Когда улыбается судьба...

      Шедоу бежал в лес. Он не смог отомстить физически, не хватило сил выстрелить. В сумке по прежнему лежал ободок Марии. И туфелька. Он уткнулся лицом в сумку и застонал, кусая губы до крови. Слезы сами собой покатились из глаз. — Мария… — плакал он, чувствуя, как пуля под сердцем напомнила о себе.       Ёж начал истошно вопить. Он вытащил из сумки пистолет и приставил его к груди, прямо к сердцу. «Пусть все закончится… Прямо сейчас… Один выстрел…и всё…»       Он уже готовился нажать на курок, как вдруг кто-то мощным ударом выбил оружие из его рук. Шедоу очнулся от какого-то крика. — Шедоу! Очнись! Очнись, сейчас же! — звучал расплывчато чей-то голос. - Ты с ума спятил?? Стрелять в себя? Черный ёж наконец-то пришёл в себя. — Наконец-то очнулся! — воскликнула Руж. — Тебя Миша ищет! Идём к нему!       Затуманеный Шедоу отправился за Соником и Руж. Друзья привели его к Мише, который был недалеко. — Иди. — с этими словами Руж улетела и увела с собой Соника.       Шедоу подошёл к Мише и тронул его за рукав. — Шедоу? — обернулся Миша и сел на корточки, чтобы быть с Шедоу на одном уровне. — Мне жаль это говорить, но… нету больше твоей Марии… Я искал тебя… подумал… вдруг захочешь попрощаться с ней…       С опущенными ушами Шедоу вошёл в больницу вместе с Мишей. Их пропустили в палату реанимации, где лежала Мария, которую скоро должны были унести навсегда. Она была подключена к какому-то аппарату, на руках были трубочки, на лице маска. Прекрасные глаза девочки были закрыты, личико мертвенно-бледное. — Позвольте ежу побыть рядом с ней… Это последний раз… Пусть побудет рядом сколько надо. он заслуживает этого. — сказал Миша главному врачу, после чего вышел из реанимации в коридор и сел на стул, закрыв лицо руками.       Шедоу лёг около Марии и некоторые врачи, следившие за аппаратом к которому была подключена пациентка, услышали, как плачет зверь. Это были всхлипы, стоны, тихие рыдания. Шедоу обнимал холодное тело девочки и его горячие слезы капали на лицо светловолосой. — Мария… Я сохранил твою туфельку…и ободок тоже… Очнись, пожалуйста… Очень прошу… Девочка моя… Пожалуйста… — шепотом умолял ёж. — Я очень тебя люблю и мне…мне так жаль, что я не успел исполнить твою мечту, малышка… Прости меня… Моя хорошая… Прости меня… — он сильно плакал, обливаясь слезами, затем тихонько поцеловал Марию в лоб, задержал поцелуй на несколько секунд и отошёл с опущенной головой. — Прощай, Мария… Я. никогда… тебя…не…забуду… Прощай…и прости…       Он плакал, плакал и плакал, продолжая обнимать тело Марии, осторожно гладить её волосы, шептать ласковые слова, надеясь, что девочка услышит его и очнётся.       Шедоу искренне не понимал, почему жизнь так жестока с ним. Она не переставала бить его кнутом, преподнося в награду лишь ничтожные крошки от желанного пряника. — Мария… «Пик…пик…пик…» — нехотя запищал аппарат.       Уши ежа тут же тревожно дернулись в направлении звука, врачи засуетились. — Забилось! — яркой птицей прилетело волшебное слово по реанимации.       Врачи взглянули на аппаратуру, которая показала, что маленькое сердечко девочки бьётся. Медленно, тихо, но бьётся! Мише велели забрать ежа и врачи быстро приступили к работе.       Шедоу недовольно фыркал, когда Миша забрал его, но сидел на коленях человека смирно, понимая, что не нужно мешать медикам. — Сиди тихонько, Шедоу. Нужно подождать, дружок. — ласково уговаривал Миша зверя, поглаживая его за ухом. — Миша, мне… страшно… — дрожал Шедоу. — Думай о хорошем, ёжик. Она выживет, она сильная, как и ты. — Но она… маленькая… — Маленькая да удаленькая, есть такое выражение. Нужно надеяться.       Вдруг Шедоу скрючился от боли в груди, схватился за сердце и стал падать с колен Миши. — Что с тобой? — Миша вовремя поймал ежа на руки с мыслями: «А бывает ли у ежей инфаркт?» — Я в порядке. — хрипло сказал Шедоу и, вырвавшись из рук Миши, выбежал на улицу.       Он убежал подальше от людей, взял кинжал, подаренный рыцарем и, вонзив его себе в грудь, опять начал резать себя, вырезая пулю из плоти. Боль разрывала ежа изнутри, но он вонзал в себя острие клинка наконец вытащил злосчастную пулю из груди. Раны стали медленно затягиваться, регенерация делала своё дело. — ШЕДОУ, БЫСТРО СЮДА! — послышался вдруг крик Миши, да такой громкий, что ёж невольно вздрогнул. Подождав, пока регенерация закончит свою работу, Шедоу сидел смирно, наблюдая за тем, как зарастают его раны. Когда все закончилось, Шедоу быстро бросился на зов Миши. — Что случилось? — спросил запыхавшийся ёж. — Тебя Мария зовёт! Быстро!       Человек и ёж пришли к Марии. Она по-прежнему лежала в реанимации на больничной койке, с маской на лице, с трубочками на руках, но она была жива! Её глаза были открыты, она взглядом искала своего друга — чёрного ёжика. — Шедоу… — слабо звала Мария. — Я здесь! Я здесь, Мария! — Шедоу подбежал к маленькой девочке и очень осторожно обнял её. — Мария! Ты жива…! — Шедоу… почему ты дрожишь? Но он не отвечал ей, продолжая обнимать и снова плача, но уже от счастья. — Я так счастлив видеть твои голубые глаза, моя девочка…       Он сидел рядом с нею, нежно играя пальцами с её пшеничными волосами и наблюдая за тем, как щёки девочки начинают розоветь. — Я так волновался… Я боялся, что больше никогда не увижу тебя…       Обнимая маленькое слабое тело, он гладил Марию по голове и держал её за руку. Миша тихо наблюдал за сценой встречи. «Ну не похож он на монстра. Такой ласковый и нежный зверь… Вон как тянется к ней, как любит её… Его просто обидели люди… Вот и взбесился ёж… Эх, Шедоу…» — думал мужчина. — Хороший ты мой… — шептала Мария, поглаживая Шедоу по шипам. — Мыыыырррр… — ответил тот. — Шедоу! — слабо засмеялась девочка. — Ты что же, мурлыкать умеешь? — Я ещё могу научиться мяукать, если хочешь. — пошутил ёж, чем снова вызвал смех светловолосой, более звонкий, чем раньше. — Ну что, если она уже смеётся, значит, скоро переведём её в палату. — улыбнулась врач. — И кстати, мистер ёж, мне жаль вас расстраивать, но вам придется уйти, потому что Марии нужен отдых. — Как скажете. — Шедоу ещё раз обнял Марию и скрылся в коридоре, помахав девочке рукой на прощание.