Возвращение блудного сына

      Итак, когда Шедоу оказался вновь на колонии, к нему радостно бросился забинтованный пёс. Он визжал, лаял, но не прыгал на хозяина — тот научил его так не делать. Однако скулить, вертеться и прыгать от радости не запрещалось, что, собственно, Арк сейчас и делал, всем своим существом показывал, как он рад видеть хозяина. «Я доставил письмо, как ты и просил! Я сделал это! Правда, в болоте едва не утоп и волки прогрызли, но я справился! Я выполнил задачу!» — говорили переданные собачьи глаза и виляющий хвост.       Шедоу обнял дрожащую от радости собаку и чмокнул её в сырой нос: — Умница, умница, мальчик, я знаю, что ты смог! Я верил, что ты выполнишь работу, молодец, Арк! Хороший пёс, очень хороший! Ну-ну, не визжи, успокойся. — говорил он собаке, но Арк не мог уняться — так он был счастлив. — Всё, Арк, лежать. — Собака сейчас же легла, продолжая стучать хвостом по полу. Шедоу обнял пса крепче, погладил за ухом. — Я люблю тебя, Арк, мой хороший… Теперь, место, пожалуйста. Давай, Арк, место!       Пёс лизнул Шедоу руку и ушёл на свою подстилку, свернувшись калачиком. — Шедоу, ты вернулся! — теперь к нему радостно бежала Мария, как Арк несколько секунд назад. — Папа! — Мария! — когда девочка бросилась к нему в объятия, он подхватил ее на руки и, несмотря на раны и слабость, закружил на руках. — Девочка моя… — Я так скучала по тебе! — она опустилась на колени, чтобы быть с ним одного роста и не выпускала из объятий. — Ты получил мою помощь, папочка? — Получил, доча. — улыбнулся Шедоу. — И я очень тебе благодарен, мне пригодились бинты и всё остальное.       Он обнимал её, поглаживая шелковистые пшеничные волосы и играя с ними, любуясь голубыми глазами, сияющими от радости и счастья. Она улыбнулась и светилась, словно живое солнышко. — Я тоже скучал и переживал за тебя, моя хорошая… — шептал он, не в силах отпустить девочку из объятий и не замечая, как уже несколько минут на него смотрит Джеральд, не сдерживая слёз. — Здравствуй, Шедоу. — услышал ёж голос, одновременно знакомый и какой-то далёкий. Голос, которого он не слышал уже много лет. — Мария…кто это.? — шепнул ёж, боясь обернуться. — А ты угадай! — хитро улыбнулась светловолосая.       Ёж обернулся и почувствовал, как сердце на мгновение перестало биться. У зверя пропал дар речи, он во все глаза взирал на учёного и вдруг, заплакав от радости, рванул к нему на руки. — Профессор…э-это…э-это Вы?! Неужели это Вы?! — ёж чувствовал свои слёзы, но сейчас совсем не стеснялся их, ведь он плакал от радости, а плакать от радости — можно. — Да, Шедоу, это я. — шепнул Джеральд на ухо ежу Хаоса. — Я так скучааааал. — всхлипы превратились в рыдания. — Ну не плачь, мой хороший, я здесь, не надо плакать. — учёный осторожно гладил Шедоу по голове и вдруг понял, что несколько шипов на голове не хватает, а именно: один большой главный шип и двое боковых нижних. — А куда это у тебя шипы пропали, а, Совершенная Форма Жизни?! — в голосе Джеральда Шедоу услышал ужас.       Учёный начал осматривать своё творение и всё больше и больше шокировался. — Откуда у тебя столько ран? А почему у тебя…веко рассечено?! «Упс, кажется, я попал…» — напрягся Шедоу. — Ох, сначала мне неприятный сюрприз внучка преподнесла, потом собака, а теперь ещё и сын! Вы что, инфаркта моего захотели, дети?! — Постойте, Профессор… Вы сказали «сын»? Это Вы…мне?! — шептал ёж, чувствуя ком в горле. — Кому ж ещё, чудо колючее? У меня больше нет сыновей! Ох, ёлки-палки, на тебя без слёз смотреть невозможно, Шедоу! В какие приключения ты успел влипнуть?! Да причем так, что лишился аж трёх шипов на голове! — Подождите, Профессор… Я для Вас…сын.? Это… правда? Я не. очередной образец?       Тут Джеральд смекнул, что за все те давние 50 лет он ни разу не назвал своё творение сыном, но и образцом не называл, а просто обращался к нему по имени. И относился к нему, как к родному. И вот сейчас соскочило с его уст это слово «сын», которое заставило ежа чувствовать себя любимым и нужным! — Я тебе потом всё объясню, сынок, мне необходимо сейчас прооперировать тебя, зашить раны, чтобы всё не стало ещё хуже. — с этими словами Джеральд унёс Шедоу в свою лабораторию и вместе с военным хирургом и Крисом приступил к операции.       Военный хирург Воробьев зашивал раны и пинцетом вытаскивал мельчайшие частицы стекла из плоти пациента, Крис следил за сердцебиением ежа и подавал необходимые инструменты и вату, а Джеральд после завершения операции взял у Шедоу анализ крови из вены и к своему ужасу обнаружил в крови бактерии нейро-иммунодефицита. «Откуда у Шедоу нейро-иммунодефицит?!» — билась тревожная мысль в голове ученого.       Он знал, что нужно почистить кровь Шедоу и убить нейро-иммунодефицит, но он не стал торопить события. Нужно немного подождать.       Прошло две недели. Шедоу по прежнему находился на колонии, проводил много времени с Джеральдом, Марией, псом и командой. Он не чувствовал себя лучше. Хоть раны и были зашиты и всё прошло, ежа беспокоило две вещи — отсутствие шипов на голове и ухудшающееся состояние. К нему подошёл Джеральд. — У тебя в крови нейро-иммунодефицит, Шедоу. Кровь необходимо профильтровать и болезни не будет. Ёж вздрогнул, переваривая сказанное. — Ложись на кушетку, сейчас буду делать тебе процедуру, она называется плазмаферез. «Жутко звучит… Почему на меня вечно нападают неприятности?!» — Профессор… Я… Я боюсь… — Шедоу впервые признался вслух, что ему страшно, и теперь он стыдился этого. — Не волнуйся, всё будет под моим четким контролем, я знаю, что делаю. Рядом будут ещё врачи, мы все будем смотреть как проходит процедура. Ты не будешь один.       Шедоу лёг на кушетку, почувствовал, как протирают спиртовой ваткой руку, как вводят иглу в вену. — Профессор…а как будет проходить процедура? — шёпотом спросил напуганный ёж. «Почему я чувствую себя ежонком, которого за ручку привели к зубному врачу?! Шедоу, а ну, соберись сейчас же!» — Шедоу, что с тобой? Тебе плохо? — спросил Джеральд, видя, что ёж еле сдерживается, чтобы не заплакать. — Я хочу, чтобы всё закончилось… — сказал ёж. Только это было совсем не то, что он хотел сказать на самом деле. «Я боюсь, помогите!» — крутились настоящие мысли в голове Шедоу.       И учёный это понял по глазам черного зверя. Шедоу впервые в своей жизни показывал страх кому-то, по большей части он наоборот, старался скрыть его даже от Марии. А тут…страх видно, как на ладони. — Шедоу, я понимаю, что ты боишься, но… — Я не боюсь! — Не обманывай меня, сынок, я все прекрасно вижу. Процедура абсолютно безопасна, не бойся, я рядом.       Необходимое количество крови было взято из вены и кровь начала «гоняться» в аппарате через специальный фильтр, очищаясь. В одно отверстие сливалась кровь с заразой, а в другое отверстие поступила уже чистая кровь, которая вместе с специальным физраствором возвратилась в организм ежа. Так и проходила процедура плазмаферез.       Напряжённый Шедоу почувствовал успокаивающее присутствие Соника — он незаметно проскочил в лабораторию, когда процедура уже шла полным ходом. Почувствовав присутствие синего ежа, Шедоу улыбнулся, расслабился, успокоился и даже задремал. Процедура длилась около часа и пока она шла, Шедоу тихонько разговаривал с Соником. — Соник… Спасибо, что ты сейчас здесь. — Всегда пожалуйста, Шедоу. Друзья всегда должны быть рядом в трудные минуты, верно? — А я друг для тебя? — Шедоу удивился так, что дёрнулся, что очень не понравилось Джеральду: — Воу, лежать, Шедоу! Ты с кем разговариваешь? — С Соником. — не моргнув глазом, ответил Шедоу. — Соник, ты как сюда попал?! — Позвольте мне быть с Шедоу, так ему будет спокойнее. Я его друг! Я буду сидеть тише травы, ниже воды! Джеральд сдержал смех. — Что ж, хорошо, можешь быть с Шедоу. Но очень тихо! Соник кивнул и шепнул Шедоу: — Да, ты мне друг. Хоть ты и бесишь порой своим характером, но когда ты покончил жизнь самоубийством, я очень плакал… Ой, то есть… — запнулся синий ёж. — Я не плакал… — Ну-ну, поверю на слово. — усмехнулся Шедоу — По поводу самоубийства у меня ещё будет к тебе серьезный разговор, Шедоу. — строго сказал учёный. — Не думай, что если мне 55 лет и у меня седые волосы, я глухой. У меня чудесный слух и я слышал каждое слово Соника. — Блин, Соник! — возмутился черный ёж. — Прости… — опустил ушки Соник. Скоро процедура закончилась, к счастью для Шедоу. — Всё! — радостно объявил Джеральд, убирая аппарат и иглу из вены ежа. — Поздравляю, твоя кровь чиста́, Шедоу! Нет больше никакого нейро-иммунодефицита! Но вставать сразу тебе нельзя — нужно отдохнуть. Поспи. — Но я не хочу спать! — запротестовал ёж. — Тогда просто полежи.       Ёж лежал на кушетке, тихо разговаривая с Соником и постепенно чувствуя, как слипаются его веки. Он уснул. Соник свернулся клубочком на краю кушетки и тоже начал дремать. Когда учёный зашёл проведать Шедоу, то увидел милую картину: на лабораторной кушетке спали два колючих комочка — Шедоу и Соник.