Глава 1

Жизнь

      Я открыл глаза… точнее, осознал, что существую. Это был не просто сон, не фантазия и не мимолётный момент безумия. Это — реальность.       Странная, чужая, пугающе знакомая реальность. Я родился заново. «Как? Зачем? Почему?» — эти вопросы так и крутились в голове, но ответы…       Ответов не было. И быть не могло.       Конечно, поначалу я не мог поверить в происходящее. Слишком ярко, слишком реалистично — казалось, будто это просто очень насыщенное виденье. Но, к сожалению, сны не длятся так долго. Видимо, кто-то всё-таки решил дать мне второй шанс. Но зачем?       Я прошёл через стадию отрицания. Пережил шок. Сменил его на панику. Затем — смирился. Куда деваться? Перерождение оно такое.       Да, по началу было не просто, но когда я понял, в каком именно мире оказался — в душе что-то оборвалось, стало лишь хуже.       Наруто.       Вселенная, где смерть поджидает на каждом шагу, где дети становятся солдатами и убийцами, а «дружба» и «преданность» могут оборачиваться трагедией.       Как тут не впасть в отчаяние?       Но, к счастью, человек — удивительно приспосабливаемое существо. Немного паники, немного истерик — и вот я уже укутанный в пелёнку, лежу смиренно, полностью приняв свою новую судьбу.       Позже же, я начал серьёзно размышлять над всем: это ведь вроде новый шанс, новая жизнь и новый я?       К сожалению, этими мыслями я буду утешать себя ещё ближайшее несколько лет. Но, вот одно, что меня беспокоило по-настоящему на тот момент: угроза войны, нависшая над этим местом. Да, кстати…       Великое солнце восходит над прекрасным островом — Узушиогакуре, Деревней Скрытого Водоворота. Или, просто Деревней.       Понять, что я оказался на острове клана Узумаки, было несложно — намёков и знаков хватало. Особенно для того, кто всю жизнь жил этой вселенной и знал её до мелочей.       Смешно: мне дали второй шанс — а я, возможно, умру в течение пары лет. То ли мне так не везёт во всех жизнях, то ли я сам драматизирую. А вдруг это не каноничный мир? Вдруг здесь судьба пойдёт по-другому? Может, деревня уцелеет. Может, клан выживет…       Хочется верить.       Ведь если даже бабочка может вызвать торнадо на другом конце света, то, может, и один человек способен изменить всё? Конечно, ставить на такого слабого бесхарактерного труса как я смешно, но чем черт не шутит.       Сегодняшний мой день был странный. Необычно суетливый. Господа родители, так скажем, мама и папа — чьи имена я до сих пор не знал — метались по комнате, закидывая в сумки вещи и бумаги. Явно к чему-то готовясь.       Надо бы немного о них рассказать, они были… нормальными. Это звучит глупо, но для меня, человека двадцать первого века, было откровением увидеть в своей жизни, то насколько чистой может быть любовь и забота между людьми. Я этого не понимал, но мое чувство эмпатии это подсказывало — я чувствовал все, их эмоции: тревогу, заботу, привязанность.       Их движения, взгляды, улыбки — всё говорило об одном: они любят друг друга. Они любят меня.       Я не знал, что так бывает.       В прошлой жизни в моей семье ничего подобного не было. И, если быть честным, там вообще ничего хорошего не было. Но это… это уже в прошлом, верно?       Эти новые люди дали мне то, чего я не знал никогда. Тепло. Заботу. Эмоции, которые хочется сохранить навсегда.       Мне срочно нужно узнать, как их зовут.       Я сидел в зале и с любопытством наблюдал за суматохой.       Выводы были неутешительные: похоже, случилось что-то серьёзное. Родители то кричали, то шептались. Мама металась по комнате, тревога буквально ощущалась физически.       Меня же, пугало моё незнание и непонимание происходящего.       Неожиданно, схватившись за живот она закричала.       Ах да — я совсем забыл сказать: моя биологическая местная мама была беременна.       Ситуация резко вышла из-под контроля. Я был в замешательстве. Отец — тоже в панике — метался между ней и мной, не зная, что делать. Наконец, он что-то решив, выскочил из дома с криками.       «Неужели и этот — за хлебом?..» — машинально подумал я.       Но тут в дом вошли две женщины и увели мать.       Отец уже было бросился за ними, но вдруг вспомнил обо мне. Подняв меня на руки, он провёл пальцем по лбу… и мне резко захотелось спать.       Я проснулся ночью. Всё ещё на руках у отца.       Первое, что увидел — он плакал. Слёзы текли по его щекам. Честно говоря, увидев это, мне тоже захотелось заплакать.       Поняв, что разбудил меня, он начал укачивать, вытирая слёзы. Что-то тихо бормоча себе под нос.       Мне стало тревожно. Где мама? Как прошли роды? Что произошло?       Сердце сжималось от необъяснимой тревоги. Паника накатывала волнами. Я начал плакать машинально — хоть и понимая умом, что это бесполезно.       Но тело… тело детское, оно не способно удерживать взрослый разум, а этот разум не способен контролировать эмоции этого тела. Это я осознал почти сразу. Иногда чувства переполняли меня настолько, что я начинал плакать против своей воли.       Но вдруг… детский крик. Пронзительный, громкий — он оборвал мой собственный плач.       Отец взглянул на меня, потом — на источник звука. Поднёс меня ближе. В слабом лунном свете, укутанный в пелёнку, лежал крошечный комок. Кричащий, живой.       Отец посмотрел на меня и произнёс слова, которые изменили всё:       — Кушина. Сестра.