7. Серьёзные волнения и медовое печенье

Питер устало садится на кровати, когда просыпается от какого-то беспокойного сна. Мальчик совсем не помнит, что ему снилось, это не было кошмаром, но явно и не было чем-то хорошим, иначе он бы не чувствовал себя сейчас так странно. Ребёнок протирает заспанные глаза, пару раз моргает ими, приходя в себя, а потом тянется к очкам, которые лежат на тумбочке. Почему-то он чувствует себя достаточно уставшим. Когда глаза снова начинают чётко видеть, Питер подходит к окну и смотрит в него. На удивление, на улице ещё светло, солнце даже не начало заходить за горизонт. Но в последние несколько дней мальчик просыпался, когда за окном уже постепенно начинало темнеть. Сколько же сейчас времени? — Питер, ты уже проснулся? — в комнате раздаётся голос Джарвиса. — Мне нужно позвать кого-то из твоих отцов? Мальчик качает головой, пытаясь подавить зевок. «Сколько сейчас времени?» — Четыре часа дня. Тебе следует поспать ещё хотя бы час. Так вот почему Питер чувствует себя таким уставшим. Последние несколько дней он ложился спать почти сразу после обеда. Мальчик недолго играл в игрушки, а затем кто-то из отцов укладывал его в постель в три тридцать. Малыш просыпался только часов в пять-шесть вечера и бодрствовал до десяти-одиннадцати. Сегодня же, видимо, мысли не дают ему покоя. И он навряд ли сможет уснуть, даже несмотря на то, что Стив пел ему, когда укладывал в кровать. «Где Стив и Тони?» — интересуется Питер. — Они сидят в зале вместе с Джеймсом Барнсом и Клинтом Бартоном. Смотрят фильм. Мне предупредить их, что ты придёшь? Ребёнок снова качает головой. Он не хочет, чтобы Джарвис говорил родителям о том, что он проснулся, но… Питер хочет сходить к ним. Может, он сейчас даже и не выйдет к папам — ему просто хочется одним глазком взглянуть на них и услышать их голоса. За последнее время Питер привык, что когда его папы находятся рядом он чувствует… покой. Ему не страшно, не стыдно и не неловко — он просто чувствует себя хорошо. Иногда хочется веселиться и играть, иногда лежать и обниматься, а иногда тихонько плакать, но в сильных объятиях Тони или Стива. И может быть сейчас, если Питер просто посмотрит на них, ему станет спокойнее и он сможет снова заснуть? — Хорошо, Питер. Но если почувствуешь себя плохо, я сразу же сообщу об этом твоим родителям. Питер кивает. С этим он в целом согласен. Мальчик подходит к своей кровати, роется в ворохе из одеяла, который создал, пока ворочался на постели, и достаёт от туда любимого слонёнка, слегка гладит его по макушке и прижимает к себе. Неуверенно думает ещё пару секунд и всё же выходит из комнаты. Хорошо, что его спальня расположена не очень далеко от главного зала, и ему не нужно никуда ехать на лифте, чтобы добраться до него. Ребёнок крадётся тихо, как мышь, начинает лучше слышать звук работающего телевизора, но его прерывает разговор, который по мере приближения тоже становится громче. Мальчик подходит чуть ближе ко входу в зал и останавливается около стенки, практически сливаясь с ней. Пока не выглядывает из своего укрытия, а просто тихо слушает — Питер отлично научился делать это в отцовском доме, где хороший слух, буквально, помогал ему выжить. — Ему определённо стало лучше, — уверенно говорит Тони. Его голос необычайно серьёзен — Питер ещё не слышал такого тона. Но почему-то он совсем не пугает, а лишь вносит уверенность. — Первые дни он даже совсем не мог заснуть в обед — боялся. Сейчас же уже охотнее ложится на дневной сон и хорошо спит последнее время. — Но он на самом деле очень-очень устаёт, — дополняет Стив. — Я не знаю, хорошо это или плохо… — Он в первую очередь ребёнок, — Питер различает голос Клинта. Сейчас в голосе весёлого человека, который часто ставит розыгрыши над кем-то из команды, не слышно ни намёка на смех. — А дети, причём маленькие, быстро утомляются за первую половину дня и им действительно нужно спать больше, чем взрослым. Около двенадцати часов каждый день, если не больше. — Но все равно, — голос Стива становится тише, — мы переживаем. Он столько всего перенёс, это просто в голове не укладывается… Я боюсь, что прошлое могло повлиять на него больше, чем это видим мы. — Мы обязательно ему поможем. Все, — теперь говорит Баки. Твёрдо и чётко. Как будто он докладывает результаты серьёзного задания. — Честно говоря, я бы всё отдал, чтобы чуть больше времени проводить с Питером. Но не хочу, чтобы он играл со всеми нами, если чувствует себя не в порядке. — Он тоже хочет видеть вас, ребята. Каждый день спрашивает, как у вас дела, — Питер слышит голос папы и понимает, что Стив улыбается. Только улыбка какая-то грустная. — Но боится, что что-то может пойти не так. Мальчик поджимает губы, становится ещё тише, чем мог бы быть — хотя он и без того очень и очень тихий. Кончики ушей начинают краснеть. Питер понимает, что он совершает нехороший поступок. Он подслушивает. А так делать нельзя. Но почему-то ножки словно приклеились к полу, и малыш совсем не может двинуться с места. — И эти кошмары… — вздыхает Тони. — Я помню, как они мне снились после Афганистана. Ужасное чувство. По началу они приходили каждую ночь, но потом стали сниться всё реже и реже, и вот сейчас могут присниться только раз в пару месяцев. Но у Питера… У Пита это не так. Они снятся ему каждую ночь, иногда у него повышается пульс даже во время тихого часа днём. Мы обычно стараемся со Стивом быть рядом, чтобы контролировать это. Питеру нужно отдыхать, чтобы он как можно быстрее поправился. На несколько секунд в комнате воцаряется тишина. Ребёнок думает о том, что может быть, взрослые уже закончили разговор, но в этот момент Стив прерывает молчание: — Как ты помогаешь своим детям, когда им снятся кошмары, Клинт? Бартон тоже молчит некоторое время, видимо, подбирая нужные слова. — Я много с чем столкнулся за своё отцовство, но… С такими вещами как у Питера — никогда… Моим детям могут присниться страшные монстры или зомби, они могут испугаться грома за окном и прибежать к нам с Лорой в кровать. Их фантазия может из-за фильма, который мы смотрели вечером, нарисовать в голове что-то пугающее — но это всё, с чем можно справиться быстро и почти без проблем… Куп и Лайла — обычные дети с богатой фантазией, и в их возрасте свойственно чего-то боятся, потому им и снятся страшные сны, но… у них нет таких травм, как у Питера. Последнее предложение Клинт неосознанно выделяет, и эта фраза колет Питера сильнее, чем самый больной укол у врача. Мальчик не думает, он знает: вокруг и везде его окружают обычные дети, а он — другой. Питер видел такие вещи, которые детям не положено видеть. Он пережил то, что плохо сказалось на нём. И теперь Питер не такой как все. Он странный. Поломанный. Мальчик подавляет всхлип, прижимая ближе к лицу Олли. Он утыкается в его мягкий материал, чувствует, как по щекам стекают несколько слезинок. Очки начинают потеть. Надо срочно уходить отсюда. Питер не хочет, чтобы Стив и Тони нашли его в таком состоянии. Они будут переживать и у них появятся вопросы, почему Пит плачет… Лучше он сейчас просто вернётся в свою комнату, свернется калачиком в постели и сделает вид, что спит. Так будет проще. Малыш начинает вставать, но от долгого сидения это сделать проблематично, плюс почему-то ноги как будто становятся более слабыми, совсем не держат его. Он хватается за стенку, пытаясь приподняться, а затем слышит, как голос Клинта меняется, от чего холодеет всё тело. — Тони… — Что? — Кажется за нами кто-то наблюдает. Питера заметили. Теперь он уже не сможет просто уйти. Собирая всё своё маленькое мужество в кулак, мальчик разворачивается, прижимая к себе слонёнка. Он надеется, что друг спрячет его заплаканные глазки. — Тебе нужно стать шпионом, Пит. Подкрадываешься совсем незаметно, — Баки говорит это добрым тоном, улыбается, а значит, взрослые не сердятся, что Питер вмешался в их разговор. — Нужно поговорить с Наташей на эту тему. Думаю, она точно будет не против обучить тебя парочке приёмов. Питер понимает, что Клинт шутит, поэтому старается улыбнуться. Но это очень тяжело сделать, когда в груди бушует целый ураган. — Карапуз, ты плачешь? Питер и не заметил, как начал слегка всхлипывать. А когда на это ещё и указывают так прямо и так явно, становится совсем грустно. — Что случилось, малыш? — Стив встаёт с дивана и подходит к сыну, потому что тот, кажется, отказывается шевелиться. Тони спешит за ним. В этот момент Баки и Клинт исчезают из комнаты, Питер даже не замечает этого. Он просто продолжает часто шмыгать носиком, пытаясь препятствовать слезам. — Как давно он встал, Джарвис? — Тони явно обеспокоен, а Стив проделывает комбинацию, которой за время, что Питер живёт у них, мужчины научились сполна: аккуратно стянуть с носа сына очки, сложить их и убрать на тумбочку, чтобы они не мешали, когда мальчик будет утыкаться в плечо кому-то из родителей. — Около десяти минут назад, сэр. — Все было в порядке? Никаких приступов, испугов из-за кошмара? — Нет, сэр. Сон Питера проходил спокойно. Тони поднимает малыша на руки, тот сразу же стыдливо прячет личико в его футболке. Стив же озадаченным взглядом смотрит на часы. — Тогда почему он не в постели? — Я не знаю, Капитан. Лучше вам узнать это у самого Питера. Но сам Питер пока не в состоянии как-то ответить на вопросы. Он правда старается сдержаться, даже не понимает, почему начал плакать. Просто он очень сильно устал, совсем не выспался, ему грустно, и, наверное, немного страшно, и… — Тш-ш-ш, Пит. Мы рядом, — Тони целует его в макушку, поглаживая по спинке. — Ты чего дрожишь-то? Холодно? — папа мягко интересуется, задавая вопросы совсем негромко. Стив тут же выходит из комнаты, пока Тони безуспешно пытается успокоить их сына. С одной стороны Питер не начинает плакать сильнее, но с другой — и не перестаёт совсем. Что-то непонятное. Кажется, он сильно выдохся за последнее время. — Хэй, а смотри, что папа принёс, — мужчина говорит тихо, почти на самое ушкое. Мальчик слегка поворачивает голову и видит, что перед ними стоит Стив, раскрывая мягкий плед, который взял из его комнаты. — Пойдёшь к папе, приятель? Роджерс подхватывает ребёнка, что начинает тянуться к нему, закутывает в плед. — Вот так. Сейчас станет теплее, малыш. Стив опускается на качели, слегка раскачивается, чтобы не было слишком сильно, и поглаживает Питера через одеяло. — Иногда нам всем нужно просто поплакать, — мягко говорит мужчина, пока мальчик всхлипывает у него на плече. — Всё хорошо, Питер. Мы здесь, с тобой. — Хочешь чего-нибудь, карапуз? Может, горячего какао? — спрашивает Тони. Ребёнок же только качает головой, стараясь ровнее дышать. Сейчас в тепле и папиных объятиях, ему начало становиться чуточку легче. Стив прижимает сына сильнее к себе, и теперь Питер лежит на нём. — Просто закрой глазки, малыш. Мальчик делает и это, чувствует лёгкие поглаживания по спинке вверх и вниз. Вверх и вниз. Как будто Питер — котёнок, а Стив гладит его. Дыхание становится ровнее, Питер перестаёт всхлипывать. Остаются только периодические шмыгания носиком. Мальчик неловко распутывается из пледа, но всё равно остаётся завёрнутым в него. Зато теперь может говорить, потому что рукам больше ничего не мешает. «Я прервал ваш разговор?» У него очень, очень виноватый взгляд. И Тони просто не может вынести его. Он забирает сына из рук мужа, снова пересаживаясь на диван. Стив подходит к ним и садится с другой стороны. — Мы живём под одной крышей, приятель. Нет такого разговора, который мы бы не могли продолжить чуть позже, — Старк большим пальцем вытирает пару слезинок, которые застыли на щеках у Питера. «Всё равно… простите. Я правда не хотел подслушивать. Я знаю, что это не хорошо». Питеру стыдно. Ему правда очень стыдно за то, что произошло. Тони и Стив обеспокоенно переглядываются. — Лучше скажи, как много ты успел услышать? Питер думает некоторое, но знает, что лучше не врать, да и делать это бесполезно. «Что мне стало лучше, но у меня кошмары. И что не всё в порядке». Ладошки слегка дрожат, пока мальчик говорит об этом, поэтому он прерывается, опуская взгляд вниз. — Малыш… — Стив целует его в макушку, слегка задерживаясь в таком положении. Он не убирает ладони с плеча сына. «Мне не перестают сниться кошмары. Со мной что-то не так. Я сломанный». — Что? — как-то разбито спрашивает Тони. — Нет, нет, Пит, это со всем не так, — мужчина выглядит так, как будто обдумывает что-то очень и очень серьёзное, а затем произносит тихо, но твёрдо. — Пит… Я тебе скажу сейчас правду, хорошо? Не буду лгать. Потому что я знаю, что ты очень умный мальчик и точно меня поймешь. Питер кивает. Чувствует, как Стив мягче сжимает его в поддержку, а руки Тони нежно лежат по бокам, придерживая его за плечи. — Умничка, — хвалит его Тони. — Пит… То, что тебе сняться кошмары спустя такое большое количество времени — совсем неплохо. Вовсе нет. Точнее, это конечно же ужасно, что тебе страшно каждую ночь, но это нормально. Так бывает. Иногда каждый из нас чувствует себя не в порядке. Ты пережил то, что… человек не должен переживать. Любой. Не важно большой он или маленький. И это сказалось на тебе… Это просто то, что свойственно любому человеку. Иногда какие-то страхи оказываются сильнее нас. Но мы можем преодолеть их. Вместе. Ребёнок слушает все эти слова с замиранием сердца. Возможно, ему действительно было необходимо их услышать, чтобы почувствовать себя лучше. Но… Питеру не то чтобы становится легче. Но он хочет поговорить. «В детском доме я занимался с психологом. Её зовут Мисс Джонсон». — Тебе нравилось с ней заниматься? — участливо спрашивает Тони. Мальчик задумывается на пару секунд. «Наверное, да». — И что вы делали? «Она помогала забыть мне ту ночь». Питер замирает, и, кажется, задерживает дыхание. Если бы не планомерное дыхание Стива за спиной, ему бы, наверное, стало ещё хуже. — Малыш, нам так жаль, что ты испытал всё это, — искренне говорит Стив. — Если бы мы только могли забрать твою боль… Мальчик глубоко дышит носом — так, как ему велела делать Мисс Джонсон, если он снова начинал погружаться в свои воспоминания. Проблема в том, что очень часто, когда Питер снова оказывается в той ночи, изменившей всё, в носу появляется кислый запах крови, от которого начинает тошнить. Почти также, как сейчас. — Сосредоточься на том, что видишь перед собой. Смотри, это мой реактор, — Тони слегка похлопывает себя по груди. Через серую футболку виднеются очертания реактора. — Какого он цвета? «Синий». — Правильно. Молодец. А что он делает? Питер закусывает губу. «Светится». — Отлично. Теперь я. Он мерцает. — Горит, — продолжает за ними Стив. «Мигает». Малышу становится лучше. — Порядок, Пит? Ребёнок кивает в ответ. Стив поглаживает его по макушке, закручивая кудрявые локоны себе на пальцы. «Я… Я хочу снова начать ходить к психологу», — Питер наконец-то произносит то, что хотел сказать очень и очень давно. — Хорошо, — сразу же спокойным тоном отвечает Тони. — К Мисс Джонсон? Или хочешь попробовать кого-то другого? Теперь Питер неуверенно жмёт плечами. — Мы решим этот вопрос, — говорит Стив, снова ведя ладонью по затылку. — Всё будет хорошо. Но малышу как будто бы не становится лучше. Наоборот, он кажется ещё более напряжённым. — Что такое, карапуз? — ласково спрашивает Тони. — Какие мысли ещё мучают твою голову? «Просто, вы все такие сильные и смелые… Я живу в башне супергероев, самый маленький здесь и такой… слабый.» — Пит, послушай, — Стив приподнимает сына и усаживает по другому, так, чтобы он видел его глаза. — Да, в этой башне живут супергерои. Но они такие, как и ты — непростые. Это не монастырь идеальных людей. Это башня для тех, кто ломался… и собирался заново, — Роджерс бросает быстрый взгляд на своего мужа. — Ты самый маленький, но это совсем не значит, что ты слабее остальных. Наоборот, ты очень смелый. Очень очень. Ты самый сильный человек, которого я когда-либо встречал, — со всей искренностью и уверенностью произносит Стив. Питер замирает. Он знает, что у его пап непростая жизнь — у обоих. Стив, например, прошёл Вторую мировую. И стал настоящим героем. Но и до этого, мягко говоря, ему приходилось очень не сладко. А на войне его окружали много героев и отчаянных смельчаков. Стив видел многих сильных людей. Очень многих. Но почему-то сказал, что самый сильный из всех — Питер. — А особо сильным является то, что ты рассказал нам о своих переживаниях, — Тони дополняет его слова, укладывая ладонь мальчику на плечо. — И попросил помощи. Только очень сильный человек способен сделать это. Например, — мужчина выдерживает паузу, — например, мне это тяжело было сделать. Я несколько лет боялся попросить помощи, просто потому что был недостаточно силён до этого. А ты смог, Питер. Ты очень смелый. — И мы поможем тебе, — снова говорит Стив. — Мы поможем тебе всегда и везде, малыш. Потому что ты наш сын. И мы любим тебя. «И я вас люблю». Питер крепко обнимает обоих пап за шеи, а они обнимают его в ответ. Наконец-то становится легче дышать, голову перестают заполнять тревожные мысли. Питер уверен, что справится. Он справится со всеми своими проблемами и страхами. Потому что его окружают и поддерживают самые честные и любящие люди. — Так ну а пока, не хочешь провести время с нашими друзьями? Баки и Клинт много спрашивали о тебе. Им не терпится снова поиграть вместе, — первым молчание прерывает Тони. «Вместе со мной?» — Ну конечно, малыш. Питер не может сдержать улыбку. — Так что скажешь, карапуз? «Я хочу, чтобы Баки и Клинт были здесь». — Отлично, Джарвис, всё понял? — Так точно, босс. Уже через пару минут Барнс и Бартон снова были в комнате. — Хэй, Мегамозг, давно не виделись, — Клинт, казалось, совсем не хочет обращать внимание на заплаканные глаза Питера. Он просто даёт ему «пять» в качестве приветствия, потому что пока мальчик так и не покинул объятия Стива. — Согласен с Клинтом, — Баки тоже улыбается ребёнку. — Чем хочешь заняться, Питер? Питер серьёзно задумывается над этим вопросом. Они могли бы пойти в зал или поиграть здесь в космические войны — но это всё слишком активные дела. Сейчас хочется чего-то более спокойного и приземлённого, но не менее интересного. «Мы можем приготовить что-нибудь?» — О, это прекрасная идея! — поддерживает Клинт. — Хочешь чего-нибудь сладкого или солёного? «Сладкого». — Хм… Панкейки? Питер качает головой. — Торт? — Кексы? — Мороженое? Каждый накидывает свой вариант, но мальчик продолжает настойчиво качать головой, сильнее улыбаясь, когда ни у кого не получается попасть в то, что он загадал. Это походит на весёлую игру, взрослые тоже веселятся. — Может быть, печенье? — предполагает Баки. Питер активно кивает. — Я знаю отличный рецепт! — продолжает Барнс. — Мы со Стивом часто готовили по нему после школы. — Ты вспомнил о медовых печеньках? — спрашивает Стив. — Они самые. — О-о-о, — предвкушающе тянет Стив. — Я уже успел забыть их вкус. — Пора напомнить, — Баки хлопает друга по плечу. На Питера возвращают очки и наконец они все вместе идут на кухню. Уже через полчаса она становится больше похожа на поляну, присыпанную снегом, потому что перестаёт быть блестящей и чистой прямо как в тот день, когда Питер впервые готовил на этой кухне вместе с папами пиццу. Тони надевает на себя фартук с надписью «Лучший технолог (и папа)», изо всех сил пытается, кажется, не взорвать миксер. Клинт, со средоточенным лицом, больше похожим на того, кто вот-вот получит стрелу в глаз, нежели печенье в рот, раскатывает тесто. Рядом с ним Баки стальной рукой очень осторожно держит крошечную формочку в виде звезды, периодически прикладывая его к готовому тесту. В центре этого кулинарного вихря на небольшой табуретке, стоит Питер. Его глаза, широко распахнутые от восторга, бегают от одного Мстителя к другому, он старается помочь всем и сразу и у него на самом деле получается это сделать. Его кудрявые волосы уже слегка присыпаны мукой, а пухлые щёчки покраснели от предвкушения. — Смотри, Пит, — Баки отрывает немного теста, начинает катать шарик. — Сначала делаешь вот так, потом укладываешь тесто на противень и слегка прижимаешь. — А последний штрих — это орешек в центре печенья! — дополняет Стив, добавляя пару грецких орехов в центр теста. — Запомнил? Мальчик кивает. — Не сомневался в тебе, приятель. — Ну конечно, он же у нас Мегамозг! Клинт с гордостью треплет Питера по голове, а потом встаёт чуть сзади него, помогая повыше закатать рукава коротенькой кофточки. — Будем вместе месить тесто? «Да». — Отлично, Пит. Питер начинает помогать Клинту замешивать новое тесто (его нужно очень много, чтобы приготовить много-много печенья и накормить всю башню), стараясь как можно сильнее придавить его, чтобы смешать пока ещё липкую массу с мукой. — Молодец, малыш! У вас с Клинтом отлично получается, — подбадривает его Стив, который, как оказалось, был гораздо искуснее в вымешивании теста, чем все остальные. Его движения были точными и уверенными, а тесто под руками обретало идеальную форму. — Совсем скоро можно будет сделать ещё печеньки. После замешивания теста Питер сам пробует придать ему нужную форму, и пусть печенье выглядит немного криво, но видно, что оно сделано со старанием и душой. Совсем скоро противень заполнен печеньями самой разной формы: от идеальных звездочек Баки до кривоватых, но не менее красивых творений Питера. Тони загружает их в духовку, после чего поднимает Питера за подмышки, несёт его к раковине. — Уф, опять придётся полвечера от муки отмываться. Мальчик широко улыбается, как будто вот-вот засмеётся. Тони перекладывает его на одну руку, прижимая к себе и держа на весу, а второй начинает аккуратно отмывать лицо сына, которое изрядно перпачкалось. — Принимайте товар, — мужчина разворачивается, держа перед собой Питера, ближе всего к ним стоит Баки. Он вытягивает руки — настоящую, живую, тёплую и искусственную, железную, достаточно холодную, но несмотря на это мальчик охотно тянется к нему. Он крепко обнимает Барнса, утыкаясь ему в шею. От него пахнет крепким кофе и корицей. — Захотел пообниматься, малыш? — с улыбкой спрашивает Стив, на что ему кивают в ответ. Баки с Питером уходят в зал, где устраиваются перед телевизором. Нужно ещё дождаться, пока испечётся печенье, но это не должно занять слишком много времени. Совсем скоро к ним присоединяются и все остальные. Мальчик достаточно сильно увлекается просмотром какого-то диснеевского мультфильма, даже не замечает, как взрослые разговаривают с Джарвисом, но позже видит — Баки встаёт и куда-то уходит. «Куда он?» — с интересом спрашивает Питер. — Проведать тётю Нат, — Тони слегка поглаживает по голове. — Джарвис сказал, что ей стало лучше. И тут ребёнок вспоминает — пока что Наташа всё ещё находится в больничном крыле после миссии. Ему становится жаль женщину — она там лежит уже несколько дней, совсем одна, а ещё наверное ей очень грустно… «Мы должны принести ей печенье». — Что, что, малыш? «Мы должны ей принести печенье. Ей грустно и скучно лежать одной». — Я считаю, это отличная идея, — отвечает почему-то Клинт, мягко улыбаясь. Папы в этот момент переглядываются друг с другом. В их взгляде читается что-то необычное и странное — Питер не понимает, что это такое на самом деле. Но из-за того, что Тони не перестаёт поглаживать его по голове, а Стив сразу уходит проверять печенье, понимает — это что-то хорошее. — Печенье готово! Этой фразы достаточно, чтобы все устремились на кухню, где Роджерс аккуратно ставит горячий противень на доску с первой партией печенья. Приходится немного подождать, чтобы печенье остыло, а затем Питер сам выбирает самые лучшие и красивые печеньки, укладывает их в красивую тарелочку, чтобы отнести Наташе. Клинт в этот момент заваривает чай, и уже через пару минут они все вчетвером заходят в лифт и едут в медблок. — Тук-тук, можно к вам? — Конечно! — Баки сразу отвечает, когда слышит голос Клинта. Но он никак не ожидает, что вместе с ним в комнату зайдёт ещё половина проживающих в башне. В том числе и Питер, который старательно держит в руках тарелку. Мальчик осторожно разглядывает Наташу. Она лежит на кровати, укрытая простынёй, Баки сидит близко к ней и держит её за руку. Лицо женщины достаточно бледное, но на щеках проступает румянец — первый признак восстановления. А ещё она начинает слабо, но искренне улыбаться, когда такая большая компания входит в комнату. — Хэй, привет, — негромко говорит она. — Мы решили, что тебя нужно проведать, чтобы не было грустно, — Клинт передаёт Баки кружку с чаем, а тот ставит её на полку рядом с кроватью. — А ещё накормить кое-чем вкусненьким, — глаза коварно блестят. — И кое с кем познакомить. Наташа смотрит на Питера и тогда начинает улыбаться сильнее. — Привет, малыш. Ты же Питер, верно? Ребёнок кивает. — А я Наташа. Так как руки у Питера заняты, он просто улыбается, чтобы показать, что рад знакомству. — Питер кое-что приготовил, а мы помогали ему. Хотим дать тебе на оценку, — произносит Стив. Мальчик подходит ближе, передавая Наташе тарелку с печеньем. — Вау, — тянет женщина. — Такие красивые! — не долго ожидая, Романофф берёт одну из печенек и кусает её. Оно очень вкусное, почти тает во рту, мёд слегка оттеняется орехами, из-за чего становится ещё лучше. — Такое вкусное! Питер, ты настоящий повар! Чёрная вдова искренне улыбается ему, слегка наклоняясь к мальчику. И тот обнимает Наташу, очень радуясь, что смог поднять ей настроение.