Глава 27. Лучше бы не слышала

      — Мы ничего не сделаем против Кеннета, ты же это понимаешь? Он та еще заноза в заднице. И власти у него, к сожалению, больше, чем мне бы хотелось. Нет, он, конечно, отлично справляется с обязанностями старосты, но даже мне иногда хочется устроить ему хорошую трепку.       Моргана крепко стискивает руку Оминиса. И хотя они торопятся к выходу, О’Райли приходиться маневрировать мимо парочек и компаний, что замедляет их. Моргана нервничает. В мыслях у неё лишь одно — не позволить Бентлею слишком долго находиться один на один с Себастьяном. Это не приведет ни к чему хорошему.       Только она не понимает из-за кого действительно переживает больше.       — Знаешь, я просто не хочу усугублять. Уверена, что это Себастьян не выдержал и решил поговорить с Бентлеем. Он бы не стал во всём этом разбираться, ему не интересны все эти чувства, сплетни, бессмысленные оскорбления и коварные признания, что это все было коварным планом.       — Как-то подозрительно хорошо ты думаешь о Бентлее.       — Не всё же считать его чудовищем, — Моргана щелкает языком, не скрывая недовольства.       — Сделаю вид, что я ничего не слышал.       И это лучшее, что он может ей сказать.       Пробравшись к дверям, они выходят из зала ровно в тот момент, когда Кеннет и Себастьян скрываются за поворотом, ведущим к выходу во внутренний двор.       — Не похоже, что они собираются драться. Себастьяну бы не хватило терпения куда-то уйти.       — Ты просто плохо знаешь, насколько Себастьян может быть сдержанным.       Возможно, она действительно недооценивает самоконтроль Сэллоу. Однако, палочку первым достанет и наведет точно не Кеннет. У Бентлея не дернется ни глаз, ни рука. Хотя словесную дуэль Кеннет явно предпочел бы вести на публике. Проклятье, О’Райли мечется.       — Идём уже, — Моргана тащит Мракса за собой.       Они минуют лестницу, но в этом коридоре уже никого нет. Дверь закрывается медленно у них перед самым носом. Нет никакой нужды красться, но О’Райли не хочет, чтобы их заметили и устроили воспитательную беседу — подслушивать не хорошо.       — Не понимаю, что вообще между вами происходит.       — Между кем?       — Между тобой, Сэллоу и Кеннетом. Ладно, Себастьян, очевидно, влюблен, но что нужно от тебя Кеннету? Я хоть и не вижу, но могу делать выводы. Он постоянно оказывается рядом с тобой, позвал на бал, чем устроил для Сэллоу настоящую подставу. Если хочешь знать, то он был в бешенстве. Разбил нос достававшему его Уизли.       Слепой, но не глухой. Невыносимо проницательный Оминис когда-нибудь снова прижмёт её к стенке. И это будет не самый приятный разговор. К нему Моргана пока ещё не готова. Но ей не стоит показывать, что Мракс загоняет ее в угол.       — Сейчас ты уже не скажешь так уверенно, что вы с Себастьяном вместе.       — Оминис, почему тебя это вообще волнует?       — Не знаю, может потому что я считаю вас своими друзьями и не хотел бы, чтобы у нас всё развалилось? К тому же, вы использовали запрещённое заклинание, кто знает, захотите ли вы сдать друг друга, если поругаетесь. Нужно за вами присматривать. Я не позволю вам посадить друг друга в Азкабан. Даже если мне придётся ради этого обращаться к родителям. А я не люблю просить их о помощи.       О’Райли тихо хмыкает.       Они выскакивают на улицу, танцевальные туфли тут же промокают от снега. Вдалеке видно как Кеннет и Сэллоу стоят у арки. Последний опирается на стену. Затем резко отталкивается, словно не способен удержать себя на месте. Бентлей же стоит спокойно, сцепив руки за спиной.       Если им не холодно, то Моргана уже чувствует, как зубы перестаю попадать друг на друга, но всё равно ведёт за собой Оминиса, и прижимается вместе с ним в нишу рядом с аркой. Ледяная рука Мракса на плече нисколько не способствует тому, чтобы согреться, но она всё равно не сбрасывает её.       — Что там происходит?       — Тише. Я пока ничего не слышу.       Она вытягивает шею, словно от этого станет чуть понятнее, что там сквозь зубы цедит Себастьян. Ему точно тяжело от разговора. Моргана научилась приглядываться к мелочам. Именно это в Слизерине ей нравится — здесь многие привыкли делать выводы, опираясь не на слова, а скрытые жесты.       — Почему ты рассказываешь мне это именно сейчас? Ни когда всё случилось, а именно сейчас? Я уже точно не сверну с пути, особенно когда я уже достаточно близко.       — Потому что мы никогда не были друзьями, — Кеннет пожимает плечами. — Мне жаль твою сестру. Я уверен, что ты теперь понимаешь это. Но так же я не собираюсь позволять тебе затягивать других учеников в омут за собой. Пожалей Моргану и Оминиса, эти два слепца, как ни странно, идут за тобой. И выбирают вместо себя тебя, а ты готов пожертвовать всем, что тебе дают. На Слизерине так не делают.              — Да ты сам знаешь, что на Слизерине как только не делают.       — И всё же мы защищаем и заботимся о своих. Особенно в такое время, как сейчас.       — Моя сестра тоже со Слизерина, ты же знаешь.       Бентлей кивает. Он разворачивается спиной к ограде, и Моргана едва успевает спрятаться, прижаться к Оминису, тут же получая в ответ недовольное сопение. Однако, он терпит.       — Что говорят врачи? Нет никаких вариантов или вам не хватает…       — Нам всего хватает! Просто дядя уже мысленно её похоронил, хотя она всё ещё живая. Так нельзя.       — Я тоже говорил отцу, что так нельзя.       — Что случилось в конце с твоей сестрой? Где она сейчас?       Моргана слышит, как Кеннет усмехается. Ей не сложно представить, как он расправляет плечи, смотрит, решая, как лучше ответить. И на дне холодных серых глаз невозможно прочитать ничего.       — Она погибла. Не все могут справиться с ликантропией. Убила мракоборца, Кайджела О’Райли, защищавшего её от охотников. А когда пришла все себя, не справилась с чувствами и застрелилась. Мы думали, что она попытается убить себя ядами, но никто не допустил того факта, что у неё был револьвер.       В голосе Кеннета нет ни сожаления, ни печали. Он говорит так, будто рассказывает сухую выдержку из книги, которая потом пригодится для свитка по истории магии. Всего лишь факт, с которым он сам ничего не может поделать.       — О’Райли брат нашей Морганы?       — Да.       Моргана больше не слушает. Она отстраняется от Оминиса, бурчит неразборчивое «извини» и убегает, даже не задумываясь о том, что её заметят.

***

      Спится плохо. И даже не потому что Имельда и Кассандра громко шепчутся между собой, обсуждая обычные вещи: платья, кто с кем пришел и кто когда ушел, как завтра все будут передавать друг другу новые сплетни. Спится плохо потому что в голове не затихают мысли.       Моргана расстроилась, но все равно вернулась в бальный зал. Она станцевала несколько танцев, извинилась перед Оминисом, но на душе осталось всё так же паршиво. Сделала всё это после того, как проревелась в туалете первого этажа.       Однако, некоторые части встали на свои места. Моргана теперь знает, что Кайджел погиб не так, как рассказывал ей отец. Конечно, она догадывалась, что все не просто. Но она и не думала, что Кайджел в один момент сможет отбросить все национальные чувства, верность факультету и идеологии, и станет чьим-то защитником. И ладно бы просто «чьим-то» — обезличенного человека — нет же, связался с сестрой Кеннета. И привязал саму Моргану к Бентлею, сам того не желая.       Теперь хотя бы ясны все эти благородные чувства, на которые опирается Кеннет. Он ощущает себя обязанным, совершенно точно, и теперь не отстанет от О’Райли. Все чувства, которые только начали расцветать у неё в груди, как цветы остролиста, вянут в мгновение ока. Засыхают и превращаются в мелкую крошку.       О’Райли переворачивается на другой бок, но ей не успокоить сердце, не заставить его перестать колотиться. Снова тоскливые мысли об Америке. Там она хотя бы не знала и не помнила ни о ком. Эта не та причина, по которой она может попроситься домой, если вспомнить, сколько денег было потрачено здесь, чтобы она ни в чём не нуждалась.       Сев в постели, Моргана хватается за голову. Шерстяное одеяло на коленях колет локти, но это мелочи по сравнению с тем, как разрушается жалкий мирок.       — Вы, — хрипло произносит Моргана, — Вы… знали сестру Кеннета? Что-нибудь о ней?       Из глаз, кажутся, вот-вот потекут слёзы. По ощущениям — без особой на то причины. Но всё же на неё давит осознание, что ей не рассказали всей правды, соврали, а самое главное, теперь она совсем не понимает, как ей относиться к Кеннету.       — Вроде как она училась в Хогвартсе, как и все, довольно давно, — Имельда присаживается на край кровати Морганы под неодобрительный взгляд Кассандры.       Но её раздражение практически сразу улетучивается, когда Моргана поднимает голову.       — Да на тебе лица нет. Что произошло? — Кассандра тоже подсаживается к Моргане.       — Кеннет сказал, что его сестра убила моего брата.       Имельда вскидывает брови.       — Что, прям на балу?       Кассандра раздраженно шикает, ударяет ладонью по краю одеяла, как это обычно бывает, когда она понимает — слова подбирать нужно очень аккуратно. Но самой Моргане всё равно на осторожность.       — Уж не знаю, как у вас до этого дошло. Но Кеннет явно не в своем уме, чтобы подобное обсуждать, ещё и в праздник, — Имельда садится удобнее, пока О’Райли потирает лицо.       — Хочешь сказать, он просто так на тебя всё это вывалил?       Моргана качает головой.       — Нет, он даже не со мной разговаривал. Они вышли с Себастьяном, я подумала, что они могут переубивать друг друга, но…       Лучше бы любопытство и желание предотвратить возможную драку не появились у неё вообще.       Кассандра глубоко вдыхает. Придвинувшись ближе она обнимает за плечи и укладывает Моргану в постель, тут же устраиваясь рядом. О’Райли не становится легче, но тепло чужого тела немного успокаивает. Зарывшись пальцами в волосы О’Райли, Кассандра поправляет одеяло на её груди.       — Разве сестру Кеннета не должны были заключить в Азкабане? За непростительное заклинание.       — Если бы за непростительное заклинание сразу вызывали мракоборцев, то думаю, половина факультета Слизерин уже была бы за решеткой.       Моргана закрывает руками лицо, вымученно улыбается. Только бы удержать язык за зубами, только бы не высказать, что она на самом деле скрывает от всех. Она все же чувствует, как в уголках глаз собираются слёзы.       Нужно будет поехать домой на каникулы.