Часть 9

Цзян Чэн ненавидит чувствовать себя идиотом. Но когда дело касается Юй, он чувствует себя идиотом регулярно. - В смысле? Не Хуайсан улыбается. - Юй - это же Вэй Ин? В прошлой жизни она была твоим братом, а в этой - вы снова родственники? - Не совсем, - признается Цзян Чэн. - Мы встретились случайно лет десять назад и я его… её… - … узнал? - Да, - растерянно подтверждает тот. - Я так и думал, - Не Хуайсан понимающе кивает. - Вы с Вэй Ином были близки в его прошлой жизни, вот его душа и теперь к тебе потянулась, а ты - к ней. Лань Вандзи тоже знал его еще тогда? - Да, через полгода после лагеря дядя Лань Вандзи искал для него компаньона, отец предложил Вэй Усяня, он два года заботился о мелком Лане. Я тогда жутко ревновал, если честно, - признаваться почему-то очень легко, - а они сдружились, несмотря на пять лет разницы, все свободное время вместе проводили. Они тогда летели на каникулы к старшему Ланю, когда… ну, ты понял. - Ну разумеется, у меня нет шансов, - нимало не расстроившись подытожил Не Хуайсан, - они связаны еще с тех времен. Родственные души, небось? - Цзян Чэн пожал плечами. - Поверь мне, это всегда со стороны видно. Они самые. - Так, с ними понятно, - переходит в наступление Цзян Чэн. - А что насчет тебя? - Меня? - Откуда ты знаешь про прошлые жизни и все такое? - О, - ничуть не смущается Не Хуайсан. - Я тоже из таких. Ну, которые помнят. Нас очень мало, может и больше, чем я думаю, но сам понимаешь, мы на каждом углу об этом не кричим, особенно по нынешним временам, можно и в отдельную палату загреметь. Но мы друг друга чувствуем, в прямом смысле - при первом касании, ощущения, прямо скажем, не очень приятные, словно током по нерву бьет. При повторном такого не бывает, только первый контакт. У меня такое было тем летом с Вэй-сюном, но я тогда еще не все вспомнил и не понял. Потом только сообразил, но вы адрес не оставили, я вас не нашел. Кстати, есть хорошая новость: если этот Лань Вандзи и правда ее родственная душа, это последний раз, когда она вспоминает свою прошлую жизнь. - Почему? - это довольно глупый разговор посреди темного двора в третьем часу ночи, но Цзян Чэн намерен расставить все по местам. - Потому. Иди спать, этот разговор не для тебя, - и видя, что тот пытается спорить, разворачивается и идет к машине, - ну честно, Цзян-сюй, иди спать. Завтра все вместе это обсудим. И прежде чем Цзян Чэн придумает очередной вопрос, садится на заднее сиденье машины и захлопывает за собой дверь. А в больнице несколькими часами ранее разыгралось очередное шоу. Услышав о матримониальных планах младшего племянника, Лань Цижень впал в неописуемый гнев, что на деле выражалось в том, что он цедил сквозь зубы и смотрел куда-то поверх голов племянников. - Вандзи, что я слышу? Ты намерен жениться на этой.. этой… - … дочери торгашей, - подсказывает Мо Сюаньюй. Лань Сичэнь бросает на нее осуждающий взгляд, второй Лань - обожающий. Младшему вообще море по колено, он сжимает ее руку и выглядит как счастливый идиот. - После всех тех достойных девушек из почтенный семей, с которыми я вас с Сичэнем знакомил? Каждая из них была бы рада породниться с нашей семьей и они отвечали всем высоким фамильным требованиям… - Да, дядя, - отвечает нахальный, но счастливый младший племянник. - Я в самом деле намерен на ней жениться. Лучше бы завтра, но госпожа Мо из благонравной традиционной семьи, боюсь нам придется пройти весь путь помолвки. С другой стороны, - задумчиво произносит Вандзи, - у меня будет время на то, чтобы нога зажила и я смог принимать более активное участие в самом празднестве. - … и в том, что будет после празднества, - шепотом уточняет Юй, за что удостаивается уже трех эмоциональных взглядов: осуждающего, обожающего и испепеляющего. - Сичэнь, но ты-то куда смотришь?! - Я смотрю на внучку господина Яо, думаю сделать ее вашей старшей племянницей. Она из вашего списка, а значит заранее вами одобрена. Наша фамильная честь вполне переживет, если один из нас женится просто по любви, не сличая невесту со списками. Я обещал Вандзи учесть его пожелания, дядя. А Мо Сюаньюй воспитана, умна, образована, и к тому же сегодня она спасла их обоих. Лань Цижень озадачен. Племянники несут какую-то чушь, всегда покорный Сичэнь готов потакать Вандзи, всегда сдержанный младший как с катушек слетел, а ранее скромная девица хамит напропалую. - Насколько я понял из твоего не очень связного рассказа по телефону, их вытащил твой клиент и сын Цзянов? - Да, но о том, что они похищены, мне с риском для жизни сумела сообщить сама госпожа Мо. Она же устроила так, что мы смогли отследить ее телефон. - А когда я ногу повредил, она меня вытащила, дядя, - подал голос Вандзи. - Рисковала собой, но вытащила. Так что чтобы ты не говорил, моя жизнь принадлежит ей. С самого начала и до самого конца. Мы родственные души, я это знаю. Я ее чуть там не потерял и больше терять не намерен. - Лань Чжань, - восторженно шепчет девица и прижимает их сплетенные руки к своей груди. - Это твои самые длинные речи на личные темы за всю жизнь, знаешь об этом? - Мгм… Лань Цижень изволит гневаться. Лань Сичэнь умиляется. Лань Вандзи… просто счастлив. Он и Юй ведут себя так, словно в мире вообще больше никого нет, смотрят только друг на друга, то и дело ахают и шепчут какие-то глупости. Медперсонал, сгрудившийся в дверях, вообще-то пришел возвращать одних в палаты, других - выставлять за пределы клиники по причине окончания времени для посещений, но теперь перешептывается, хихикает и попискивает от восторга. На смене сплошь молодые медсестры, поклонники ромкомов и дорам, они приходят в умиление от подобных сцен. Лань Цижень наконец собирается с мыслями, поглаживает бороду, внимательно смотрит на младшего племянника, на девушку, на их сплетенные руки, потом на старшего, который, как правило, не склонен к поспешным выводам, но теперь взирает на молодую пару как некое откровение, и в его темных глазах загорается понимание. Это еще не принятие, но первый шаг к этому, почти согласие. - Вот оно что… Пойдем Сичэнь, нам с тобой, кажется, есть что обсудить. Чем, говоришь, занимаются её родители?.. - Могу я узнать, по какому поводу здесь внеплановый консилиум? - уточняет строгий, чуть заикающийся голос. Медсестры как испуганные кролики исчезают в коридоре и соседних палатах, а к кровати Вандзи подходит молодой человек в медицинском костюме. Он намного ниже Сичэня, стройный, широкоплечий, у него сильные руки и уверенная походка. А еще он кого-то Вандзи напоминает. У него нет бейджика, но знакомая манера разговора и профессия (династия, да) дают четкую подсказку. Врач быстро осматривает пациента на койке и переводит взгляд на пациентку рядом: - А-Чэн просил убедиться, что ночевать ты будешь в своей палате. Равно как и господин Лань. За дозы снотворного каждому мне обещаны отдельные плюшки. Сестрам нашим я уже позвонил, поедешь восстанавливаться в загородный дом, они все приготовят. - Предатель, - сердится Юй. - А меня ты спросить не хочешь? - Я, может, и хочу, но а-Чэн грозился переломать мне ноги, а мне они дороже твоей личной жизни и твоей уязвленной гордости. - Нин-сюн, имей совесть!.. - Без разговоров, - он выпроваживает её из палаты и уже на выходе подмигивает Вандзи, - Будь хорошей девочкой, и я вас обоих выпишу завтра на утреннем обходе. Лань Цижень и Сичэнь, которых просто проигнорировали во время этой вопиющей демонстрации медицинской силы, удивленно переглядываются. - И что это было? Лань Вандзи тоже озадачен. Но обещание врача приятно греет душу, он сползает по койке вниз, укрывается и демонстрирует стопроцентное желание заснуть. Сичэнь гладит его по здоровой ноге через одеяло и на выходе вежливо пропускает дядю вперед. В этот момент дверь в палату снова распахивается, Юй ужом проскальзывает мимо старшего Ланя, буквально у него подмышкой, берет в ладони лицо Вандзи, на какую-то секунду прижимается лбом к его лбу, быстро чмокает в уголок рта и под гневный вопль молодого врача вновь вылетает в коридор. Жалюзи на окне, потревоженные резким порывом ворвавшегося из коридора воздуха, недовольно шуршат, словно ворчат. Вандзи блаженно жмурится. Лань Цижень готов забрать свое почти согласие назад. Утром отчаянно зевающий Цзян Чэн отдает Юй сменную одежду, дожидается окончания опроса полиции и только потом сообщает о вчерашнем разговоре с Не Хуайсаном. Юй обескуражена. - Я тоже почувствовала разряд. И тогда, и сейчас. Еще не поняла, откуда он. Раньше тоже иногда такое было, и в этой жизни, и в предыдущих. Просто я никогда не задумывалась, а те люди ничего не говорили. Значит я не одна такая? - Незнайка говорит, что вас немало, просто вы не афишируетесь. И еще сказал, что это последний раз, когда ты помнишь. - Почему? Нет, я не в претензии, мне и самой страшно иногда, но все-таки? - У него спроси, вон он идет. Не Хуайсан и впрямь приехал, как и обещал. Он внимательно посмотрел на Юй, на Вандзи, и усмехнулся. - Родственные души, да? - Да, - твердо отвечает Вандзи и берет ее за руку, повинуясь собственническим инстинктам. - Ты еще тогда понял? - Еще тогда. - Слушай, ты всегда такой разговорчивый? - хохотнул Хуайсан. - Я тебя пну, - предупреждает Юй. Не Хуайсан поднимает руки в шутливом “сдаюсь” и плюхается на стул у кровати Вандзи. - Расскажи мне, - просит Юй. - С чего бы начать?.. - Незнайка барабанит пальцами по губе, потом решается. - Значит так, три жизни назад у меня была юбилейная, так что я сейчас живу двадцать восьмую жизнь, а ты? - Ого! Я помню десять четко и еще примерно столько же - размыто, отдельными эпизодами. - Чтобы понять, нужно вспомнить самую первую жизнь, ту, в которой нет лишних воспоминаний. У меня там… тогда… тоже был старший брат. Он был убит, я знал, кто и как, но ничего не стал предпринимать. Струсил. Убийца не понес наказание. Теперь я болтаюсь из века в век, жизнь за жизнью и пытаюсь понять, что я должен сделать, чтобы закрыть свой кармический долг. Кому-то помочь, как вам сейчас? Кого-то покарать? В следующей жизни пойду в прокуроры, вдруг поможет. Ну так какая твоя жизнь - самая первая? Юй задумывается. - Она из тех, которые я помню не четко. Там было… много горя. Люди в старинной одежде, в ханьфу в основном, женщины со сложными прическами, мечи, знамёна… - она прикрывает глаза, голос начинает дрожать, и Вандзи переплетает свои пальцы с её. - Пожар, пахнет дымом, кровью и горелой плотью - горит… мой дом. Странные люди-монстры с пустыми глазами и серой кожей, мертвые, но они ходят и убивают. У какой-то женщины руки по локоть в крови - в моей крови, она что-то из меня достала, но это не ребенок, потому что я - мужчина. Костры, палаточные лагеря, много крови, была война. Я играю на флейте и меня боятся. Измученные, закованные в цепи люди под проливным дождем, мертвые тела и живой ребенок. Странное место в горах, пустое и безжизненное, эти же люди с лопатами. Лань Чжань… - Я здесь. - Нет, я тебя не зову. Я тебя… помню. Ты там был! - Я? - Он? - Ну да, - Юй торопится, она впервые заглянула так далеко и теперь еще сильнее зажмуривает глаза опасаясь потерять картинку. - Лица остальных размыты, голоса как через тряпку, но тебя я вижу и слышу хорошо. На тебе такой же древний наряд, только белый, и у тебя меч. Ты пытаешься меня в чем-то убедить, сердишься, а потом я делаю что-то плохое, меня преследуют, и ты пытаешься меня защитить. Но меня… все равно убили. Юй открывает глаза. Она плачет, Вандзи ерзает по койке, он ничего такого не помнит, но очень переживает, что не может утешить, успокоить. Юй обнимает его за шею, как маленькая, и несколько минут сопит, ощущая, как теплые руки гладят по спине. - Все понятно, - говорит Незнайка. - Вы были предназначены друг другу еще тогда, но по независящим от вас причинам не вышло, вот вас судьба и сталкивает снова. А память о прошлых жизнях нужна, чтоб вы снова друг друга узнали. - А почему помню только я? - Потому что ты умерла первой. А теперь твой Лань Чжань тебя догнал, и вы, если выполните план мироздания, то перестанете гнаться во вселенной и времени друг за другом и начнете уже рождаться рядом. И да, ты поймешь, что все сработало, уже сейчас, в этой жизни. Старые воспоминания будут меркнуть, постепенно ты забудешь прошлые жизни. Будешь помнить, что живешь не впервые, но подробности будут тускнеть. - А в чем выражается выполнение плана? - уточняет Цзян Чэн. - Они ведь уже были знакомы в прошлый раз. - Так то - знакомы. Это за выполнение плана не считается. - А что будет считаться? - не унимается Цзян Чэн. - Откуда я-то знаю? - поражается Не Хуайсан. - Откуда мне знать, какие у вселенной на них планы? Может, чтобы они друг друга лично поубивали, а может ровно наоборот - любовь до гроба, секс, свадьба, дети… - Секс… - пискнула Юй и залилась румянцем. - Дети… - вторит ей Вандзи. Цзян Чэн и Не Хуайсан смотрят на них с сочувствием. - Как бы там ни было, поздравляю с воссоединением. Чур я называю вашего первенца, - заявляет Незнайка. - В конце концов, это я твой телефон отследил, да и вообще я твой собрат по несчастью. Или по счастью, смотря как к этому относиться. Ну, мне пора. Брат свяжется с Лань Сичэнем через пару дней, но лично мне он сказал, что демонстрации вашего инструмента ему уже хватило. Лань Вандзи, имей в виду, тебе очень повезло. Вэй Усянь был классным парнем, но тебе достался главный приз с подходящим для долгой совместной жизни комплектом органов… Цзян-сюй, не бей меня; на правду не обижаются… Всех благ, - и нагло расцеловав всех троих, Не Хуайсан исчезает. - Пошляк… - ворчит Юй и трет щеку. - Имейте в виду, сначала официальное оформление, а потом уже организовывайте мне еще племянников! Юй выдергивает из-под Лань Чжаня подушку и швыряет в Цзян Чэна. Попадает в итоге в только что подошедшего Вэнь Нина, который возвращает предмет на место, помогает Лань Вандзи с высотой костылей и отпускает всех троих с миром. Первым делом они едут в квартиру Лань Чжаня. Юй уверенно проходит к комоду в спальне, достает коробку в синей бумаге, которую обнаружила еще тогда, когда привезла нетрезвого Вандзи домой, и протягивает хозяину. - Теперь откроешь? - Я уже знаю, что внутри, ты сама сказала. - Ну и что? Лань Вандзи спустя двадцать три года наконец разрывает упаковку, под которой скрывается обычная картонная коробка, а в ней: тетрис с давно севшей батарейкой и пожелтевшая от времени самодельно нарисованная открытка, вместо поздравления в которой написан текст той самой песни. Вандзи ловит себя на том, что не читает, а напевает, а Юй тихонько ему вторит. Цзян Чэн мысленно ругает себя за то, что не остался в машине, а поперся следом и теперь вынужден терпеть эти сопли. А в глубине души завидует, в его отношениях с Вэнь Цин с момента свадьбы все ровно и гладко, но никакой романтики. Он слишком суров, она слишком прагматична. Решено, думает он, разберемся с этими двумя, рванем в отпуск. Дикарями. Нет, в самый суперский отель, чтобы из номера - прямо в океан. И снова поженимся - прямо на пляже, как в том каталоге, который Цин и Яньли рассматривали. И привезем оттуда малыша, крохотное похожее на мышонка существо, которое девять месяцев будет неотъемлемой частью Вэнь Цин. Потом Юй звонят её родители и осторожно просят срочно приехать домой. В голосе матери такая паника, что отказать ей невозможно. В доме Мо они застают совершенно невозмутимого Лань Циженя и широко улыбающегося Лань Сичэня. Они сидят в современной маленькой гостиной с таким видом, словно находятся на приеме у императора, пьют кофе и самым настоящим образом сватают Мо Сюаньюй за племянника и брата. Рядом с диваном сложено несколько коробок с узнаваемыми эмблемами: техника, одежда, ювелирный дом, на самом верху - лакированная шкатулка с нефритовой заколкой и гребнем - символ помолвки. Со двора в окно заглядывают чьи-то дети, на крыльце и на улице столпились соседи, всем интересно. Во-первых, таких господ в этом квартале отродясь не водилось, во-вторых, самое настоящее сватовство, да еще по старинным обычаям - это всегда любопытно. А уж если все вместе, с учетом личности невесты… Нет, Мо Сюаньюй, безусловно, благонравна, почтительна и уважаема, но чтобы такие люди, как «те самые Лани»? Когда звучит про спасение жизни, многие выдыхают с облегчением, брак в благодарность людям понять легче, чем внезапно воспылавшего страстью к очень небогатой девушке одного из «тех Ланей». - Дочь, а что я должен делать? - шепотом спрашивает вконец ошалевший папа. Мама беспрерывно кланяется и не знает, куда усадить хромого жениха и ржущего Цзян Чэна. - Скажи, что ты согласен. Благодарен за оказанную честь и согласен, - шипит красная как рак Юй, покопавшись в памяти. - А я согласен? - Папа!.. Лань Цижень чувствует себя как минимум отмщенным. За все, что он перенес в палате Вандзи, Юй только что своим смущением перед семьей и соседями возместила ему все убытки. Он улыбается и поглаживает бородку. Цзян Чэн откровенно наслаждается процессом - по той же причине. Подумав, он втихаря пишет сообщение сестре и жене, и вскоре в доме Мо становится еще теснее. Хозяйка дома смотрит на соседей с немалым превосходством: дочь одним махом вознесла ее на недосягаемую высоту по сравнению с местными кумушками. Хозяин размышляет, как извлечь от визита столь важных особ и от нового родства максимум пользы для своего маленького бизнеса. Лань Цижень вслух высказывает пожелания по церемонии. Это больше похоже на требование-монолог, но никто не возражает. Только их родовое гнездо на севере от столицы, Облачные Глубины, деревня их предков. Сичэнь и Цзян Чэн спорят только о времени, один стоит за весну, когда цветет слива, второй за лето, чтобы было тепло. Причем оба это делают просто из спортивного интереса: кто переспорит. Вэнь Цин и Цзян Яньли рассуждают о нарядах: современное или традиционное. Вот они готовы свои убеждения отстаивать чисто по-женски: до первой крови. Когда кому-то из них приходит в голову поинтересоваться мнением будущих новобрачных, их на месте не оказывается. Лань Вандзи еще прихрамывает, поэтому изначально от дома Мо они берут такси, высаживается недалеко от её студии и медленно бредут по тротуару. - Если бы кто-нибудь неделю назад сказал, что вот это все у меня будет, - говорит Юй, - я бы не поверила. Я бы рассмеялась этому человеку в лицо. Еще позавчера мы были так далеко друг от друга, что я не смогла бы до тебя докричаться, я думала, что не нужна тебе, что ты мне никогда не поверишь, а сегодня я уже твоя невеста и мы сбежали с планирования собственной свадьбы. - Мгм. - Что - «мгм»? - Мгм. Я тоже. - Что - тоже? - Тоже не ожидал. Не ожидал, что ты меня любишь, и что я могу, имею право любить тебя. Что мы имеем право на счастье. Юй прижимается к его плечу. - Лань Чжань? - зовёт она минуту спустя. - Мгм? - А ты и вправду меня любишь? Честно-честно? - Честно-честно. - Тогда ладно, Лань Чжань, пусть устраивают, как хотят, да? Порадуем родственников? - Да, как хотят. Я согласен на все, лишь бы с Вэй Ином. С Мо Сюаньюй. С тобой.