Everything is fucked up / 1

Напомни ка, в какой момент он успел стать частью твоей жизни? В какой момент он из "части" стал медленно перетекать в единственное. В какой момент что-то пошло не так.. В какой чёртов момент клыкастая улыбка, хоть и ранее казавшаяся не совсем уж дружелюбной, стала вселять искренний ужас иногда? Все перестало быть шуткой (хоть и не было никогда) однажды, только когда именно.. После первой крови от подаренной розы, шипы на которой не были обрезаны. После первого отказа. После первых признаков отторжения. После того, как в его взгляде начала видеться не симпатия, а одержимость. И куда привело. К гребанному дому, в котором теперь была заперта, и вроде со всеми удобствами, чёрт бы его побрал, да только мерзость вселяла в душу эта ненормальная его "любовь". Но это прямое проявление фразы "не достанешься ты мне, не доставайся тогда никому", и твой теперь личный Яндере весьма ясно дал это понять, стоило только лезвию блеснуть в холодном свете настольной лампы. Парочка незначительных травм(за которыми, правда, потом следовали долгие извинения) напрочь отбили желание не только сопротивляться, но и жить. Все слезы уже давно выплаканы, а умение подавлять отвращение и страх выработано до автоматизма. Только приходилось ещё вздрагивать, когда в особо редкие моменты отстранения от реальности, вдруг щёлкал замок на двери твоей личной, такой уютной, комнаты пыток. Больше моральных, но изредка и физических, хотя с ростом твоей послушаемости(?) травмоопасность каждой вашей встречи соответственно понизилась, но даже простые касания иногда заставляли до боли сжимать челюсти. А от заботы тошнило, ведь ты уже давно выучила, что за этой маской милого парня скрывался чёртов псих, которого осудить бы по закону, а после за невменяемость сослать в психушку, оттуда как раз не возвращаются. Только вот, как бы и самой с ума не сойти... И судить было за что. Проникновение со взломом, похищение, парочка убийств(в наличии которых за его спиной ты не сомневалась), поджог твоего дома, как ты выяснила по новостям из старого шелестящего радио, так 'заботливо' предоставленного тебе, что бы не скучать. Как и куча книг, начиная от энциклопедий(даже азбука есть, он издевается?), до различных второсортных романов. Ты не прикоснулась ни к одной из них, и теперь они безмолвно стоят на полке, прижавшись друг к другу обложками, блестая своими и новыми, и уже потрепанными корешками. От отсутвия солнечного света становилась даже ещё более тошно, чем от несчастных попыток наладить общение, от ненавистных признаний в любви, которые ты усердно игнорировала. Не понятно было, вечер сейчас, ночь, или утро, все смешалось в один гребанный серый ком дней, проведенных в заточении, прямо как в мультфильме Рапунцель, нелепый постер которого висел на стене, мозоля взгляд своими розовыми красками, вызывая желание разодрать его в клочья. Только вот, не было у тебя ни длиннющей косы, ни столь большого выбора развлечений, да даже несчастного окна не было. Зато матушка Готель была, и точно так же хотелось поскорее выбраться из этой темной башни, увидеть родной дом. Дом... Интересно, есть ли он вообще теперь. Из родительского гнезда ты самовольно сбежала при первой же возможности, желая вырваться в большую, новую жизнь. Съёмная квартира... От нее уже определенно ничего не осталось, как и от твоей надежды, когда оповещая о страшном происшествии, голос так же упомянул два трупа. Два. Гребанных. Трупа. Выговор вынесли в виде "неосторожного обращения с газом, что привело к возгоранию", а жертвами стали...две жительницы этой квартиры... Страшно даже думать об этом, страшно думать о бедной Люси, отдавшей невольно свою жизнь в руки этого психа, а ещё страшнее за вторую жертву. Мало того, что кто-то ещё попал под раздачу безумных действий, так и тебя больше никто искать не будет. Ты мертва. Для всех ты мертва. Настолько сильно захватила безнадежность, ярость и ужас, ненависть вообще ко всему, с силой бросаешь несчастную коробочку с антенной в дверь.. Все информационные связи с миром для тебя ныне закрыты. Для твоего же блага. Мыслей о побеге тоже уже нет. Слишком... Нереально. Ты под наблюдением его голубых глаз практически всегда, даже когда он в другой комнате, когда не рядом, когда только по приглушённым звуками можно узнать о его присутствии. Уходит куда либо крайне редко, а если и приходится, то дверь чуть ли не замуровывает, вот же козел. Через чур умный козел, холодная расчётливость которого настолько точна, будто это и не человек вовсе, а машина, способная просчитать любой твой шаг.

***

— Я все для тебя делаю, все, что бы тебе было удобно. Да, сидеть в четырех стенах может наскучить, но это для твоего же блага, милая. Я люблю тебя, как же ты понять не можешь?! Шипящий, низкий, и столь угрожающий в данных обстоятельствах голос. Горло сжимает крепкая рука, кажется, слегка переусердствуя в своем приступе раздражения, слишком уж сильно перекрывая доступ к кислороду. Даже не замечает этого, лепеча что-то о твоей "глупости", пока в глазах не начинает темнеть, заставляя уже мысленно заранее проститься с жизнью. Конечно, он не убьет тебя. Нет, ты слишком дорогое сокровище, ради которого были принесены такие жертвы(хотя для него они ничего и не значили). Но иногда... Бывает, заносит, и вот, ты уже даже перестаешь брыкаться, когда рука с горла вдруг пропадает. Вместо этого тебя теперь крепко сжимают, прижимая к груди, слышится то ли тяжёлый, то ли грустный, а может все сразу, вздох. Сознание медленно возвращается в такую ненавистную реальность, в которой вдруг среди это сплошной черной полосы, где-то вдалеке мелькает белая, вместе с ощущением согревающегося от тепла твоей кожи, под длинным рукавом кофты, мраморно белого осколка разбитой всего минуты три назад тарелки.