Урок 8. "Как мы до этого дошли?"

***

Когда она проснулась, то её глазам открылись высокие выбеленные арки больничного потолка. Был уже вечер, на стенах слабо горели свечи, их пламя колыхалось, подобно танцу маленьких огненных фей. Рядом с её кроватью сидела Тэффи с букетом из чёрных лакричных конфет. Такую гадость во всём Хогвартсе любила только Лилит. — Ты очнулась! — радостно сказала Тэффи и обняла подругу. — Тебе на ногу наложили несколько швов, ты знаешь? — Теперь знаю, — ответила Лилит, шевельнув ногой и ощутив на ней тугой бинт. — Ну жить буду небось. Погоди…а у тебя разве сегодня не должно было быть поезда? Следующий рейс только завтра вечером… Тэффи улыбнулась и положила сладкий букет на постель Лилит. — Не страшно, поеду позже. Я всё равно не смогла бы уехать, зная, что с тобой что-то стряслось… Ты как вообще в лесу оказалась? Я слышала от мадам Помфри, что тебя в больничное крыло сам Снейп принёс. И твоя нога выглядела…ужасно. «Всё же сделал, как и хотел», — подумала Лилит и покраснела. Она вдруг вспомнила, что он сказал ей и что она говорила ему. То самое чувство, состоящее из стыда и отвращения, вернулось вновь и от него изрядно подташнивало. — Я, наверное, днём задремала и залунатила. Ты же знаешь, что я хожу во сне. Видимо, не привязала себя к кровати, забылась… — Хм… А кто же тебя так поцапал? — Я не помню, — продолжала врать Лилит. Пока она не хотела рассказывать подруге, что в последнее время как будто сблизилась с их преподавателем зельеварения, поскольку эта тема сильно её стесняла. — Я думаю, что во сне же распорола ногу об какую-нибудь острую каменюку или ветку. Со мной так тоже часто бывает… Тэффи смотрела на неё внимательно, серьёзно, как будто пытаясь прочесть её истинные мысли. Не всегда ей было понятно, что на уме у её северной подруги, зачем она говорит или делает некоторые вещи, например, смешивает яды, ищет всякую в округе дрянь, читает пыльные странные книги… Ей, южанке, было приятнее говорить с ней об имбирных печеньях, о симпатичных мальчиках, занятиях с мадам Трюк на метле. Что их вообще объединяло, кроме родины и учёбы в Хогвартсе? Быть может, любопытство и некоторое свободомыслие, любовь к знаниям, а также обособленное положение в группе: Тэффи для факультета Слизерин была слишком мягкая и старательная, как будто пришла из Пуффендуя, а Лилит — чересчур нелюдимая, нервная и вечно встревала в какие-то скандалы из-за своей одержимости наукой. Видимо, именно из-за того, что они являлись практически полными противоположностями, они дополняли друг друга и до сих пор дружили друг с другом. Однако сейчас Тэффи ощущала, что её давняя подруга как будто постепенно отдалялась от неё… — Ты, случаем, ничего в последнее время не скрываешь от меня? — прямо спросила она. После продолжительной паузы Лилит свела брови, вздохнула и подняла на подругу сверкающие глаза. — В последнее время со мной чёрт знает, что творится. И я знаю, что из-за этого тебе кажется, что я не доверяю тебе. Прошу, потерпи ещё немного, пока я не приведу все мысли в порядок и не буду готова тебе всё рассказать. И спасибо, что навестила меня… Тэффи покачала головой и вздохнула: — Ну что с тобой делать! Ладно, я подожду, когда ты придёшь в себя. Хоть мне и не хватает наших разговоров по душам… Тэффи спохватилась, когда посмотрела на стрелки настенных часов. — Ой, как поздно! Ты, наверное, хочешь отдыхать? — Немного… — Я приду завтра днём. Не скучай, Лилит. — А я буду тебя ждать. Мне, в принципе, ничего другого не остаётся на протяжении целой недели, не меньше, — усмехнулась Лилит в ответ уходящей Тэффи. Через минуту она осталась совершенно одна в пустой и тихой палате. На пол падали косые лучи лунного света, и ночной лазарет выглядел для Лилит, как склеп. Девушка натянула на себя тонкое одеяло и закрыла глаза. Её тянуло в дрёму, и перед глазами начинали мелькать образы сегодняшнего безумного вечера. Ни дня не проходит без происшествий в Хогвартсе… Однако в один момент её вдруг охватило жуткое ощущение, что на неё пристально смотрят. Лилит открыла глаза и вздрогнула: из тьмы на неё смотрели чёрные, как смола, глаза декана. Он был похож на страшную кладбищенскую статую. — Так вы ещё не спите, мисс Сомнамбулис, — заключил Снейп, оставаясь в тени. — Как я и думал… Лилит было очень стыдно, и она заговорила серьёзно и тихо. — Профессор, прежде, чем вы скажете, что отчисляете меня из Хогвартса, я скажу, что многое из того, что я наговорила вам в лесу, было сказано мной необдуманно. Я не прошу вас оставить меня, ведь я понимаю, что дальнейшее обучение при совершенном мной поступке просто невозможно. Я прошу лишь не трогать Тэффи, она ни в чём не виновата перед вами, вы были правы, — всё, что делала тогда она, придумала делать я, идея зелья тоже была моя… Это была глупая детская шалость, и я рада, что она хотя бы не получилась. Я… очень прошу у вас прощения, хоть и не имею никакого права на него надеяться. А ещё я только сейчас вспомнила, что ещё не поблагодарила вас за то, что вы спасли меня в Запретном лесу… В груди у неё всё сжалось и было до невозможного дискомфортно. Прежде она не оказывалась в ситуации более неловкой, чем эта. Она бы предпочла провалиться сквозь землю, чем находиться сейчас с деканом хотя бы ещё одну минуту. Её давило молчание Снейпа, ей хотелось, чтобы он ушёл или хотя бы что-то сказал. Она не понимала, зачем же так надолго и с таким наслаждением он пришёл её мучать… Лилит украдкой глянула на него и вдруг поняла, что с лица Снейпа всё это время не сходило насмешливое выражение. Ну вот и что же значит эта усмешка? Издевается? Радуется её унижению? — Поразительно, мисс Сомнамбулис, — наконец заговорил профессор и его томный голос слегка отозвался от высоких потолков больничного крыла, — неужели вы снизошли до раскаяния? Должно быть, вам многого стоит пересиливать свою гордость, говоря мне т а к о е… Он медленно обошёл её кровать и сел рядом, на стул у изголовья. Лилит с опаской проследила за ним. — Я согласен со всем, что вы сейчас озвучили, кроме одного момента. Я пришёл к вам в палату не с тем, чтобы отчислять, хотя, быть может, и стоило бы, с учётом, какой кавардак в последнее время вы устраивали. И всё же знайте, что основная цель моего позднего визита, — это… извиниться перед вами. — Как? — Лилит не поверила своим ушам и удивлённо захлопала ресницами. — Но я же… но почему? Снейп нервно мотнул головой и прочистил горло с мрачным видом. Ещё не известно, кому из них труднее было перешагивать через свою гордость! — Конечно же, я увеличил вам часы отработок у мистера Филча вдвое, так что считайте, что ещё легко отделались… Не сбивайте меня с мысли и просто послушайте. Я хотел сказать, что, когда вы отключились на моих глазах, то я был ужасно…озадачен. (Конечно, он не смог сказать «напуган», хотя по выражению его лица подразумевалось именно это). Я подумал, что вы не выдержали давления с моей стороны и поспешил отнести вас к мадам Помфри. Если бы промедлил, то вы бы могли лишиться ноги и восстановить её уже было бы нельзя никакими заклинаниями — так она сказала… Снейп схмурился, продолжительно вздохнул и направил свой вечно задумчивый взор в ночное небо. — Я весь день размышлял о том, как мы оба пришли к этой ситуации. Мисс Сомнамбулис, скажите мне, вы знаете, зачем вообще нам было играть в это бессмысленное сопротивление на протяжении четырёх лет? Нет? А может, вы просто не думали, как и я? Лилит смотрела на сидевшего около неё Снейпа и думала, что он ей просто снится. А он продолжал… — Иногда мне кажется, что в вас и правда есть только ваша заносчивость, упрямство и хамство, а также это глупое желание делать мне всё наперекор. Тем не менее, я всё же ясно вижу, что вы отличаетесь от своих сокурсников не только лишь сомнительным поведением. Я помню, как на первом же моём уроке вы, совсем ещё неразумное дитя, так серьёзно и вдумчиво отвечали на мои сложные вопросы, что это меня, признаюсь удивило. Не так много первокурсников так яростно и живо тянутся к тем дисциплинам, которые веду я, но вы…явно стали исключением из всех правил. Он сделал паузу, чтобы немного наклониться к ней и пристально посмотреть в её белые настороженные глаза. Глаза, которые он уже видел много лет назад, но теперь бы никогда не сказал об этом своей юной ученице… — …что же с вами стало в последнее время, Сомнамбулис? Вы и ранее не были особо послушным ребёнком, вечно впутывались в какие-то неприятности, а следом ещё смели дерзить мне и возмущаться назначенными мной наказаниями, но теперь…вы превратились просто в невыносимую занозу. Вы систематически добивались своего, выводя меня из себя из раза в раз, прекрасно зная, что я никогда не испытывал симпатии к маленьким самодовольным выскочкам, пусть хоть трижды они избранные или гении. Так что же, ответьте мне на милость: весь этот спектакль дерзости и упрямства и правда был всегда лишь для одного меня, так, Сомнамбулис? Та, может, была бы и рада ему ответить что-то вразумительное, но находилась в таком шоке, что даже забыла, как произносить слова: Снейп впервые в жизни говорил с ней не про одну только учёбу и наказания, а про что-то тревожащее и волнующее её саму…про что-то вполне человеческое. Получив от Лилит лишь хмурое недоумённое лицо, Снейп хмыкнул и снова уставился в небо. — Я помню, как сам был в вашем возрасте и учился здесь, в этих самых стенах, на нашем с вами факультете. И да…признаюсь, что в столь юном возрасте мне тоже хотелось должного признания и внимания, если хотите. Уже тогда я был уверен в том, что я талантлив, что я способен на большее, если бы мне дали только сразу себя проявить себя так, как хотелось лично мне… Хе, что же так смотрите теперь на меня, Сомнамбулис? Уж очень похоже на ваши собственные мысли, да? Тот ухмыльнулся, а Лилит покраснела и в очередной раз только промолчала, отводя смущённый взгляд. Она была слишком взволнована, ведь профессор подходил к тому, что она желала услышать все эти 4 года… Ухмылка ушла с его лица, и он вновь стал серьёзен, когда продолжил. — …вы уже должны были заметить, что я не из тех преподавателей, которых удовлетворяет посредственность, поэтому я и не беру в свою группу на 6 и 7 курс студентов, имеющих по моим дисциплинам оценку ниже, чем «отлично». Имейте в виду, Сомнамбулис: вы раздражаете меня всё сильнее с каждым годом, но я всё же великодушно терплю вас, потому что вижу огромный потенциал учёного-зельевара, при всей вашей…любви к опасным опытам и незрелой импульсивности. Если вы умудритесь доучиться до старших курсов, то попадёте в мою профильную группу по зельеварению. И после выпуска, при благополучном стечении всех обстоятельств, конечно же, есть вероятность, что вы станете моей ассистенткой и будете учиться у меня зельеварению высшего порядка как будущий профессор. — Профессор, я… Вы не шутите? — У Лилит от эмоций даже задрожал голос. — Вы мне позволите это после…всего? — Только не зазнавайтесь и не думайте о себе теперь больше, чем вы являетесь, Сомнамбулис, — сухо добавил Снейп, не спуская с Лилит бесстрастного взгляда. — Сейчас вы всё ещё ученица, и в сравнении с тем, что знаю и умею я, ваш уровень владения дисциплиной сейчас довольно поверхностный, а ваше поведение и вовсе никуда не годится. Как вы видите, моё решение стоит на очень тонкой грани, я всё ещё сомневаюсь, что поступаю верно. И в течение следующих лет, начиная с настоящего момента, у вас имеется возможность показать мне, ошибся я в своих оценках насчёт вас или нет. Вам всё ясно, что я сказал, Сомнамбулис? Лилит кивнула, не поднимая глаз на профессора — она не могла показать ему, что у неё заслезились глаза. Только не ему, и только не сейчас… Снейп поднялся со своего места и проговорил в своей привычной отстранённой манере. — Тогда разрешите откланяться. Встретимся на занятиях после весенних каникул. И даже не вздумайте опоздать на мою следующую лекцию. Он успел только развернуться в сторону выхода, как Лилит тихо, дрогнувшим тоном проговорила: — Я не верю, что вы не ненавидите меня, профессор…ведь я же…я вас…всё это время… Почти у выхода Снейп остановился и склонил голову в её сторону. — Нет, — так же тихо, но твёрдо отозвался он, — я никогда не ненавидел вас, Сомнамбулис. Впредь не занимайтесь праздными размышлениями о тонкостях чужой души, тем более моей, — я хочу увидеть только ваш серьёзный настрой и понимание всей ответственности, что на вас лежит как на потенциального кандидата в мои ассистенты и будущего учёного. Это всё на сегодня, что я вам хотел сказать. Лилит проводила строгого декана своими влажными заворожёнными глазами, пока он не завернул за угол и окончательно не исчез в темноте Хогвартса. В её белой голове снова закопошились мысли, мысли новые, странные, волнительные, не дававшие ей спать до самого утра. Ей казалось, что в груди у неё теперь что-то потихоньку теплело…