Глава 29. Ты не откажешься мне помочь?

      Отряхиваясь от снега, сбросив с головы капюшон, Моргана несколько раз топает ногами. Кеннет старательно отряхивает её спину, не слишком сильно хлопая по мантии. Ещё не слишком поздно, но эта часть замка совсем пустая. Это и к лучшему, что студенты всегда находят чем им заняться, а если и предпочитают обтирать стены, то где-то поближе к гостиным или местам, где можно присесть.       — Я хочу кое-что тебе показать, — очень тихо произносит Моргана. — Но для этого нам придется пройти через запретную секцию библиотеки.       Кеннет задерживает ладонь на плече Морганы, оглядывается на мгновение, как раз на лестницу, что ведёт прямиком к библиотеке:       — Я знаю, где нам можно оставить вещи.       Сняв пальто, Бентлей перебрасывает его через руку и бодрым шагом направляется в сторону кабинета истории магии. И Моргана очень быстро догадывается, что он собирается сделать. Двери, как и всегда, оказываются открыты. А профессор-призрак, не обращая на гостей никакого внимания, парит в углу рядом с портретом неизвестной Моргане дамой. И это первый раз, когда речь профессора Бинса живая, даже немного веселая.       Но в своем обыкновении, когда Бинс сосредоточен на чем-то конкретном, он совершенно не считается с происходящим вокруг. Не здороваясь, не спрашивая разрешения, Бентлей кладет пальто на свободный стол подать от входа, сверху укладывает плащ Морганы. он предусмотрительно вытаскивает мантию невидимку и протягивает её О’Райли. Кивнув, она прячет её в сумку, не задавая никаких вопросов.       Не удивительно, что Бентлей вообще таскает ее везде с собой. Наверное, когда стараешься быть образцовым старостой, но у тебя есть друзья с сомнительной репутацией, нужно оставаться в тени. Или, если говорить правильнее, незамеченным, тихим наблюдателем со стороны. В голову приходит неплохая мысль — серый кардинал. Только всё же у Бентлея официальная, пусть и незначительная власть.       — Я читала про мантии невидимки, — произносит Моргана, закрывая без осторожности дверь. — Твоя та самая? Что из истории про дары смерти?       — Нет. История про дары смерти всего лишь детская сказка. Нет ничего, что хотя бы частично подтверждало возможность существования каких-то там вещей, способных даровать бессмертие. Я так же думаю, что Наполеону удалось захватить одну треть мира не потому что у него был в распоряжении один из артефактов Христа, а просто потому что его стратегия была достаточно эффективной.       Заметив удивленный взгляд Морганы, Кеннет быстро добавляет:       — Не бери в голову, мне просто нравится иногда читать о том, как смертные ищут магию не в тех вещах. Но, самое интересное, они готовы казнить за магию, при всём при этом не приравнивая чудеса своего Бога к ней. А большинство монахов, что когда-либо творили чудеса, были обычными, я бы даже сказал незаурядными, волшебниками, возжелавшими помочь.              В памяти появляется картина, висящая в северной части замка, где буйные монахи не прекращают свое празднество ни днём, ни ночью. От чего соседствующие с ними портреты прибывают постоянно в дурном расположении духа. Моргана сдерживает тихий смешок.       — И ты, конечно же, хотел бы, чтобы в школе был курс, который затрагивал бы данный вопрос?       — Нет. Для чего? В библиотеке и так достаточно книг, ознакомившись с которыми, можно сформировать мнение. Половина монахов и священников в мире — это чародеи. Просто кто-то либо отказался от нашего учения, либо смог спрятаться так, чтобы оставаться необнаруженным годами. Я уже давно понял, что большинство из них присоединились к церквям только ради того, чтобы убедиться, был ли всем известный Иисус — волшебником. Этот вопрос меня занимает намного меньше, чем гуманизация магического сообщества.       Моргана спотыкается об неровный стык, где дерево переходит в каменную кладку, но Бентлей успевает перехватить её под локоть.       Кеннет высыпает на неё сложные, но интересные рассуждения. Поверхностно, бегло, но затрагивает тему, о которой самостоятельно Моргана никогда бы не задумалась. В их семье уважение, к счастью, скорее проявляют к фамилии, почтенным предкам и крови. И когда умерла мама, многие родственники говорили, что теперь она будет покровительствовать их семье, уберегая от невзгод, ведь она была «такой сильной волшебницей».       Теперь Моргане хочется задержать Кеннета, устроиться с ним возле камина в библиотеке и разбирать книжки, которые он читал. Хочется слушать его комментарии и рассуждения. Проводить время, как люди, которые слишком далеки от суеты. Они надменны, возвышенны, смотрят со снисхождением на возню под ногами. Вот истинное чувство слизеринца, гордящегося собой и своим домом, основанное на превосходстве хотя бы ума.       — А что не так с так называемым гуманизмом магического сообщества?       — Мы живем в век, когда пишется основная история магического сообщества. Современного магического сообщества, хочу заметить. По крайней мере, Англии. Министерство магии появилось всего каких-то полтора века назад. И я ещё успею, став министром, пересмотреть и утвердить некоторые законы, касающиеся всех нас.       Бентлей толкает дверь библиотеке, и они вместе спускаются по покатой деревянной лесенке. Третья ступенька скрипит под каблуком сапога, и Моргана морщится. При входе в роскошную библиотеку Ильверморни она всегда старалась не издавать лишних звуков и переговариваться с Колманом на несколько тонов ниже. В библиотеке Хогвартса же возникает подсознательное желание замолчать, и не нарушать тишину, не мешать покоящимся на полках книгам, словно обилие очень громких звуков может заставить древние тома испортиться и потерять свою магию.       Они заходят тихо, почти сразу же скрываются за первым попавшимся шкафом. Прислушиваются, нет ли где отдаленного звука шагов или скрипа пера. Но только одна студентка с Когтеврана ругается, глядя в огромный талмуд. Она не обращает на них никакого внимания, но Кеннет предпочитает отойти ещё подальше.       — Мы будем воровать ключи? — шепчет Моргана.       — Я предпочитаю другие методы. Доставай мантию и надевай.       Моргана делает, что он говорит. Присаживается на корточки и тихо двигается за Кеннетом, который вполне обычным шагом подходит к решетке, отделяющей одни книжные полки от других. Он вынимает связку ключей, ловко подбирает к каждому из замков свой ключ. И когда все они оказываются открыты, пропускает сначала Моргану, не сильно открывая дверь, потом проскальзывает сам.       Замок защелкивается.       — Идём ниже. Ты же знаешь, где заканчивается лестница.       И когда они оказываются в недосягаемости чужих глаз, О’Райли снимает мантию.       — Откуда у тебя ключи?!       — Ещё на четвертном курсе я сделал дубликат. И целое лето провозился с предполагаемыми чарами, которыми может быть заколдован замок. Не самая легкая охранная система, скажу я тебе, — Бентлей перекидывает ключи и отправляет их в карман, — но это было одним из лучших вложений времени.       — И никто не знает о том, что ты ходишь в запретную секцию библиотеки, как к себе домой? Бентлей, ты в своём уме?       Наглая ухмылка появляется на лице Кеннета, и Моргана вспоминает их давний разговор, что в Хогвартсе очень много лазеек в правилах. И действительно, им ведь запрещено ходить в эту часть библиотеки без разрешения и сопровождения. Но у Кеннета есть ключи, сам он никогда бы не опустился до воровства, значит, когда-то ему разрешили сюда зайти по какой-то причине. Сейчас же они, вновь сопровождая друг друга, пользуются разрешением. И не так уж и важно, как давно оно было дано.       Они не вломились в секцию, ничего не сломали, не сработала тревога. А, следовательно, их прибывание тут почти законное. Моргана опускает взгляд. Кивает ещё на одну лестницу, и они с Кеннетом спускаются на этаж ниже.       Когда перед ними оказывается дверь старого коридора, Кеннет в замешательстве смотрит на Моргану.       — Там дальше склад старой мебели и всякого отслужившего хлама. Ты это хочешь мне показать?       — Прояви чуточку терпения, хорошо? И ничему не удивляйся.       Кеннет кивает.       На столике у самого входа стоит подозрительно чистая масляная лампа. И Моргана берет её в руки, поворачивает маленький рычажок сбоку, и в прозрачной колбе вспыхивает огонек. Его хватает, чтобы протиснуться между завалами и, ничего не уронив, выйти к каменной зале. Сейчас она выглядит так же, как и в первый раз, но О’Райли уже знает, все построенное Хранителями возвращается к прежнему виду, едва знающий отходит далеко.       Та же самая магия, что и со входом в их гостиную. Она поняла это практически сразу. Только здесь чарам ничего не нужно, кроме её взмаха палочкой.       Каменные плиты отъезжают вниз, складываются и превращаются в ступеньки. По стенам прохода вспыхивают факелы.       — Этого я не видел, признаюсь. Мне понадобится волшебная палочка?       — Нет, просто идём за мной.       И Моргана проводит Бентлея до резных красных дверей, как провожала сюда профессора Фигга. Кеннет более сдержан в эмоциях, но когда перед глазами снова предстает зал картографии, в который она так давно не приходила, увиденное вновь восхищает даже её.       Опустив ладонь на резную перекладину, Кеннет осматривается.       — Выглядит удивительно, как ты это нашла?       — Самое удивительное в другом, — Моргана кидает взгляд на рамы, но портреты пусты. И она этому даже очень рада. — Если выйти на середину зала, то случается вот это.       О’Райли ступает на гладкую поверхность, и туман под подошвой расходится. Вновь она видит под ногами сам Хогвартс и его окрестности. Кеннет спускается к ней.       — Не практично, но очень красиво. Даже представить не могу, кому могло понадобиться строить нечто подобное. Хотя в школе действительно много загадочных помещений, которых нет даже на самых первых планах.       Опустившись на колено, Бентлей касается пола, Моргана знает, что он на самом деле проверяет — стекло ли это. Она делала то же самое. Стучала, царапала, разве что не пыталась разбить.       — Так вот. Я хотела бы ещё кое-что рассказать, — она опускает взгляд на ладони, снимает с обоих перчатки. И, освободив кисть, принимается закатывать рукав зеленого свитера. После чего подворачивает блузку.       В месте, где след магии особенно силен, её «шрамы» начинают гореть. Тонкие и толстые синие линии, вся рука Морганы светится. Без слов Бентлей подходит к ней и, не боясь обжечься, берет запястье.       — Это не ваши спонтанные тренировки. Это как-то связано с местом, — светлые брови сведены к переносице, — что произошло?       И хорошо, что он не спрашивает про Сэллоу. Моргана оборачивается на пустующие фоны картин.       — Это случилось не в школе, но в подобном же месте. Я проходила испытание от Хранителей, чтобы получить нужную подсказку. И просто оказалась недостаточно способной, вот и всё. Меня поразило древнее заклинание, и теперь я не знаю, как от этого избавиться.       Льются совсем не те слова. Надо было начинать с самого начала: с разрушенной кареты, нападения драконов, со смерти и загадочного ключа, с жены профессора Фигга. Никак не с шрама. Но нечто внутри подсказывает, что справедливо сначала оправдаться за вранье.       — Прежде чем начнешь спрашивать… Профессор Фигг знает обо всем этом. Я вижу следы и могу пользоваться какой-то древней магией, возможно той самой, с помощью которой был построен Хогвартс. Я ещё только учусь, и пытаюсь тренироваться, но в стенах школы делать это практически невозможно… в общем, это настоящая причина, по которой меня ищет Руквуд… и гоблин Ранрок. Они считаю, я украла то, что принадлежит им. И теперь гоблины тоже используют магию, как волшебники.       У неё есть только догадки, бесконечное множество догадок, что на самом деле пытается в окрестностях школы найти Ранрок. Моргана более чем уверена, что она — всего лишь необходимый инструмент, а не цель. По этому поводу она не питает никаких иллюзий. Но она нужна Ранроку, потому что видит.       И пока профессор Фигг ещё не знает, что такого она должна увидеть для гоблина.       — Стоило бы догадаться, что проблем с тобой будет куда больше, чем мне показалось изначально, — и хотя сама фраза задевает О’Райли, Кеннет говорит беззлобно. Он будто вычеркивает известные только ему самому варианты, подтверждая — Моргана сделала его последний год пребывания в школе труднее, чем он планировал. — В любом случае, пока ты в стенах Хогвартса, ни Руквуд, ни Ранрок тебе ничего не сделают.       — Но можешь сделать ты. Если…       — Думаешь, я для Руквуда лишь способ добраться до тебя? Тогда он мог бы выбрать способ проще, через того же Сэллоу или заколдовав смотрителя Муна, тот никогда не отличался стойкостью к заклинаниям. Нет, я не идиот, чтобы вестись на его глупые игры.       — Что ж, если бы я действительно думала, что тебе нельзя доверять, я бы не стала тебе ничего показывать. И так бы и продолжила работать только с профессором.       Кеннет кивает, полностью признавая её правоту.       — И так как я тебе рассказала… Ты не откажешься мне помочь?

***

      Сначала стук в дверь кажется совсем тихим, нереальным. Больше похоже на то, что кто-то в соседней комнате перебирает вещи, неловко роняя чемоданы. Но девушки соседки ещё не вернулись, и только поэтому Моргана поднимается с кровати, накидывает на плечи халат. По привычке берет в руки палочку. Ей ничего не угрожает, но шуточки в Ильверморни всегда требовали подготовки.       — Кто там?       Ни Колмана, ни Стива нет в Хогвартсе, чтобы ворваться и устроить хаос, применить слабое жалящее заклинание и, подхватив под руки, вывести в гостиную, чтобы окунуть головой в фонтан. Все это делалось без обиды, без мыслей о том, что кто-то потом пойдет жаловаться. Но каждый знал — месть не заставила бы долго ждать.       — Моргана, открывай, — доносится голос Себастьяна с другой стороны. И О’Райли торопливо поворачивает в замке ключ, запуская Сэллоу в комнату.       Видно, что он и не собирался ложиться спать, так как одежда на нём уличная. Немой вопрос повисает в воздухе, но Себастьян качает головой.       Значит, расскажет позже, как того захочет. Но Моргана скрещивает руки на груди и все равно ждёт хоть какого-то объяснения или, быть может, предложения. Ей совсем не хочется одеваться, идти неизвестно куда, по пояс утопая в снегу, ковыряться в развалинах старых домов. И всё же она понимает, у них остались последние несколько дней, чтобы свободно заниматься своими делами и не думать о том, как с утра буду слипаться глаза на первом же уроке.       — Мне одеваться?       — Ты не откажешься мне помочь?       — Будто бы у меня может быть другой выбор, — хмыкает Моргана.       — Тоже верно.       Через несколько минут они вдвоем выскальзывают из гостиной. И направляются на выход из школы через крыло астрономической башни. Идут молча, стараясь не создавать лишнего шума. И только на улице, вдыхая морозный воздух, Себастьян произносит:       — Я сегодня был в вашей спальне, заранее забрал метлу. Спрятал их у стены. Идти не близко, так что придётся лететь.       — И ты думаешь, что никто не заметит, как два студента улетают без разрешения с территории школы?       — У нас нет другого варианта. И чем больше мы разговариваем, тем меньше у нас шансов не привлечь к себе внимание.       О’Райли знает, что Себастьян прав. И ей не нужно вторить несколько раз. Пошарившись в кустах, Моргана вытаскивает замотанные в ткань метла. Красивая резная метла Кеннета совершенно не заслуживает к себе подобного бесчеловечного отношения. И будет хорошо, если Бентлей не узнает, что она так бесчеловечно обращается с его вещами. Не она сама, однако с её молчаливого согласия. Одни оправдания.       — Куда мы летим?       — Сначала в сторону озера, а там следи за мной.       Оседлав метлу, Моргана взмывает в воздух, уже жалея, что делает это на уровень пусть и пустых, но все же классных окон. Сэллоу мешкает внизу, О’Райли решает его не ждать. Метла Бентлея быстрая, стремительная, и Моргане будет очень жаль с ней расставаться. Пока Кеннет не требует, но рано или поздно он вспомнит о том, что Моргана наглым образом не возвращает ему его же собственность.       Наверное, она даже слишком часто пользуется всем, что принадлежит Бентлею: то мантией, то метлой, то старыми записями по учебе. И записи, пожалуй, самое безобидное из всего этого.       Пролетая над озером, Моргана сбавляет скорость. Наверху холоднее, и коленки у неё совсем заледенели. Будто бы в Америке зима была мягче, приятнее, и играть в квиддич на рождественских каникулах было в удовольствие. Но Моргана вынуждена ждать, пока Сэллоу поравняется с ней, а после — полетит вперёд, указывая дорогу.       Им это точно не сойдет с рук.       Моргана и Себастьян пролетают над деревнями, заснеженными, тихими, только из домиков тянется дым. У О’Райли отличная память, она вполне себе понимает, куда её ведёт Себастьян, карта из зала осталась в подсознание. К тому же, они уже много раз летали в окрестностях Фелдкрофта. Просто сейчас уходят чуть дальше от поселения, прежде чем приземляются.       — Паршивый день ты выбрал… ночь. Паршивую ночь, — бормочет Моргана. Зуб на зуб не попадает, а кончики пальцев свело, и они почти не сгибаются. Моргана закидывает метлу на плечи, не может не думать и не беспокоиться о сохранности той. Она даже со «Старсуипером» Эйдана так не носилась. Наверное, потому что брату можно и немного подгадить. Самую малость.       — Сейчас будет не так холодно, нам нужно спуститься в катакомбы, — Себастьян отряхивает заснеженные полы мантии. Бессмысленно, ведь они скора снова станут белыми, а потом и мокрыми.       То что они собираются лезть под землю уже не вызывает восторга, О’Райли уже порядочно устала бродить по всевозможным пещерам, подвергая свою жизнь постоянной опасности. Она с неодобрением смотрит на Сэллоу, но тот этого не замечает. Только кивает в какую сторону им пробираться по сугробам.       В этот момент Моргана думает о Бентлее. Если он узнает, куда они забрались, тем более нарушив комендантский час, будет ли он снисходительным к ней, только потому что они с ним друзья? Можно ли их вообще назвать друзьями?       Себастьян, Оминис, Колман — они действительно для Морганы те, кого она продолжит так называть. Но Бентлей Кеннет — он совершенно другой, совершенно не такой. Порой Моргане просто хочется, чтобы он никогда не оказывался рядом, занимался своими делами и не обращал на неё никакого внимания. При том О’Райли вполне себе понимает, если Кеннет однажды просто отвернётся и не взглянет на неё, то она, конечно же, будет искать его внимания.       — Моргана?       — Я иду, — одну руку О’Райли засовывает в карман мантии, чтобы вытащить волшебную палочку и зажигает на кончике голубой огонёк.       В утреннем сумраке видно, как Себастьян кивает, разворачивается и, высоко поднимая колени, направляется к земляной насыпи. Сэллоу несколько раз взмахивает палочкой, прежде чем перед глазами появляется не просто проход, а ещё и протоптанная дорожка. Предусмотрительно, нечего сказать. О’Райли слабо улыбается. Ей нравится эта аккуратность и предусмотрительность в мелочах.       К тому же, даже малая иллюзия — сложный ритуал, требующий особого навыка. Они так много могли бы изучить и освоить, если бы не тратили время на попытку остановить неизбежное.       В случае с сестрой Себастьяна — они оба будут разочарованы, если Анна оставит этот мир, простое свидетельство, как они облажались. Себастьян поджигает факел на входе и заходит в зияющий проход даже не оборачиваясь. И Моргане ничего не остаётся, кроме как следовать за ним.       Это не благородно оформленные коридоры, по которым уже привыкла бродить она, в поисках очередного задания. Потолки подпирают не самые надежные деревянные конструкции. И хотя через каждый ярд на стенах развешаны факелы, не всеми из них можно воспользоваться. Темнота впереди кажется даже слишком плотной, загустевшей и вязкой.       Стараясь не отставать, Моргана прибавляет шаг и то и дело пригибает голову, чтобы не зацепиться за торчащие корни. По ощущениям коридор резко уходит вниз, прежде чем под ногами оказывается первая каменная плита с разбитым узором. Только тогда Моргана подаёт голос:       — Что это за место? Какая-то часть старых катакомб Хогвартса?       Она не чувствует здесь отголоска древней магии, хотя и старается сосредоточиться на совете Оминиса. Себастьян замедляется, останавливается, чтобы навалиться на приоткрытую каменную дверь.       — Сложно сказать, об этом месте писал Салазар, часть плана была у него в книге, но мне кажется, что он просто пытался выстроить отход, чтобы потом вернуться по нему в школу. Ну, или кто-то хотел, чтобы потомки думали, что этот коридор и всю подземную систему строил именно он.       Моргана щёлкает языком.       — В любом случае, я перебрал некоторые другие побочные записи. Студенты Слизерина в своё время изучали древние саркофаги и описали некоторое количество реликвий, — Себастьян пыхтит, но каменная дверь поддаётся, пусть и с весьма неприятным скрежетом.       — И ты совершенно точно уверен, что одна из них, та самая, которая так нужна нам, дожидается именно нашего прихода. Мы слишком часто полагаемся на удачу, тебе не кажется?       На лицо Себастьяна падает тень, и по тому, как он отводит взгляд, вполне себе понятно, что О’Райли попадает, как сказал бы Колман, в яблочко. И хотя у нее на родине, да и сам Мёрфи, будучи ирландцем, уважают удачу. Только глупцы полностью отдают себя во власть случая… или гриффиндорцы, если так подумать.       Им же с Себастьяном стоит чуть больше соответствовать идеалам своего же факультета.       — Почему ты мне сразу не сказал, что нашёл ещё какие-то записи?       Мётла приходится сложить снаружи, они по очереди протискиваются в небольшую щель. И, оказавшись внутри, Моргана подмечает заботливо оставленные свечи, две чистые и сухие мантии, а так же небольшой рюкзак. Себастьян точно был здесь без неё, решил предусмотрительно подготовиться. Но, значит, впереди оказалась какая-то преграда, которую он не смог пройти. Иначе ничего другого не остановило бы его любопытство.       — Не думал, что это что-то важное. Сначала мне вообще показалось, что кто-то пошутил и подбросил бумажки.       Не убедительно, однако Моргана ничего не комментирует. Она осматривается по сторонам, на всякий случай поднимает палочку. На просьбу Себастьяна дать побольше света, Моргана очерчивает над головой круг и выпускает в потолок сноп синих искр. Низкие потолки коридора больше не давят, огоньки расплываются под сводчатым потолком.       — Лучше сразу обо всём сообщай в следующий раз.       — Знаю, знаю, — примирительно произносить Себастьян. — У нас с тобой не должно быть секретов друг от друга, только разве что от Оминиса. Но прежде, чем я расскажу тебе всё, ты не откажешься мне помочь?