И принц этот жил в самом прекрасном дворце

      Кефер мечтал поскорее, чтобы Лео сепарировался, но одновременно, он мечтал, чтобы он не сепарировался. Но что делать, если это маленькое чудо, начало само по себе сепарироваться. Господи, как много этого «сепарироваться».       Сепарироваться, сепарироваться, сепарироваться…       Боже, Кеферу нужно что-то делать с этим и как можно скорее.

***

      Это немного напрягало, что Лео стал каким-то… Сам по себе. Можно было бы сказать, что в нем гены Эксатона слишком сильно забурлили после сотни лет и через предков передалось в очень хорошей чистой ненависти к зависимости от кого-то, да и в целом в этом возрасте дети начинали стараться быть самостоятельными. Но здесь было что-то не так. Вот что-то такое, что Кефер хотел понять без книжек и отсылок на старшего брата.       — Я не понимаю. Он постоянно… Требует самостоятельности, — сказал Кефер, покуривая кальян у Эксатона. Не так давно относительно мерок царской семьи у Эксатона образовался целый кабинет психолога. Ну, так сказали все, а Эксатон просто курил с пришедшими кальян и слушал их. Все же нужно быть в курсе событий.       — Тебе нужно принять это. Дети такие… Такие забавные, когда стараются быть… Сами по себе. Это как кошки. Вот представь. Был котёнок, который не отлипал от матери. Весь такой забавненький, с мордочкой, мокрой от молока, а мать сама его вылизывала, фыркала, любила, а потом… ЦАП! И не даёт. Тогда котёнку нужно быть самостоятельным и адаптироваться к новой жизни.       — Неужели я его где-то… Ну… Это… Цап, — сказал испуганно Кефер.       — Нет. Ты прям слишком уверенная в том, что котёнок не может жить сам, кошка. Но тебе нужно это принять, — буркнул Эксатон.       — Я не могу принять. Ему только 10. Он… Он еще малыш.       — Я и говорю, что ты гиперопекающая кошка.       — Эксатон, что мне делать? Я не хочу отпускать Лео, но и подавлять его самостоятельность тоже не могу.       — Пусти это на самотек, но контролируй это. Знаешь, как пастух. Пастухи же не контролируют то, сколько должен съесть каждый в стаде, они просто следят, чтобы те не ушли куда-то.       — Хорошо. Я буду пастухом.       — Ты скорее баран, а Лео — пастух.       Но Кефер прислушался брата. И он очень внимательно исполнял это. Он больше не рассказывал сказки, не подтирал его рот платочком, хотя… Боже, Кефер был слишком не готов оставлять малышу пространства для самого себя. Он буквально пожирал самостоятельность Лео своей опекой. И Лео был скептически к этому настроен.       Казалось бы, Лео начал бунтовать раньше подросткового возраста. Джезерит уже крестилась, ибо Лео был потомком Эксатона, а она, ой, как не хотела переживать этот период. Эксатону уже 20, а она по сей день в кошмарах видит Эксатона подростка. Ей не снится Апоп, ей снится именно бунтующий Эксатон, который изводит нервы всем в своем окружении.       Кефер сам боялся. Ра его просто гладит по плечам и приговаривал: «Мы пережили — и ты переживешь. Ты еще извинения просить будешь за свой подростковый период».       Кефер тоже был не подарком, тоже бунтовал, хотя ему еще семнадцать, но самый пик в 14-15 лет всегда шипел на ухо Ра и Джезерит, каким же был плохим Кефер, пусть и годика два. Но подростковый период Эксатона одним укусом заглатывал это шипение, изводя родителей еще хуже. Ра даже как-то крикнул Апофису, что страшнее его только их сын дома. Апофис был оскорблен, но спорить не стал.       Кефер и Гор сопровождали Лео на рынке в тот день. Это был не тот рынок, где продавцы продавали В С Е, а довольно богатый, для знати. Цены тут были до небес для многих, для Кефера — карманные деньги.       Гор подошел к прилавку с украшениями, где вертелся Лео. Подходил день рождения Джезерит, нужно было что-то подарить бабушке. И он гадал что.       — Я бы предложил это, — посоветовал Гор, указав на заколку с лотосами.       — А я бы твои перья, — грубо сказал Лео, чью самостоятельность вновь пошатнули. Гор был оскорблён. Пернатый, как и все его предки, принадлежали роду златокрылых, уникальный род, славящийся тем, что и мясо их без страха быть канибаллом поесть можно и перья хорошее украшение.       — Да я тебя… — но Кефер прикрыл рот Гора и улыбнулся.       — Так нельзя Лео. Это некрасиво, — сказал он, на что Лео ответил.       — Вечно «нельзя Лео», «так некрасиво». Сам решу.       — Что? — выбросил резко Кефер.       — Сам решу, — пропел Гор, чуть отодвинув его ладонь.       Лео пошёл дальше, оставляя позади молодых с явным шоком.       — Послушай, Лео. Это было некрасиво. Ты сам по себе ведешь себя грубо. Если ты хочешь самостоятельности, то я согласен, но грубость ко всем — это не ее признак. Это… Просто неуважение, — пытался объяснить Кефер.       — Я уже не маленький. Сам решу. Мне не нужна ваша помощь. Я могу делать все сам. И ты мне не нужен, — это была последняя капля. Кефер явно не хотел слышать этих слов. Конечно, он где-то плакал и внутреннему Эксатону-психологу говорил, но это его крайне разозлило. Его внутренняя мать расплакалась и разозлилась.       — Ах так… — и Кефер ушёл. Гор проводил его взглядом, пожав плечами удивленному Лео, и пошёл за мальчиком.       — …Не, ну ты представляешь?! «Ты мне не нужен»! Я сам решу, когда я ему буду не нужен! — крикнул Кефер, ходя туда-сюда перед братом, который, как удав, развалился в кресле и курил кальян.       — Никогда то есть? Ты с того света ему будешь говорить, как правильно держать ложку, не то, что давать советы, — протянул Эксатон и вздохнул, выпустив клуб дыма. — М, кончился табак, — он встал и пошагал к полке, где были шайбы с табаком.       — Ты же понимаешь, он совсем не видит, что он на моём попечении. Он не видит то, где надо остановиться. Он сказал сегодня Гору, что подарит его перья нашей матери.       — Хо-хо, какой умный мальчик, — сказал Эксатон, выбирая между маки-маки и шоколадом.       — Это не смешно, Эксатон. Особенно по отношению к нему.       — Смешно, — сказал Эксатон, выбрав клубнику и в собственной профессиональной манере заложил табак и подлил воды. — Ну так скажи ему это прямо.       — Я говорил, а он все равно не слушает. Это надо быть таким… Таким… — Кефер не смог сказать, а просто отобрал трубку у Эксатона и сделал затяжку. — Дурак.       — В свое время родители лишили меня всего и сказали, чтобы я пер куда хочу, ибо я все еще на их обеспечении, а так как я самостоятельный, то сам должен буду заведовать собой. Я то построил на свое Темную пирамиду, — Эксатон цокнул в сторону. Родители облюбовали это место теперь как что-то типо дачи, — а что сделает малец?       — Ничего.       — Вот видишь. Он тогда поймёт, что ты ему нужен, но ему нужно вести себя самостоятельно, но умно.       — Ты прав, Эксатон.       — Я всегда прав, — сквозь дым во рту сказал Эксатон.       — Пойду так и сделаю.       Кефер вошёл в комнату к Лео и твёрдо сказал:       — Собирайся и иди куда хочешь.       — Что?! — удивлённо спросил Лео, смотря на Кефера, который был странно строгий, нежели чересчур заботливым.       — Я же тебе не нужен. Собирайся и иди куда хочешь. Сам же справиться? Ты у меня такой самостоятельный, — Кефер забрал у него электронную игрушку, наподобие Марио. — Это тоже отдаешь. Это я тебе купил.       — Но…       — Без «но». Я тебе не конь, чтобы меня гнать. Собирайся. Учись быть по-настоящему самостоятельным.       — Хорошо, — Кефер выпал. Хорошо? Мальчик соглашался на его слова? Этого он не ожидал. Он ожидал, что мальчик будет просить прощения и все осознает, но Лео прямо шёл к выходу из двора, пока Кефер, явно ошарашенный, следовал за ним.       — Тебе не нужна сменная одежда?       — Нет.       — А еда и вода?       — Нет.       — А деньги на первое время?       — Нет.       Мальчик целенаправленно вышел из дворца и пошёл прямо к воротам. Кефер растерялся. Что делать? Как быть? Но ведь Эксатон смог построить Тёмную пирамиду, а малыш? Малыш сможет?       — Ну и иди! Я все отдам Гору! — крикнул ему вслед Кефер, как вдруг мальчик замер и побежал к Кеферу. Он галопом забежал на ступеньки и обнял его за колени, плача.       — Я больше так не буду. Я буду вежливым. Я буду слушаться тебя. Я буду делать все, что ты скажешь, только не отдавай ничего Гору. Пожалуйста, — разрыдался Лео. Кефер понял: единственный ключ к воспитанию Лео — это Гор. Даже не розги или ругань, не разговоры и осознание. Это просто Гор.       — Что? — спросил Гор с вкусняшкой, выйдя из-за угла. Он был явно озадачен тем, что же он сделал не так принцу на этот раз.       — Эй! Отдай вкусняшку, — сказал Лео, выглядывая с зареванными глазами из-за еще не отошедшего Кефера.       — Нет, это моя моральная компенсация, — и ушёл.       А тем временем за этим наблюдал Эксатон с Джезерит с балкона.       — Не зря он привёз пернатого. Чудодейственное лекарство для мальчишки, — сказал Эксатон.       — Папе надо было тоже привести такого, может быть, ты бы тогда был шелковым, — сказала Джезерит, целуя старшего сына в висок.       — Мам, ну это нонсенс, — и Эксатон подарил ей музыкальную шкатулку. — С днём рождения, мама.       — Ты моя радость. Но не кури больше, от тебя табаком разит.