целлофановой гробницы Незер издал фальшивый рвотный звук. Мне так жаль, Люси. Мои первобытные мужские инстинкты сегодня подвели нас обоих. К счастью, мы уже приближались к нашему дому. Как только мы заехали на подъездную дорожку и Рипли поставил машину на стоянку, дверь Незера мгновенно распахнулась, в результате чего он и около двадцати пакетов с продуктами вывалились на тротуар, а сам птеродактиль, задыхаясь, стал отползать в сторону. Саманта заметила это и принялась отчитывать его за то, что он устроил такой беспорядок. Это дало нам с Люси немного пространства для движения, и мы тоже вышли из машины, стараясь, чтобы пакеты не разлетелись в разные стороны. Пока Рипли суетился возле машины, спасая сына от ругающей его матери и помогал собрать разбросанные вещи, Люси быстро повернулась ко мне с широко раскрытыми глазами и заговорила резким шёпотом, при этом безуспешно пытаясь сдержать возбуждённую улыбку: – Серьёзно, Анон?! Ты что, не мог держать свой стручок под контролем в течение пятнадцати минут?! Я поднял вверх руки, признавая свою вину, и прошептал в ответ: – Прости, любимая. Я ничего не мог поделать. Дорога была слишком ухабистая, и я… Она возмущённо вздохнула, глядя на заметную выпуклость у меня в брюках. – Хорошо ещё, что никто больше этого не заметил. Хм, ну разве что Незер. Люси едва не сорвалась на крик: – ЧТО?! Чёрт! Я опять пробормотал это вслух. В унисон мы оба медленно повернулись и увидели Незера, стоящего с другой стороны машины и смотрящего прямо на нас. Его глаза расширились, и он нахмурился ещё сильнее. Когда мы посмотрели на него, он медленно покачал головой, осуждающе глядя на нас. Люси закрыла лицо руками, и её щёки покраснели так сильно, как я никогда раньше не видел. – Я хочу вернуться в больницу, – смущённо пробормотала моя жена. Я немного задержался, чтобы помочь собрать многочисленные пакеты с продуктами из багажника и заодно дать моему дружку время немного успокоиться. К тому же пакетов с продуктами и правда было невероятно много, да и не только с продуктами. Многие пакеты были битком набиты туалетными принадлежностями и другими средствами гигиены. Родители Люси действительно постарались, чтобы снабдить нас всем необходимым, несмотря на то, что нас не было дома всего пару дней. Но на любое наше справедливое замечание о том, что они проявили излишнюю щедрость, Саманта всегда отвечала чем-то в духе: «Ерунда. Это Богом данное право родителей – баловать своих детей». Занося два больших пакета через парадную дверь своего дома, я заметил, что он был идеально чистым. Хотя слово идеально в данном случае было сильным преуменьшением. Таким чистым наш дом ещё никогда не был прежде. И пусть у нас никогда не было сильного беспорядка, но в понедельник вечером он точно не блистал такой чистотой. Я соединил два и два и понял, что Саманта, должно быть, убирала наш дом во время нашего отсутствия, чтобы хоть как-то отвлечься от мрачных мыслей. Когда я зашёл на кухню и поставил на обеденный стол очередную кучу пакетов, то заметил, что Саманта уже во всю начала подготовку к предстоящему грандиозному пиру. Она мягко улыбнулась мне, а её слегка сузившиеся глаза сосредоточенно стали следить за готовящимся на сковороде мясом. Раньше я не задумывался об этом, но она так много сделала для нас с Люси с тех пор, как началось это испытание, не говоря уже о прошлом. Рипли, конечно, тоже неслабо помог, поддерживая меня последние несколько дней, но Саманта всегда была рядом, предлагая всю материнскую поддержку и любовь, какая только у неё была. Через мгновение она заметила, что я наблюдаю за ней, и улыбнулась. – Хм? Тебе что-то нужно, Анон? – Нет, ничего. Пойду принесу оставшиеся продукты, – ответил я, улыбнувшись ей в ответ. Благодаря помощи Рипли и Незера мы очень быстро занесли все покупки в дом за каких-то четыре захода. Забирая из машины последние пакеты, я заметил папку, которую Люси дали в больнице. Мы сидели прямо на ней, и от нашего общего веса на её поверхности образовалась небольшая складка и скрученный уголок. Я взял папку в руку, стараясь держать лицевой стороной к своему телу. Поставив последние пакеты на оставшееся свободное место на столе, я оглянулся по сторонам в поисках Люси. Ни на кухне, ни в гостиной её не было, и тогда я решил посмотреть в спальне, на мгновение остановившись, чтобы ещё раз взглянуть на папку в своей руке. Лучше спрятать её подальше. Туда, где любопытные родители моей жены на неё точно не наткнутся. Я временно засунул её под подушку на своей стороне кровати и, обернувшись, заметил Люси в ванной с целлофановым пакетом в руке, полным туалетных принадлежностей. Она стояла неподвижно, её руки были опущены, а сама она смотрела на аптечку, обе дверцы которой были широко открыты. Бутылочки, в которых до этого хранились мои антидепрессанты, исчезли. Зайдя в ванную, я нежно обнял свою жену. Она слабо вздрогнула, медленно обернувшись ко мне. Её глаза стали слегка влажными. – Анон… мне так жаль… за всё… Я осторожно положил руки по бокам её головы и, прижавшись лбом к её лбу, поцеловал в носик, а затем посмотрел прямо в глаза и твёрдо сказал: – Люси, хватит уже себя винить. Я люблю тебя. Если ты и совершила какую-то ошибку, то я уже давно её простил. Я знаю, что тебе всё ещё больно, но я рядом и всегда буду поддерживать, чтобы ни случилось. А потому, пожалуйста, пусть это будет последний раз, когда ты извиняешься передо мной за то, что произошло. Всё это уже в прошлом. Теперь ты дома, и мы есть друг у друга. В ответ на эти слова она уткнулась головой мне в грудь и заключила в крепкие объятия. Пакет в её руке упал на пол, и моя жена тихо всхлипнула. Я прижал её к себе, позволяя выплеснуть все свои эмоции. В прошлый раз, когда я держал её в своих объятиях в этой комнате, где произошло одно из самых страшных событий в моей жизни, я думал, что она умирает. Чёрт, она и правда могла умереть, если бы мы не успели доставить её в больницу. Теперь же она снова была в моих объятиях, живая, но по-прежнему страдающая. – Мы справимся с этим. Ты справишься, Люси. Я верю в тебя. Через мгновение она подняла на меня глаза. Хотя в её взгляде всё ещё сохранились остатки раскаяния, он уже был не такими как прежде и наполнен новой эмоцией… решимостью. Она твёрдо кивнула мне. – Хорошо. Я больше не буду извиняться. Её пристальный взгляд застал меня врасплох. Я моргнул, глядя на женщину, которая совсем недавно испытывала сильную боль. Но теперь она выглядела невероятно сильной и почти… уверенной в себе. Её глаза не отрывались от моих, наполненные решимостью. Это было… так сексуально. Я медленно выдохнул воздух через нос, улыбаясь ей. – Это здорово, я рад, что ты… Но она не дала мне закончить фразу, притянув моё лицо к своему, и крепко прижавшись своими губами. Я оказался застигнут врасплох, как силой поцелуя, так и тем, как дерзко она сделала его, в то время как её родители находились всего в нескольких шагах дальше по коридору. Тем не менее я быстро обнял её за талию и с радостью ответил на поцелуй, прижимаясь к ней ещё теснее, и мы на мгновение потеряли друг друга в нашем восторженном поцелуе, пока… – Люси, мама попросила тебя помочь ей кое с чем на… а ладно, вижу, вы, ребята, заняты, так что зайду-ка я позже, – внезапно раздался голос Незера, который на мгновение зашёл к нам в спальню, но тут же, резко развернувшись на пятках, вышел обратно. Мой бедняга шурин, похоже, не сможет сегодня нормально передохнуть. Люси быстро отстранилась от меня и сердито воскликнула: – Серьёзно, брат?! Ты не мог вначале постучаться, прежде чем врываться к нам?! – Дверь была открыта, – раздалось в ответ из коридора. Люси медленно обернулась и сердито посмотрела на меня, в то время как я изо всех сил старался сдержать подкативший ко мне смех. Её щёки покраснели, и она возмущённо прошептала: – Ты что, не закрыл дверь в спальню?! – Ну да. Я же не знал, что ты здесь делаешь. И уж точно не ожидал, что ты… – начал я, невинно пожимая плечами, – …так страстно поцелуешь меня. Она снова подошла ко мне, продолжая говорить тихо и пару раз оглядываясь через плечо, чтобы убедиться, что никто больше не стоит у нас за спиной. – А чего ещё ты ожидал, после того, что устроил в машине?! Или ты думаешь, что я тоже не чувствую себя… на взводе? Она посмотрела вниз, сильно покраснев. – Прошлой ночью… ты даже не представляешь, как сильно я хотела выбраться из больничной койки и свернуться с тобой калачиком на диване. – Эм… ну, я был бы не против, но ведь там повсюду камеры, – усмехнулся я, и она легонько шлёпнула меня по груди тыльной стороной ладони, слегка нахмурившись. – Да нет же, я не об этом! Ох, Анон, ты такой придурок! Я просто… хотела вновь оказаться в твоих объятиях. Она скользнула руками по моей талии и снова прижалась ко мне. Пару раз она открывала рот и закрывала, чтобы что-то сказать, пока наконец не произнесла: – Я… я просто очень рада снова быть дома… с тобой. Я положил руки ей на плечи и поцеловал в макушку. Как бы сильно мне ни хотелось снова прильнуть к её губам, боюсь, что нам опять кто-нибудь помешает, а потому лучше пока немного потерпеть. – Я тоже рад, что мы дома, – улыбнулся я, после чего посмотрел на рассыпавшиеся по полу покупки её родителей. – Ну ладно, давай-ка уже уберём эти совершенно ненужные подарки от твоих родных и пойдём проверим, что нужно твоей маме. Мы быстро собрали разбросанные вещи из пакета, который до этого был у неё в руках, и, по-быстрому расставив их, где только можно, в аптечке и в ванной, отправились на кухню. Когда мы проходили мимо гостиной, Незер сидел на диване, облокотившись одной рукой на спинку, а другой листал что-то у себя в телефоне. Как только мы появились в поле его зрения, он поднял на нас глаза и бросил знакомый недовольный взгляд, неодобрительно покачав головой. Люси отошла в сторону, закрыв лицо рукой, чтобы не видеть брата, в то время как я на мгновение остановился и, лукаво вздёрнув бровь, посмотрел на него. В ответ на это он вновь издал рвотный звук, как в машине. Повернув за угол на кухню, я увидел, что Саманта трудилась у стола и была окружена огромным количеством всевозможной еды. И под огромным я имею в виду столько, что под ней практически не было видно самого стола. Чего там только не было: стопки ломтиков мяса, резаные овощи, хлеб и сладости, что полностью закрывали собой всё пространство, а некоторые из них были очень близки к тому, чтобы упасть на пол из-за своего шаткого равновесия на краях. По другую сторону от неё стоял взволнованный Рипли, который пытался обойти её и как-нибудь помочь на нашей скромной по размерам кухне. Кухня Ааронов, само собой, была намного просторнее и гораздо больше, а потому лучше подходила для его тучной фигуры. Заметив Люси, Рипли облегченно вздохнул. – Ох, слава Богу, ты здесь. Ещё немного и я точно что-нибудь… Его крыло случайно сбило стопку говяжьих отбивных, в результате чего вся башня рухнула на разложенные в кастрюле овощи. – Ой! Простите, я… – произнёс он и обернулся, чтобы их поднять, но тут его рука скользнула по передней стенке холодильника, в результате чего несколько магнитов и рисунок, подаренный одной из дошкольниц Люси, свалились на пол. – АХ! К ЧЁРТУ ВСЁ! Я ДОЛЖЕН ВЫБРАТЬСЯ ОТСЮДА! – возмущённо бросил он, подняв вверх руки, сложив крылья и с силой втянув живот, после чего на цыпочках быстро прокрался мимо Саманты и наконец выбрался из нашего клаустрофобного пространства. Когда он вырвался из заточения, то тут же испустил мощный вздох и его живот вернулся в прежнюю форму, а конечности слегка расслабились и приняли естественное положение. Саманта слабо улыбнулась и посмотрела на свою дочь. – Люси, дорогая, если тебя не затруднит, не могла бы ты помочь мне с духовкой? Люси тут же с готовностью кивнула и, проскользнув на кухню, стала ей помогать, будучи более опытной в вопросах готовки в тесном пространстве, чем её отец. – Конечно, мама! – она мгновенно встала рядом с матерью, начиная вместе с ней готовить и почти ничего не спрашивая. Из того, что я знал о Люси в школе, я никогда бы не подумал, что она когда-нибудь станет традиционной домохозяйкой. Скорее наоборот, будет одной из тех, кто ничего сложнее бутерброда в своей жизни не приготовит. Однако позже она рассказала мне, что в детстве очень любила помогать маме на кухне, осваивая различные рецепты под её руководством. И лишь в свои "бунтарские годы", когда она стала подростком, начала уклоняться от общения с Самантой, предпочитая задумчиво сидеть в своей спальне. Когда же я ушёл в армию, она стала искать любую возможность отвлечься в моё отсутствие. И пусть общественный колледж, который она посещала, помогал ей занять себя чем-то в дневное время, она жаждала вновь воссоединиться с Самантой и лучше подготовиться к тому, чтобы стать моей женой, когда я вернусь. Я, конечно, никогда не настаивал на том, чтобы она следовала по столь традиционному и устаревшему пути семейной жизни, но теперь, когда я в полной мере мог увидеть плоды её трудов, мне не на что было жаловаться. Кроме того, учитывая то, что она недавно пережила, мне было отрадно наблюдать, как она вернулась к своему обычному жизнерадостному виду, что буквально грел мне душу. Я не смог удержаться от улыбки, наблюдая за тем, как она на пару с Самантой, практикуются в своём ремесле, но тут почувствовал, как мне на плечо легла рука Рипли, и вышел из транса. – Эй, Анон. Присоединишься к нам с Незером в гостиной и выпьешь пивка, пока женщины заняты делом? Я неуверенно кивнул на это предложение. – Ну, я как бы не против. Вот только у нас нет в доме… Широко ухмыльнувшись, Рипли поднял вторую руку, продемонстрировав мне упаковку из шести бутылок пива. Его любимой марки, разумеется. Ну конечно, как я мог подумать, что он, купив столько продуктов, не догадается захватить пиво? Когда мы вошли в гостиную, Незер поднял на нас взгляд, убрав телефон в карман, и улыбнулся своему отцу, а после посмотрел на меня с недовольной ухмылкой и приподнятой вверх бровью. Рипли либо не заметил того выражения, что было на лице у его сына, либо предпочёл не обращать на это внимания, а потому просто передал ему пиво, после чего протянул бутылку мне и, поставив оставшуюся упаковку на журнальный столик, взял ещё одну себе, сев вместе с ней в кресло. Рипли и Незеру было достаточно просто щёлкнуть когтем по крышке, чтобы открыть её, ну а мне, как обычно, пришлось неуклюже рыться в кармане в поисках маленькой металлической открывашки, которую я держал на связке ключей специально для таких случаев. Подсунув её под ободок, я приложил небольшое усилие и отбросил крышку в сторону. Некоторое время мы трое молча сидели в гостиной, образовав этакий треугольник: Незер и я были на диване, а Рипли в широком кресле, которое сам же нам и подарил. Несколько минут в комнате царила напряжённая тишина, но я не сразу обратил на это внимание, поскольку она не была абсолютной, учитывая те звуки, что доносились из кухни, где Люси и Саманта готовили нам ужин, но потом я заметил, как Рипли и Незер пристально смотрят на меня, и тут же сел ровно, на мгновение удивившись их непривычной серьёзности. – Эм, в чём… – прочистив горло, попытался спросить я, но тут Рипли поднял вверх руку и поднёс указательный палец к губам, велев мне замолчать, после чего, оглянувшись через плечо, посмотрел в сторону кухни. Осторожно ткнув пальцем в том направлении, он снова повернулся ко мне с высоко поднятыми бровями, а его глаза буквально умоляли меня ответить на вопрос, который никто из них не решался задать вслух. И я понял, какой именно. Они до сих пор не знали, что мы обсуждали с Люси и доктором Фицджеральдом, и никто из них не рискнул спросить её об этом во время нашей совместной поездки. И это было нормально. Никто из них не хотел спрашивать об этом, особенно в присутствии Саманты, которая и так уже настрадалась. Ну, по крайней мере, теперь, когда Люси и Саманта отвлечены и находятся на кухне, я могу хотя бы успокоить остальных мужчин. Я сделал глубокий вдох и наклонился вперёд. Оба птеродактиля сделали то же самое, уделяя всё своё внимание мне. Я поочерёдно посмотрел каждому из них в глаза, чтобы продемонстрировать уверенность в своём следующем заявлении, и тихо прошептал: – Это был несчастный случай. Стоило мне сказать это, как Незер тут же откинулся на спинку дивана и со вздохом произнёс: «Слава Богу». Рипли отреагировал на это по-другому: он поднёс руку к клюву, чтобы прикрыть дрожащую губу, а его глаза стали слегка влажными. После этого он вновь посмотрел на меня, без слов спрашивая, уверен ли я, и я кивнул, а затем встал и, взяв коробку с салфетками с тумбочки у дивана, положил её перед ним на журнальный столик. Он испустил долгий, глубокий вздох, после чего взял несколько салфеток и вытер ими слёзы с глаз, медленно кивая самому себе, чтобы успокоить свой встревоженный разум этим откровением. Незер тут же пересел чуть ближе и положил руку на колено своего отца, чтобы немного успокоить. Да, это было неожиданно, но вполне понятно. Ведь Рипли, если подумать, был самым сильным из нас троих. За всё время этого ужасного испытания он ни разу не проявил ни малейшей слабости. Он поддерживал Саманту, когда она в ужасе кричала и звала свою дочь. Был сильным, когда Люси грузили в машину скорой помощи и увозили прочь от нашего дома. Он был стойким, когда увидел примчавшегося к нам Незера, что, рискуя своей жизнью и конечностями, хотел как можно быстрее увидеться со своей сестрой. Он был сильным ради Люси и находился с ней в больнице столько, сколько мог. И, само собой, он был сильным ради меня, когда утешал, стоя у туалета в приёмной. Он избавил меня от жалости и ненависти к себе, когда я винил себя в том, что случилось. Он обнял меня и принял как своего сына, так же как сделал это в день нашей с Люси свадьбы. Может, я и муж Люси, но даже мне далеко до этого птеродактиля. Без сомнения именно он является самым сильным мужчиной в её жизни. И этот момент лишний раз показал, как сильно он любит свою дочь. Я сделал шаг к Рипли, наклонился и крепко обнял его. В ответ на это он похлопал меня по спине, хотя салфетки всё ещё были зажаты у него между пальцами. Когда я отошёл в сторону, Незер сделал то же самое и, подойдя ближе, обнял своего отца. Рипли тихо прошептал: – Спасибо вам, мальчики. Большое спасибо. После этого он выбросил использованные салфетки в мусорное ведро у входа, и я возвратил коробку на прежнее место. Как и положено настоящим мужчинам, мы строго соблюдали проверенную временем традицию и ничего не сказали о пролитых мужских слезах. Вместо этого мы переключили всё своё внимание на пиво и принялись вести светскую беседу, пока наши женщины не позвали нас помочь им накрыть стол и приготовить всё необходимое к ужину. И вновь Саманта превзошла саму себя, приготовив столько изысканных блюд, что их смело можно было бы подавать на каком-нибудь аристократическом банкете. На кухонном столе буквально не осталось свободного места для всего, что она сделала, поэтому мы решили расставить тарелки на столешнице, сделав что-то вроде шведского стола, к которому поочередно начали подходить. Рипли встал в самый конец и терпеливо стал ждать своей очереди, чтобы не повторить инцидент с упавшими в кастрюлю отбивными. Как только мы все наполнили свои тарелки и уселись вместе с ними за стол, то сразу же приступили к еде. Разделить домашнюю пищу со своей семьей – это просто какое-то чудо. Лучшего подарка и представить нельзя. Конечно, я дорожу каждым ужином с Люси, но, когда к нам присоединяются её родители и брат, воздух тут же наполняется искренним смехом и весельем, пока мы все рассказываем друг другу истории о нашей работе, школьных днях или домашней жизни, время от времени вставляя какие-нибудь незамысловатые шутки. Я даже рассказал им о нашем корпоративном пикнике и о том, как мы с Люси выбили дурь из "грёбанного Кевина". Услышав об этом, Незер едва не подавился едой от смеха, мысленно представив себе, как его сестра бьет мускулистого птеродактиля кулаком по горлу. Рипли тут же пришёл ему на помощь и отвесил пару шлепков по спине, чтобы выбить мясо из его дыхательных путей, и Незер, прокашлявшись, выпил стакан воды, продолжая приглушённо фыркать, вытирая выступившие от смеха слёзы. Когда мы все разделались со своими блюдами, Саманта быстро выскользнула на кухню и достала из пакета торт, который был спрятан в стороне. Это был не магазинный торт. Саманта сама его испекла, сделав идеальные оборки глазури по краям и написав кремом возле красивой белой розы слова: «Добро пожаловать домой, Люси!» Конечно же, моя жена была искренне шокирована таким жестом и поднесла руки к лицу, чтобы скрыть свою ошеломлённую улыбку. Остальные лишь весело зааплодировали, хваля непревзойдённое кулинарное искусство Саманты. Все мы были в восторге и испытывали облегчение оттого, что Люси наконец-то вернулась домой. Насладившись сладким сюрпризом от Саманты, для которого никто из нас не оставил места, мы принялись вяло убирать посуду, относя её в посудомоечную машину, и складывать еду (которой вновь оказалось титаническое количество), убирая её в многоразовые контейнеры и родные упаковки. Впятером мы довольно быстро управились с этой задачей. Как только мы закончили убираться, Саманта посмотрела на Рипли и Незера, а затем на нас с Люси и сказала: – Ну, дорогие, я знаю, что это были очень непростые дни для нас всех. Так что пора нам возвращаться домой, чтобы дать вам двоим возможность отдохнуть. Она обняла Люси и, стоя на цыпочках, поцеловала её в щёку, после чего они отошли в сторону. – Я люблю тебя, мама, – с улыбкой сказала Люси. Когда моя тёща повернулась ко мне, чтобы сделать то же самое, я на мгновение остановил её. Саманта недоумённо посмотрела на меня, её обычно суженные глаза слегка расширились. – Саманта… мама… я просто хотел сказать, спасибо тебе за всё. Она улыбнулась. – Ох, да ладно тебе, дорогой. Я же не сделала ничего особенного. Я покачал головой, не желая соглашаться с этим заявлением. Она определённо заслуживала похвалу. – Нет, сделала. То, что ты сделала для нас с Люси, не только за последние несколько дней, но и с тех пор, как я её знаю, невозможно переоценить. Ты была невероятной матерью для неё и потрясающей тёщей для меня. Я не часто говорю это, так что… спасибо. Спасибо тебе за то, что ты была такой заботливой и любящей для нас двоих. На её глазах появились слёзы, и она широко улыбнулась мне. Её нижняя губа слегка задрожала. – Ох, милый. Я очень люблю вас двоих. Она обняла меня и поцеловала в щёку, после чего отошла и посмотрела на меня с ухмылкой. – И я буду заботиться о вас, пока мои старые кости не перестанут двигаться. И уже тогда я потребую от вас ответной заботы. Её глаза озорно блеснули. Ага. А вот и махинации хитрой тёщи. Ну, если кто и заслуживает комфортную старость, так это она и её муж. Я подарил ей последнюю улыбку и повернулся к Рипли, чтобы пожать его протянутую руку, однако в этот момент он притянул меня к себе, совершив испытанный временем "мужской полуобнимающий манёвр" при рукопожатии, на который я с радостью ответил. – Продолжай в том же духе, сынок. Я очень горжусь тобой, – с улыбкой сказал он и, посмотрев на Люси, обнял так же и её. – Вам обоими. Я очень горжусь вами, – прибавил он. Люси прижалась к нему в ответ. – Спасибо, папа. Я ценю это. Когда Саманта и Рипли отошли в сторону, чтобы освободить место для прощания с Незером, он опустил обе руки в карманы штанов и посмотрел вниз. – А знаете, я, пожалуй, немного задержусь. Мне бы хотелось переговорить с Люси и Аноном наедине, после чего я дойду до дома пешком. Он посмотрел на меня и Люси. – Вы же не против? Люси бросила взгляд в мою сторону. Я пожал плечами, давая понять, что меня это ни капельки не беспокоит, и она снова повернулась к Незеру. – Конечно, мы не возражаем. Саманта и Рипли пожелали нам доброй ночи и вышли за дверь. Когда Незер, Люси и я вернулись в гостиную, мы услышали, как машина Ааронов завелась и выехала с подъездной дорожки. Мы с Люси с интересом посмотрели на птеродактиля, пока он собирался с мыслями. Через несколько секунд Люси спросила: – Всё в порядке, Незер? Он поднял на неё глаза и кивнул, но всё ещё не мог подобрать нужные слова. – Да… всё хорошо. Никаких проблем. Просто я хотел… э-э-э… Он опустил глаза и задумчиво стал потирать руки. Я поднял бровь и посмотрел на Люси, которая ответила на мой недоумённый взгляд своим собственным. – Может, ты хочешь, чтобы я вышел и вы поговорили наедине? – предположил я. Незер покачал головой. – Нет, не надо. Всё в порядке… я просто… Он плотно закрыл глаза и поджал губы, обдумывая свои мысли. Ещё через мгновение он снова открыл их и, вздохнув, посмотрел на Люси. – Я хотел попросить у тебя прощения. Моя жена откинула голову назад и непонимающе моргнула, застигнутая врасплох столь внезапным и ни с чем не связанным извинением. – За что? – спросила она. Незер резко выдохнул через нос, почесывая затылок и посмотрел себе под ноги. – За то, что меня не было рядом с тобой в больнице. Я не был возле тебя, когда ты в этом нуждалась. Даже меня это заставило смутиться. – Незер, о чём ты говоришь? Ты был там примерно через восемь часов после того, как тебе позвонили Рипли и Саманта, – напомнил я. – В том то и дело! Почему, чёрт возьми, меня не было рядом с Люси раньше?! – недовольно нахмурился он. Я посмотрел на жену, которая была полностью потеряна. – Ну, даже не знаю, Незер. Наверное, потому, что у тебя нет телепорта? – попыталась разрядить она обстановку. – Я серьёзно! – бросил он, посмотрев ей прямо в глаза. – Ну так и мы тоже, чувак, – вставил я. – Ты сделал всё, что было в твоих силах, чтобы как можно быстрее встретиться с сестрой. Что ещё ты мог сделать? Ехать быстрее скорости света? Моё удивление начало быстро перерастать в раздражение, когда я заметил, что на его глазах начали наворачиваться слёзы. Мне на секунду показалось, что он нарочно ведёт себя как придурок, пытаясь выдавить из нас жалость, однако тут же отбросил эту мысль, решив, что он не способен на такое. Особенно сейчас. Люси быстро обошла вокруг журнального столика и опустилась на колено рядом с ним, положив свою руку поверх его головы, когда он зарылся лицом в ладони. – Почему я выбрал такой далёкий колледж? Я должен был быть рядом с тобой с того момента, как ты во мне нуждалась, – приглушённо пробормотал он. – Незер, всё в порядке. Ты был рядом, как только я проснулась, – ласково сказала птерочка. – Если бы ты приехал ко мне чуть раньше, я бы даже не узнала об этом. Он покачал головой, вытирая слёзы рукавом пиджака. – Всё равно, я должен был быть рядом со своей старшей сестрой. Я должен был быть рядом с тобой. Люси нежно обняла его, пока он всхлипывал. Внезапно до меня дошло, что именно здесь происходит и последний кусочек пазла встал на своё место у меня в голове. Когда Незер был мальчиком, с ним произошёл несчастный случай: он упал с обрыва и сильно поранился. В тот раз он спросил у Люси, действительно ли птеродактили умеют летать, на что она ответила ему «Да», решив слегка разыграть своего младшего брата. Она не знала, что он воспримет её слова буквально и попытается взлететь с вершины обрыва, с которого он рухнул вниз и едва не погиб. Это событие травмировало Люси, и единственным выходом для неё в детстве было спрятаться от своего брата. Она не навещала его в больнице, потому что очень переживала из-за случившегося и винила во всём себя, хотя это был несчастный случай. Даже родители не смогли её убедить навестить Незера, когда он лежал на больничной койке, израненный, страдающий и нуждающийся в поддержке сестры. Даже когда он поправился и смог вернуться домой, его изуродованное и отстающее в развитии левое крыло стало для неё постоянным напоминанием о случившемся. Прошло много лет, прежде чем Люси смогла простить себя за несчастный случай и помириться с Незером. О многом из этого он рассказал мне сам в актовом зале, когда мы учились в школе. В тот раз он поклялся, что никогда не допустит, чтобы она испытала то же самое, что и он и пообещал, что всегда будет заботиться о ней, любить и делать всё возможное, чтобы быть рядом с сестрой, когда она нуждается в нём. И вот теперь, в момент, когда Люси нуждалась в нём сильнее, чем когда-либо, он был далеко и не мог её поддержать, потому что его колледж находился в нескольких часах езды. Люси нежно обняла всхлипывающего брата, поглаживая его по спине. – Всё хорошо, Незер. Ты приехал ко мне так быстро, как только мог, и для меня это много значит, – утешительно сказала она. – Ты самый лучший младший брат на всём белом свете. Его плечи слегка приподнялись от её слов, и он принялся рыдать, выпустив наружу всю свою затаённую печаль. Я присоединился к утешению и, подойдя к нему ближе, сел рядом, положив руку ему на плечо. Через минуту он наконец-то пришёл в себя и, фыркнув, вытер с лица слёзы. Я вновь взял знакомую коробку с салфетками и вручил ему с небольшим опозданием, поскольку рукава его пиджака уже были насквозь мокрыми. Он улыбнулся этому дружескому жесту, доставая горсть салфеток, чтобы промокнуть ими своё лицо. – Спасибо. Извините, что устроил тут сцену. Сам не понимаю, что на меня нашло, – виновато пробормотал он. Я похлопал его по плечу. – Не переживай, приятель. Ты любишь свою сестру и хочешь быть рядом с ней, а это достойно уважения. Прости, что не сразу понял, что ты хотел нам сказать. Ну, по крайней мере, теперь ты раскрыл нам душу и тебе стало намного легче. Он кивнул, улыбнувшись Люси. И раз уж нам удалось снять тяжесть с его плеч, я решил слегка пошутить над ним: – Кстати, раз уж ты так хочешь быстро перемещаться в пространстве, я, так и быть, закажу тебе телепортатор. Тебе нужен тот, который убивает тебя и клонирует в новом месте, или световолновой, постепенно собирающий тебя из частиц? Учти, что на первый в данный момент действует скидка в 10%. Люси и Незер тут же повернулись ко мне с выражением искреннего осуждения и одинаково нахмурились. Да эти двое действительно брат и сестра. Я виновато пожал плечами, поняв, что моя шутка явно не удалась. Они снова повернулись друг к другу лицом, и Люси произнесла: – Я ценю всё, что ты сделал для меня, Незер. Я люблю тебя, братишка. Она притянула его к себе и крепко обняла. Когда они друг от друга отстранились, Незер посмотрел на неё со всей серьёзностью. – Люси, я знаю, что последние несколько дней были для тебя очень трудными, и я понимаю, что тебе ещё предстоит разобраться с некоторыми вещами, но я хочу, чтобы ты знала: если тебе когда-нибудь что-нибудь понадобится, я всегда буду на расстоянии телефонного звонка. Если ты позвонишь мне в два часа ночи, я немедленно вскочу с постели, чтобы тебе ответить. Я уклонюсь от сдачи экзамена и провалю курсовую, чтобы быть рядом с тобой. Чёрт, как только я получу степень и начну заниматься хирургией, я дам пациенту умереть, чтобы помочь тебе, если ты будешь в этом нуждаться. Понимаешь? Люси лишь усмехнулась, услышав эти слова: – О, не будь смешным, Незер. Не стоит идти на такие жертвы ради… Она запнулась на полуслове, когда увидела, как напряжён его взгляд. Он не шутил. На секунду замолчав, она прибавила: – А впрочем… эм… спасибо, братишка. Он кивнул и слегка повернулся ко мне, после чего вновь посмотрел на Люси. – Ладно, возможно, я и не дам пациенту умереть, но всё остальное… безусловно сделаю. Люси весело хихикнула: – Вот и хорошо. А о большем, я и не прошу. Он вновь повернулся ко мне и с серьёзным видом посмотрел прямо в глаза. – Ах да, Анон, я давно хотел тебе сказать… Я наклонился вперёд, чтобы внимательно выслушать то, что он мне сейчас скажет. Птеродактиль глубоко вздохнул и заговорил очень медленно и с расстановкой: – Мне по-прежнему глубоко отвратительно то, что ты женился на моей сестре. Я испытываю рвотные позывы, когда думаю о том, как она тебя целует и… боже, помоги мне, спит с тобой. Мой желудок буквально выворачивается наизнанку. Твои выходки в машине и в доме, в присутствии всей нашей семьи, были просто ужасны! Омерзительны! Он изо всех сил старался сохранить беспристрастное лицо, но края его рта еле заметно начали растягиваться в улыбке. – Ты отвратителен и позоришь нашу семью. Моя сестра заслуживает кого-то лучшего, чем ты. Он повернулся и посмотрел на Люси, чьи глаза практически были выпучены от ярости. Он с трудом подавил смех, после чего повернулся ко мне и глумливо прибавил: – Кстати, а что насчёт этого Кевина? Судя по вашим рассказам, он сейчас холост, и я мог бы… Но Люси не дала ему закончить и в ярости закричала на него с раскрасневшимся лицом: – НЕЗЕР, АХ ТЫ ЗАСРАНЕЦ!!! Он больше не смог сдерживаться от смеха и схватившись за бока принялся хохотать, в то время как Люси стала бить его диванной подушкой. Я захихикал. Вот он, старый добрый Незер, которого я знаю. – Да, я тоже тебя люблю, дружище, – сквозь смех произнёс я. Когда мы все немного успокоились, а Люси, основательно растратившая энергию на нападение с применением подушки, села передохнуть, мы с Незером направились к двери и вышли на улицу. Солнце уже скрылось за горизонтом, и я предложил принести ему фонарик, но он лишь отмахнулся, показав пальцем на уличные фонари, которые достаточно ярко освещали тротуар отсюда и до самого дома его родителей. Он также сообщил мне, что завтра рано утром отправится обратно в колледж. Так что наше "до завтра" превратилось в настоящее "увидимся позже". И пусть оно будет не таким уж долгим, учитывая приближающиеся праздники, мне всё равно будет не хватать моего доброго весёлого шурина. Помахав друг другу на прощание в последний раз, мы разошлись, я направился к себе в дом, а Незер начал идти по тротуару, сунув обе руки в карманы пиджака и напевая себе под нос какую-то песенку. Люси вышла на порог и улыбнулась мне. Я ответил ей тем же, после чего мы зашли в дом и я закрыл за нами дверь. Как только мы отошли от неё, Люси заметила свой мобильный телефон, что лежал на тумбочке возле входа. – О, мне, наверное, стоит отправить письмо работникам церкви, чтобы они знали, что я… ну… уже дома. – Думаешь, это хорошая идея – вернуться на работу так скоро? – приподняв правую бровь, спросил я. Она на мгновение задумалась. – Ну… я даже не знаю. Я очень скучаю по детям… но, возможно, ты прав. Мне не стоит сильно торопить события. – Верно. Думаю, мы можем взять отпуск до конца этой недели. Ведь до неё осталось всего три дня, а значит, нет смысла возвращаться туда сейчас. Она подняла на меня глаза. – А что насчёт тебя? Ты уверен, что у тебя не будет проблем на работе? – Нет, – покачал я головой. – Я уже поговорил со своим менеджером обо всём, что здесь произошло, и он сказал, чтобы я взял столько времени, сколько потребуется. А потому я буду рядом с тобой, пока ты не будешь готова вернуться к работе. Она искренне улыбнулась. – Я рада, что у тебя такой понимающий менеджер. Рик, верно? Он такой милый. Я сделал глубокий вдох и выпустил воздух через ноздри. – Ну да, милый, особенно с незнакомками. Но на работе он тот ещё фрукт. – Что ты имеешь в виду? – спросила Люси. – Да как тебе сказать, иногда он бывает… слишком шумным. Ты же помнишь, что он брат директора Спирса? Так вот, у него такие же могучие лёгкие, как у него. И когда он кричит, его может услышать даже глухой… на другом конце города. Моя жена весело хихикнула. – Понятно. Что ж, ладно. Тогда я отправлю письмо работникам нашей церкви и сообщу им, что я уже дома, но к работе вернусь не раньше понедельника. – Хорошо, милая. А я пока пойду готовиться ко сну. Она села на диван и начала набирать текстовое сообщение на экране своего мобильного телефона. Мы пока ещё не успели купить компьютер, а потому нам приходилось использовать наши телефоны, когда нужно было написать кому-нибудь электронное письмо. Я направился в нашу спальню и снял с себя всю одежду, оставив одни лишь трусы. Возможно, потом мне придётся спать в майке или пижаме, когда начнёт холодать, но пока что в этом не было необходимости. На улице стояла на удивление тёплая осенняя погода, что было весьма нехарактерно для нашего региона. Когда я забрался под одеяло и положил голову на подушку, то тут же почувствовал под ней какой-то твёрдый предмет. Нахмурившись, я сунул под неё руку и… …вытащил ту самую папку из больницы. Я спрятал её здесь и совершенно об этом забыл. Вначале я хотел переложить её на прикроватную тумбочку, но потом на секунду задумался, и моя рука застыла в воздухе. Я знаю, что это папка Люси, и предназначена лишь для неё, но я ведь её муж и искренне хочу помочь ей, а значит, не будет ничего страшного, если я немного почитаю некоторые материалы, что в ней собраны. Кто знает, может, я смогу как-нибудь их использовать, чтобы поддержать её. Прислонившись спиной к подголовнику, я открыл папку. Внутри была небольшая стопка бумаг, относящихся к её выписке из больницы, а также куча разных распечаток и брошюр о психическом здоровье, профилактике членовредительства и предотвращении самоубийств. Я отложил в сторону самые тяжёлые материалы, зная, что тот инцидент не был попыткой Люси свести счёты с жизнью, и сосредоточился на документах о профилактике членовредительства. Листая одну из брошюр под названием «Помощь близким в преодолении душевных травм», я заметил несколько ключевых моментов, которые бросились мне в глаза: «Друзья и родственники могут оказать огромную поддержку тем, кто занимается самобичеванием и рискует навредить себе. Демонстрация того, что вы поддерживаете их, любите и хотите для них самого лучшего, может помочь оттолкнуть их от вредных мыслей и предотвратить попытки членовредительства». Семья? Ну, с этим у нас всё в порядке. Что же касается друзей то… что ж… этот мост мы пока ещё пытаемся починить. Я знаю, что возвращение старых друзей наверняка принесёт Люси огромную пользу и поможет ей преодолеть старые травмы. Вот только… вся проблема заключается в том, что именно друзья и являются основной причиной этих самых травм, с которыми она сейчас борется. Я перевернул страницу. «Положительные воспоминания могут помочь человеку или динозавру избавиться от мыслей о самоистязании. Во многих случаях к подобным действиям приводят негативные воспоминания из прошлого. Напоминание о счастливых временах и сосредоточение на позитивных моментах могут привести к определённому успеху в преодолении острых стрессовых ситуаций». «Ха, доктор Фицджеральд, ах ты, сукин сын!» – мысленно усмехнулся я. Именно это он и сделал, общаясь с Люси в больнице. Когда моя жена была близка к тому, чтобы начать выдёргивать себе перья, он вдруг взял и заговорил с ней о нашей свадьбе, задавая ей вопросы о том, как выглядело её платье, что она помнит о том дне и так далее. Он пытался отвлечь её страдающий разум, заставляя вспоминать счастливые моменты из прошлого. И, конечно же, он заговорил с ней о нашей свадьбе, потому что не был уверен, что именно может порадовать мою жену, и выбрал самую очевидную тему. В конце концов, сколько счастливых замужних женщин, вспоминая день своей свадьбы, говорят: «О боже, это было ужасно! Худшего дня я и представить не могла»? Я продолжил читать: «Кроме того, напоминание об интересах и увлечениях, которые приносят человеку или динозавру радость, может помочь ему избавиться от мрачных мыслей. Это могут быть счастливые воспоминания, связанные со спортом, искусством или…» Я прекратил чтение и поднял глаза, заметив, что в комнату вошла Люси. Она перевела на меня взгляд и заметила папку в моих руках. Я быстро засунул все брошюры обратно и закрыл её. – Привет. Я тут решил заглянуть в неё и посмотреть, есть ли там что-нибудь полезное, что может нам помочь, – неловко потерев затылок, сказал я. – Я ценю это, Анон. И обязательно посмотрю её вместе с тобой завтра. А сейчас я просто хочу забраться к тебе под одеяло, – с улыбкой кивнула она. Я улыбнулся ей, положив папку на тумбочку. Люси выключила свет, погружая комнату в темноту. Прищурившись, я разглядел её стройный силуэт, окрашенный лунным светом, перемещающийся на свою сторону кровати, а после услышал, как она снимает с себя одежду, и, опустив голову на подушку, закрыл глаза. Последние несколько дней были довольно трудными для нас двоих, и я был искренне рад снова оказаться с ней в одной постели. Когда я почувствовал, как матрас слегка опустился, а одеяло натянулось, то тут же испустил расслабленный тихий вздох, в котором чувствовалось… лёгкое сожаление. «Моя жена прямо тут, со мной в постели, но я не могу ничем с ней заняться», – с грустью подумал я. Но, как бы сильно я ни желал выразить свои чувства, занявшись с ней любовью, мне не хотелось торопить события. И пусть она поцеловала меня в ванной, это было несколько часов назад. А сейчас она наверняка уже устала и хочет поскорее заснуть. Внезапно я почувствовал, как она перевернулась на бок и уткнулась мордочкой мне в плечо. От её внезапного прикосновения мои метафорические волосы встали дыбом. Она подняла руку и положила её мне на бицепс. У меня перехватило дыхание. Всё в порядке. Она просто решила уютно устроиться в постели, и я не имею ничего против. Пусть и дальше прижимается ко мне и… ух… нежно трогает. Её крыло тем временем забралось под одеяло, растянувшись там и мягко прижав мою грудь. После этого она опять переместила руку и несколько секунд водила ею по моей груди, обнимая меня и поглаживая. Её мордочка соскользнула с моего плеча и уткнулась в шею. Её дыхание вызывало у меня мурашки по коже, прокатившиеся по всему позвоночнику и остановившиеся в районе подмышек. Её волосы опустились мне на плечо, нежно щекоча кожу. Я сглотнул, чувствуя, как у меня внизу всё напряглось. Эм… я имею в виду… что я изо всех сил стараюсь быть джентльменом, и не хочу подталкивать свою жену к тому, чего она сейчас, скорее всего не хочет, но… это становится довольно трудно. Особенно когда она вытворяет все эти провокационные и соблазняющие движения. Люси придвинулась ещё ближе. Её крыло прижалось ко мне, когда она завела другую руку мне за голову и поднесла мордочку к моему уху. Её тёплое дыхание заставило меня непроизвольно охнуть, полностью отдавшись её чарам. Она передвинула свою ногу так, чтобы та соприкоснулась с моей, и я понял, что на ней нет никакой одежды. – Анон… пожалуйста… я очень хочу тебя, – прошептала она томным умоляющим голосом, и я подчинился её просьбе.