Часть 1

Близость её комнат к покоям Тая эя Эйни казалось насмешливым умыслом судьбы — или же была красноречивым жестом Его Высочества Миарласа. Тисс смялась на пороге, по новой привычке оглядываясь вокруг. По коридору гулял лёгкий ветер и доносившиеся с террасы крики чаек.  За звонким стуком сразу же прозвучал его голос. Тисс проскользнула внутрь. Его покои покрывала разлившаяся с востока синь сумерек, в полотне которых скромно мигали редкие звёзды, а на столике рядом с ним горели три свечи. Тай сидел на софе, перед раскрытой книгой, но смотрел он на вошедшую Тисс. — Не отвлекла? — Нисколько, Тисс. Я рад тебе. — Скоро будет ужин. Я пришла позвать вас. — На то были слуги, пусть даже немногочисленные. Тисс оценила озвученный повод, тут же пряча взгляд, — проступившее в его улыбке самодовольство говорило о том, что и Тай разгадал его.  — Присаживайся.  Тисс приблизилась и села — настолько далеко, насколько предписывало приличие. В молчании негодование на саму себя разрасталось очень быстро. Даже мысли, чтобы перебить его, было не поймать. Тисс бесшумно вдохнула, собираясь заполнить тишину расспросом о книге, когда Тай потянулся к её ладони — совсем как в библиотеке — и привлёк к себе. Вспыхнула мысль о ране. Чародейка напряглась в его руках, замирая, чувствуя, как зачастило в прижатой к его телу груди. Тай вытянулся на софе, в бессовестной улыбке не было ни намёка на боль — одно довольство.  — Твоя рана... — Тисс опёрлась на руку, отстранилась. Из-за неудобства позы затянуло поясницу. Он перебил её, в полголоса закончив: — Давно затянулась. — Его рука двинулась по спине, остановилась меж лопаток. Он приложил к своим мягким губам её руку, заскользил по ней: подушечки пальцев, ладонь, запястье. Чародейка вздрогнула. Рокот его голоса влился в вены: — Ты сомневаешься в мастерстве ваших лекарей или в моём здоровье? — Я боюсь навредить. Его взгляд посерьёзнел, лицо изменилось строгостью и стальным, жёстким выражением, которое Тисс замечала у его отца, сестры, его самого. В груди всё судорожно сжалось, но Тисс, как заворожённая, не могла отвести глаз от него — от бледности кожи и тёмной бездны взгляда, от густых упрямых бровей и длинных — лучше, чем у неё — ресниц.  Сил держаться не было.  Чародейка предельно осторожно опустилась на мужчину, закинула ноги на софу. Подол закрутился, оплетя бёдра. На спину легла блаженная тяжесть его рук. Тисс зажмурилась.  Прислушиваясь, она слышала его дыхание, чувствовала грудью сильный, ровный ритм сердца. Ей вспомнилась звёздная ночь, серое лицо и жизнь, которая текла сквозь её пальцы, измазанные в его крови — самой ценной имперской крови. Как забавно рассудили Боги: совсем недавно убивать ро’одцев было мечтой Тисс, а теперь у неё на плече серебрился летунский браслет, а от воспоминания о крови эя Эйни на её руках страх холодной змейкой проползал по спине.  Тисс медленно потянула руку, точно боясь шорохом одежд внести разлад в их размеренное дыхание, и коснулась его лица: огладила высокий лоб, чёткую скулу, прямую линию носа — и едва-едва, лишь подушечками пальцев дотронулась до его губ. Тай наблюдал за ней из-под опущенных ресниц. В их тени его взгляд становился совершенно тёмным, бездонным, таким, что в нём не вспомнишь саму себя. Тисс помнила его губы, помнила, но памяти было мало — его было мало. Тисс прижалась своими губами к его — призрачная память развеялась, мысли растеклись. Заражённая его смелостью, она приоткрыла рот, продолжив ласку языком. Внутри знакомо закипело, запульсировало, потекло распирающей тяжестью к низу живота. Тай прерывисто вздохнул. Он пил её поцелуй, сжимая её — вжимая в себя, впитывая её дрожащие выдохи. С тихим сдавленным стоном Тисс двинула бёдрами, подалась к нему. И тут же дёрнулась назад, за залившей ей глаза поволокой заметив, как на его лице меж дрогнувших бровей прорезалась морщинка боли. — Боги, Тай!.. — Руки дрожали, были непослушными и мягкими, как у хмельной. Чародейка отодвинулась от больного бока и едва не упала с узкой софы. Тай успел её подхватить — рукой со стороны раны. Тисс замерла, опасаясь сделать ещё хуже. — Тш-ш-ш, Тисс. — Она всё ещё удерживала себя на весу. — Тисс, всё хорошо. Чародейка покачала головой. Схлопнувшееся возбуждение оглушило и затухло, оставив внутреннюю дрожь от разгорячённой крови. Тисс зацепилась за то, с чем стояла у порога:  — Ужин... Рука на её спине надавила — не сильно, но ощутимо. Поколебавшись, Тисс легла обратно, на этот раз изо всех сил прижавшись к спинке софы у его здорового бока. Тай погладил её волосы.  — Не надо, останься ещё. Пожалуйста. Неизвестно, когда ты снова сможешь побыть рядом со мной так. От постановки фразы Тисс насторожилась: — Почему? И как — так? Малозаметная улыбка свернулась в уголках его губ, совсем растворившись в глазах. Тай пояснил: — Так — легко и спокойно. В Эсшае ты другая, моя прекрасная леди. — Он провёл рукой от плеча до ладони, принявшись перебирать её пальцы. — Я хочу, чтобы ты могла быть такой в Ро'од. Тисс могла бы уцепиться за тему, которую он поднимал уже в третий раз и на которую она не могла ответить согласием, но её заняло другое: первый вопрос так и остался без ответа. Внутренний голос, настороженный, проницательный, поневоле отточившийся за последний месяц, указывал Тисс очень громко.  Чародейка вгляделась в его лицо.  — Вам скоро возвращаться в империю? — По его молчанию было ясно, что Тисс права. — Я думала, что переговоры будут идти дольше. — Основные пункты мирного договора уже готовы, их осталось переложить на бумагу. — Тай замолк на время, и стало понятно, что озвученное им дальше было государственным делом, которое он решил доверить Тисс: — На разработку деталей мира и налаживание связей понадобиться время. Наши страны займутся этим сразу после свадьбы. Нам, — подчеркнул он, — предстоит вернуться в Ро'од вместе с невестой императора. Тай не уточнил, с кем именно. Не захотел говорить ей или для него самого имя кандидатки было тайной?  Однако это не было тайной для Тисс. Давясь неприятным чувством, она пробормотала: — Но ведь Его Величество приказывал прислать портреты возможных невест.  — Было решено, что леди сразу отбудет с нами. Чародейка сглотнула. Навернувшийся в горле ком не исчез. В голове сложилась какая-то мысль, от которой тянуло дурным предчувствием.  Словно пробуя на поступь ранний лёд, Тисс проговорила: — Этот брак... скрепит мир. Но будет иметь последствия. «Я наследник престола. И останусь им». — Да. — Свет и тень леса. Тяжёлая тишина, в которой его обступали мысли, отражавшиеся в глазах пламенем бездны и кипящей смолой.  Последствия. Тисс аккуратно приложила руку к тому месту, где под одеждой и слоями повязки заживала рана. «Видят Боги, если бы ты не был моим последним сыном, за такую ошибку, Тай, я казнил бы тебя». Каждое упоминание об императоре в их разговорах разражалось с его стороны то раздражением, то злостью и никогда не было связано с чем-то приятным. Отношения отца и сына были отвратительны, изуродованы борьбой за превосходство. И теперь, когда трофейный ребёнок мог появиться не у сына, а у отца, выговор императора не казался лишь словесной поркой.  Она спрятала голову на груди у Тая, вслушиваясь в стук сердца. Мысль было не остановить, и от осознания того, куда она вела, запылали щёки, внутренности обдало кипятком стыда.  Сильная и бесконечно преданная родине леди эя Эменлия, которой ради блага Эсшая хватит духу на любой поступок — Тисс успела убедиться. Которая прекрасно осознавала сложное положение принца после объявления императора о женитьбе.  Последствия. Тисс обняла его, вцепившись в плечо. Веллора — не импульсивная и недалёкая Фенуэль, чьего ума и выдержки не хватило, чтобы разглядеть перспективы, которые открывает статус матери наследников. Веллора — та, кто просчитывает наперёд и носит флакон с ядом. Мысль кончалась где-то у обрыва. Боги… Почему до неё дошло только сейчас? За грудиной заныло, будто внутри что-то пошло трещиной, беспокойно затолоклось.  Тай поддел подбородок Тисс, вглядываясь в её лицо. Должно быть, он успел разобрать написанные на нём чувства раньше, чем сама чародейка.  — Тисс. — Поцелуй в лоб — мягкий, не в пример его голосу. Тай погладил её щёку. — Последствия не коснутся меня. То, что прозвучало как угроза, отозвалось в сердце Тисс обещанием. Она верила жёсткому прищуру потемневших глаз: он пережил покушение, он подавлял бунты, он был — мысль запнулась — был на войне и выжил. Тай выжил, хотя его рождение пересеклось со смертью или же и вовсе — стало возможным благодаря этой смерти. Его братья были мертвы, но он жил. Сумрак, чем бы он ни был, не тронул его.  Тисс поёжилась, остро почувствовав, как она пуста. Тай коротко поцеловал её и, приподнявшись, проговорил совсем обычно: — Пойдём ужинать? В Киир'ми водится рыба, какой не бывает в Лиарлии. Интересно, что подадут на этот раз. Тисс аккуратно слезла с него и улыбнулась: какой бы светской формулой это ни было, заинтересованность Тая в местной еде была самой настоящей. И это казалось ей, простите Боги, крайне милым.  — Точно будут креветки. Он помог ей оправить платье, и они вышли из покоев. Надо бы восполнить запас магии после ужина.