Гу Ким

Это была глупая ошибка или правильно выполненный прием, вы никогда не узнаете. Вы слышали, как он постоянно жаловался, что не может вырубить Гана, несмотря на все попытки. Даже его последний приём не удался. Ты был тише обычного. Название вычурное, «Лунный свет», но оно не сработало. Когда ты спросил его так называемых тайных друзей, как его зарезали, тебе следовало бы знать лучше. Он зарезал себя, чтобы убить Гана? Ты правильно расслышал? Он заметил, насколько точны и по делу были твои слова. Как методично и хладнокровно ты его проверяла. Даже если ты не высказывала своих чувств открыто, тревога в твоём сознании кричала в лабиринте твоего сердца, хотя он и вернулся живым. Сейчас не время тебя провоцировать. Он понимал, что дважды за день ему не избежать смерти. Поэтому он сосредоточился на проверке своих новых действий и планировании дальнейших действий. Он позвонил, чтобы забрать кого-то из аэропорта, помахал тебе на прощание, а ты просто кивнул. Ему нужно было многое обсудить, но даже если бы он хотел отмахнуться от этого, ему не нравилось, как ты с ним обращаешься. Почему ты так расстроился, когда он сегодня проиграл бой? Разве недостаточно было разобраться с Ганом? Когда он вернулся домой после встречи со странным сыном Гаприонг Ким, вместо привычных размышлений его встретила тишина. Он застал тебя занятым работой, но, увидев его, ты спросил: «Ты голоден? Хочешь что-нибудь поесть или уже поужинал?» «Я… ну, я хочу поесть с тобой», — призналась Гу, впервые с тревогой. И почему это было так странно? «Я уже поела. Я приготовлю тебе ужин», — сказала ты, вставая. Гу чувствовал, как нарастает напряжение, и не имел ни малейшего представления, как с ним справиться. Вот почему люди говорили, что общение — ключ к здоровым отношениям. Чёрт, это было слишком много работы. А он не из тех, кто слишком много думает, так к чему вся эта суета? «Если у тебя возникнут проблемы, просто скажи мне», — сказал он. Его обычное дурашливое выражение лица исчезло, когда он посмотрел на тебя. Нижняя часть живота была перевязана — мрачное напоминание о том, что он сделал. «Какие проблемы?» — резко ответила ты, не сводя глаз с его раны. Гу хотел пошутить над тем, как ты на него пялишься, но понимал, что сейчас неподходящий момент. «Ладно, ты не знаешь? Чего ты ведёшь себя как мальчишка?» Он попытался улыбнуться, может быть, чтобы разрядить обстановку. Но плотина прорвалась. «Мальчишка? Я? Мальчишка? Ладно, конечно, спасибо», — резко бросила ты, отвернувшись и пытаясь уйти прямиком. Ярость охватила тебя, и ты не знала, как её направить, не сделав чего-то с серьёзными последствиями. Гу тут же встал перед тобой и схватил за плечо. «Ладно, не сопляк, но знаешь…» — начал он, пытаясь спасти момент. «Ты пытался покончить с собой, вернулся домой почти изрезанным, и все потому, что какой-то идиот не принял твой договор!» — выпалил ты, позволив правде повиснуть между вами. Он не думал, что это будет иметь какое-то значение, ведь он всё равно вернулся бы живым. Когда ты попыталась вырваться из его хватки, он заключил тебя в объятия. «Ты ревнуешь, что я уделяю этому глупому человеку столько внимания?» — спросил он, массируя твои волосы и пытаясь успокоить твой гнев. Ты ударила его по плечу, но неохотно уткнулась головой ему в грудь. «Нет, придурок. Но мы же не о самоубийстве говорим, да?» — пробормотала ты. Желание быть рядом с ним перевешивало желание оттолкнуть его. В конце концов ты обняла его за шею. Гу на мгновение замер. Никакой остроумный ответ не пришёл ему в голову. Никакие шутки не могли скрыть правду. Он никогда не собирался убивать себя... его целью было... «Я не пытался покончить с собой», — сказал он. «Продолжай врать», — пробормотал ты. «Это техника со своей механикой», — объяснил он. «И, эй, я же вернулся целым и невредимым, верно?» Он слегка отстранил тебя, чтобы увидеть выражение твоего лица, когда ты попыталась скорчить смешную рожицу, чтобы показать своё отвращение. «Ладно, хорошо. Радуйся, что я вернулся целым и невредимым». «Ничего серьезного не произошло», — сказал он. «Конечно! Ты не получил Го/Джоэда, так что…» «Это отвратительно», — сказал он, ущипнув тебя за щеки. «Перестань», — сказала ты ему. «Нет, пока ты не поцелуешь меня и не простишь», — возразил он. «Если пообещаешь мне больше не вытворять такого», — сказала ты, нежно проводя рукой по повязке. Когда он поморщился, ты тут же отдернула руку. «Не могу обещать, это мой последний шаг. Но уверяю вас, вам не нужно обо мне беспокоиться». «Неужели нет такого решающего движения, при котором ты не наносишь себе удар?» — спросила ты, и разочарование от его небрежности теперь перерастало во что-то другое. «Нет», — сказал он. И это была правда. Не было смысла спорить, нет смысла даже пытаться. С удручённым выражением лица и молчаливым принятием ты крепко обняла его. Он поцеловал тебя. Словами это не передать. Но, по крайней мере, это могло что-то передать, даже если ни слова, ни ласка не могли заставить тебя меньше беспокоиться о нём. Ты вздохнула и ответила на поцелуй, благодарная за то, что он вернулся, в безопасности, в твоих объятиях.