Часть 1

Ланей с раннего детства учат сдерживать чувства и хранить спокойствие при любом развитии событий. Яркое проявление эмоций считается недостойным поведением; неумение держать лицо - слабостью. Вандзи в этом умении превзошел даже совершенного старшего брата: он не плакал, когда не стало родителей, не плакал, когда дядя говорил неприятные вещи про их мать, не плакал, когда брат уехал учиться,не плакал, когда падал их самолет, не плакал, когда его нашли зажатого креслами в салоне, не плакал в больнице, куда его со сломанной ногой и многочисленными ушибами доставили спасатели, не плакал, когда приехал брат и сообщил, что в списке выживших нет того единственного важного для него имени - он и так это знал и уже не надеялся. Не плакал в день похорон Вэй Ина - его тогда не выпустили из больницы, он не был на церемонии. Ни единая душа в мире не знала, как отчаянно рыдал Вандзи в той мешанине обломков, которая еще недавно была самолетом, когда понял, что его единственный друг больше никогда ему не ответит. Дядя организовал ему поездку на каникулы к брату и он естественно позвал Вэй Ина с собой. Тот сначала отнекивался, но после разговора с Лань Циженем согласился. Никто не мог предположить, что из-за тумана и сломанного радара самолет потеряет ориентир и пролетит гораздо западнее аэропорта назначения. К тому моменту, когда пилоты обнаружили эту ошибку, уровень топлива приблизился к критической отметке и экипажу пришлось срочно искать хоть какую-то замену взлетно-посадочной полосе. Когда авиалайнер в полной зловещей тишине давно заглохших двигателей, приближался к земле, сидевший рядом с Вандзи подросток положил свою ладонь на вцепившуюся в подлокотник руку. - Лань Чжань, не бойся. Все будет хорошо. - Откуда ты знаешь? - сквозь зубы процедил Вандзи. - Оттуда. Я же Везунчик Вэй, помнишь? Со мной с тобой ничего не может случиться. Я столько фильмов смотрел про самолеты, двигатели - это фигня, мы просто спланируем на полосу и все дела. Энтузиазма старшего приятеля Вандзи не разделял, но ему очень хотелось ему поверить. И он поверил. Вэй Ин не соврал. Вандзи всего лишь сломал ногу. Не погиб при ударе об землю, когда самолет развалится, не сгорел заживо и не задохнулся, как те, кто оказались запертыми в передней части самолета, не замерз ночью, когда их отчаянно искали спасатели. Не погиб, как сто восемьдесят шесть других пассажиров. Не погиб, как Вэй Усянь. Везунчик Вэй пережил падение самолета, но так не дождался спасателей. Вандзи всю ночь цеплялся за его ладонь, слушал в темноте его голос, рассказывающий обо всем на свете, но так и не понял, что все это время подросток медленно умирал от серьезного кровотечения, деталь внутренней обшивки пропорола ему бок. Он почти не слышал стонов других выживших, криков погибающих в огне и треск пламени. Только спокойный голос, повествующий о людях, которые перерождаются и помнят свои прошлые жизни. Опять какой-то фантастический сериал пересказывал, наверное. Задремав, он разжал пальцы, проснулся от пугающей пустоты и удивился наступившей тишине. Не дождавшись продолжения истории, Вандзи снова вслепую протянул руку в темноте, нащупал знакомую шершавую ладонь и поразился, какая она холодная. Он звал Вэй Ина, дергал за неподвижные пальцы и умолял отозваться. Дураком в свои десять Вандзи не был. Когда утром кто-то откинул кусок обшивки и ему по глазам ударил солнечный свет, Лань Чжань уже знал: он снова остался один. Удивительно: когда-то навязанный старший товарищ его безмерно раздражал, а теперь он бы много отдал за то, чтобы снова услышать одну из его бесконечных глупых историй. Когда Сичэнь должен бы отправиться на учебу, он очень переживал, что младший брат останется совсем один, и дядя пошел на уступки. В доме появился Вэй Ин, воспитанник давних друзей Лань Циженя - семьи Цзян. На несколько лет старше Вандзи, веселый, добрый, совершенно необидчивый и шебутной, он был полной противоположностью Лань Чжаня, но наверное, только такой человек мог пробиться сквозь ледяную броню и целых два года быть его другом. Поначалу друзьями они как раз и не были, Лань Чжань в глубине души презирал мальчишку, который, как ему казалось, изображал радушие за деньги, к тому же он переносил на него негатив, связанный с отъездом брата, словно Усянь пытался занять место Сичэня. Но… Вэй Ин сумел завоевать его доверие, теплым перышком пощекотал по нервам и осел глубоко в сердце. Он учился играть на поперечной флейте и упорно игнорировал программу, а когда не тренировался - постоянно крутил инструмент в пальцах, утверждал, что это помогает ему сосредоточиться. А еще он добавлял в свою порцию столько перца, что кроме него никто не смог бы это съесть. Полное пренебрежение правилами (не справился даже дядя), хитро сплетенные цветные шнурки на обуви (вечный бунт против школьной формы), длинные небрежно забранные в хвост волосы, полное отсутствие воспитания (абсолютный педагогический провал госпожи Цзян) - таким был лучший и единственный друг Вандзи С младшим сыном Цзянов дружбы у него так и не вышло. Цзян Чэн по возрасту был как раз между Вэй Ином и Лань Вандзи, но общей компании у них не получилось. Чэн воспринимал Вандзи как недалекого дурачка: говорит мало, играть не хочет, что с него взять? На приемного брата он смотрел почти также, как Вандзи на Сиченя, но гораздо более трезво и рационально. То есть это тоже была любовь, но без присущих некоторым младшим братьям розовых очков и стремления возвести старшего на пьедестал. В их отношениях не было безусловного обожания и оправдания любых действий, Чэн был в их паре гласом разума, несмотря на то, что был младше. Однако потом вся его рациональность разом отключилась и он в открытую винил Вандзи в смерти Вэй Ина («Если бы ты не потащил его с собой, ничего бы не было»). Он и до этого ревновал к нему своего приемного брата, а уж после… С Цзян Яньли было проще, она любила Вэй Ина и хорошо относилась к Вандзи, с которым тот фактически нянчился, но к моменту авиакатастрофы уже уехала из дома на учебу, а потом вышла замуж за «договорного жениха» - сына Цзинь Гуаншаня. Еще одного, кстати, давнего знакомого и вечного конкурента Лань Циженя. Цзинь Цзысюань у младшего поколения семьи Цзян популярностью не пользовался и был ими же метко наречен Павлином - за любовь к пестрым нарядам и вечное самолюбование, за что оба - и свой и приемный, были нещадно и не единожды наказаны матерью Яньли и Чэна. Став взрослыми они почти не поддерживали отношений, не считая дежурных открыток на праздники, которые чаще всего готовились и подписывались секретарями и помощниками. Оправившись от ран, младший господин Лань вгрызся в учебу, потом в работу и никогда не поднимал тему той катастрофы. На память ему осталась легкая боль к перемене погоды в пострадавшей конечности, недолеченная фобия на самолеты и упакованная в яркую бумагу коробка - последний подарок Вэй Ина на его день рождения («твой дядя меня убьет, конечно, но тебе это понравится, я уверен»), который должны были отметить уже после возвращения. Подарок он в поездку не взял, оставил дома, чтобы открыть в сам праздник, но после больницы долго восстанавливался и почти про него забыл. Нашёл спустя полгода в ящике стола и не смог себя заставить ни распаковать, ни выбросить. Посттравматический синдром - говорили врачи. Горечь потери - понимал старший брат. Глупости все это - подвел черту дядя. Лань Вандзи закончил учебу, традиционно несколько лет набирался опыта на должности простого клерка, потом - руководителя низшего звена, вполне успешно вел пару относительно небольших проектов, ближе к тридцати перешёл на работу к брату и вот уже два года вникал в тонкости семейного бизнеса. Казалось, жизнь вошла в свою колею и больше ничего особо непредсказуемого в ней не будет. Через несколько лет и одному, и второму придется жениться, желательно, чтобы браки пошли на пользу и семье, и бизнесу. Они разделят направления общего дела и будут встречаться несколько раз в год на общих собраниях и по очереди организовывать семейные ужины, настрогают, как бы выразился Вэй Ин, по паре наследников и скучно уйдут на пенсию, передав бразды правления следующему поколению. А потом появилась эта ужасная Мо. Исполняющая обязанности - пока, но никто не сомневался в скором назначении - коммерческого директора и личный помощник генерального директора Лань Сичэня взамен ушедшего на покой пожилого Су Ше. Откуда брат её выкопал, Вандзи толком не понял, девица, несмотря на юный возраст - чуть за двадцать, еще во время учебы начала стажировку и отлично показала себя в одном из филиалов компании и год назад попросилась в головной офис. Нет, мозги у нее были, не поспоришь, не за красивые глаза она свою должность получила. Она отлично разбиралась в экономике, политике и менталитете стран, с которыми компания имела экспортно-импортные отношения, знала, когда не стоит выходить с новыми предложениями, а когда нужно поторопиться и лично курировала команду маркетологов. Отличные оценки, рекомендации, прекрасные отзывы от руководителя филиала, самый молодой специалист в своей области, три языка, включая корейский, плюс старый диалект, эффектная, но не вульгарная внешность, грамотная речь, спокойный голос; с ней было бы весьма приятно работать, если бы не одно «но». С самого первого момента буквально не давала прохода младшему брату своего босса. Нет, она не делала ничего, за что можно было бы обвинить. Она не вешалась на Вандзи, не хлопала глазами, не демонстрировала откровенное декольте и мини, гардероб её оставался сдержанным и деловым. Она не заигрывала с ним, не звонила в неурочное время, но она почему-то всегда была рядом. Вот тут. Буквально за плечом. Секретарь Дзяо И, которая гордо восседала в приемной и формально была общим помощником, её просто обожала: Мо Сюаньюй брала на себя часть ее обязанностей. Нужен стоматолог? Она знает отличного специалиста, сейчас же запишет на прием. Второй господин Лань желает отдохнуть на выходных? Вот санаторий с лечебными курсами, она же видит, его ноге опять нездоровится, а там как раз подходящая программа. Нужно подобрать цветовую гамму для ремонта в его новой квартире? Вот три дизайнера на выбор, лично она рекомендует последнего. Лань Вандзи с удовольствием выбрал бы любого другого из оставшихся, но Мо, черт бы ее побрал, опять оказывалась права: решения и методы третьего подходили ему как нельзя лучше. И да, именно сегодня она так удачно прибыла в офис не на автобусе, а на своей машине и планирует поехать именно в ту сторону, куда надо господину Вандзи, и с удовольствием его подвезет, такси в такой дождь он будет ждать долго. Она придерживала ему дверь, приносила с собой запасной обед, словно зная, что поесть он забудет, и заваривала совершенно бесподобный чай, от которого у него мгновенно переставала болеть голова. Она держала в аптечке единственное подходящее Вандзи обезболивающее и когда оно было ему нужно, а он отчаянно старался этого не показать, тихонько клала на чайное блюдце вместе с кусочками сахара. А еще заранее включала в его кабинете увлажнитель воздуха, зная, что он не переносит сухую атмосферу. Она была везде: на совещании, на пороге его кабинета, в доме дяди, на корпоративном выезде на природу. И везде была к месту, знала все и обо всем и была готова подставить плечо: образно или вполне реально. Словно это она была старше его на добрый десяток лет, а не наоборот. Эта забота душила его, казалось, она читает его как открытую книгу и предугадывает все желания. Причем на старшего брата её забота в таком масштабе не распространялась. Она была так же вежлива, предупредительна, наизусть знала его расписание на месяц вперед, могла поддержать разговор почти на любую тему с инвесторами, заказчиками и их капризными женами, но дизайнера, к примеру, не рекламировала, и таблетки не подсовывала. А еще она солнечно и заразительно улыбалась, так, что хотелось улыбнуться в ответ. Улыбка захватывала ее губы, ползла к ямочкам на щеках, и оттуда - к глазам, которые тут же начинали сверкать, скрывая на дне что-то такое, что мучительно не хотелось отпускать. Ну давай же, улыбнись вместе со мной, это же так здорово, так забавно, давай же, ну?.. Дзяо И, Лань Сичэнь, да даже суровые инвесторы покупались на эту улыбку, и только Лань Вандзи еще сохранял остатки самообладания. У нее были тонкие, очень подвижные - музыкальные - пальцы, в которых с бешенной скоростью вращался длинный карандаш: то в одну, то в другую сторону, - когда она говорила по телефону или о чем-то думала. Это движение почему-то тоже завораживало Вандзи, словно гипнотический маятник, кажется, что еще вот-вот и Мо прикажет что-то и он послушно встанет и пойдет исполнять. А еще был взгляд. Когда она думала, что Вандзи не видит, она смотрела на него так, словно он был чем-то очень дорогим и совершенно недосягаемым, с тоской и страхом потерять. Но как можно потерять то, чем не владеешь? Дураком, повторимся, младший Лань не был, девица явно проявляла к нему интерес вполне предсказуемого толка, только делала это весьма умно, заходила издалека и отказывать ей, пока не прозвучало самого приглашения, было весьма неумно. "Я не разделяю ваш ко мне интерес". "Бог с вами, господин Лань, я не проявляла к вам интерес, это всего лишь вежливость". Да, это было бы весьма неловко. Но и ждать, пока девушка перейдет к главному, было не очень приятно. Взгляд обжигал, тоска выкручивала нервы, а забота вызывала раздражение. В принципе стратегия её была вполне продуманной: зачем пытаться заполучить старшего брата, наследника, который как средневековая венценосная особа не вправе распоряжаться своей личной жизнью, когда гораздо проще и безопаснее нацелиться на младшего, который находится под гораздо менее тяжелым прессом обязанностей, меньше контролируется, тоже вполне обеспечен и даже имеет некие перспективы, если со старшим что-то случится? Думать об этом было неприятно, в глубине души ему хотелось, чтобы его любили просто так, а не за гипотетическое наследство. Откровенно огрызнуться он не мог, воспитание вбито на подкорке, игнор спасал ненадолго, девчонке все было как с гуся вода. Наутро после того, как накануне он захлопнул дверь своего кабинета у нее перед носом, она вновь приветствовала его так радостно, словно они лучшие друзья и не виделись все каникулы. Завести кого-то для отвода глаз было противно, да и кто ему поверит, если чертова девчонка знает о его жизни чуть меньше, чем всё? Месяц на пятый его мучений, когда рабочий день уже закончился и девушка отправилась домой, он попытался заговорить об этом с братом, тот удивленно приподнял идеальные брови: - Мо Сюаньюй? Она отлично справляется со своей работой, я не замечал за ней какого-то слишком свободного поведения. Когда это было? - Я не могу привести конкретный пример, - вздохнул младший брат. - Мне неловко, она словно везде. - Я бы не хотел принимать серьезные меры, - медленно сказал Сичэнь. - Она отлично справляется, у меня не было лучшего работника, но если ты говоришь?.. - Нет-нет, - поспешно заверил Вандзи, - не надо, я, должно быть, просто устал и навыдумывал себе всякого… Он уже почти дошел до двери, когда голос старшего брата остановил его: - А если все обстоит так, как ты думаешь, что лично ты думаешь об этом? Ты бы хотел?.. - он не договорил, Вандзи покачал головой. - Почему? Она не в твоем вкусе? Или дело в разнице положений? - Она - не то, что мне нужно. Это все глупости, я сделаю так, как велит дядя. - Или я. - Что? - Я - твой старший брат и скорее всего именно я буду организовывать твой брак. И пока я готов прислушаться к твоим желаниям. Лань Вандзи окаменел. - Мои желания ничего не значат. Никто не сможет их осуществить, так что мне всё равно. Человек, которого я бы хотел видеть в этой роли, на моё предложение не ответит. И коротко поклонившись, удалился к себе в кабинет, оставив совершенно изумленного брата в полном шоке. Он был настолько погружен в свои невеселые мысли, что не заметил, что дверь в кабинет приоткрыта и Мо Сюаньюй, которая вернулась за зонтом, отчаянно закусывает костяшки кулака, чтобы не разрыдаться в голос. Когда Лань Вандзи собрался идти домой, в приемной уже никого не было.