И однажды маленький принц встретил прекрасную принцессу

      Кефер не глупый, пусть и дебил, поэтому стал думать, как сделать нормальное предложение: родители, Хондо, Эксатон, даже Апофис… Лео не считался. У Лео были другие планы…

***

      Ра зашел в супружеские покои, осматриваясь, будто бы сейчас вылезет Апофис. Он подошел тихо, подняв плащ, чтобы не шелестел, в руки, и подошел к столику с вазой около стороны, где по обыкновению спала Джезерит. Он взял букет и поставил его туда. Ну прелесть!       С огромной любовью он начал его поправлять, чтобы он был пышнее, выкидывая сухие листочки с него. Все идеально. Все для своей жены.       — О… Какой красивый букет, — послышался сбоку нежный голос. Ра аж подпрыгнул, когда услышал. Он обернулся.       — Джезерит! Лучик мой, ты тут… А я вот тебе букет принес, — Ра обнял ее за талию, чтобы покрасоваться, какой он хороший муж.       — Он очень прекрасный, — сказала ласково Джезерит и встала на носочки, потянувшись к его губам. Оба оставили легкие поцелуи на своих губах. Страсть сменилась уважением, но это была все ещё любовь, хотя Ра иногда отжигал по ночам. Но это редко, все же больная спина давала ограничения.       — Все для самой прекрасной женщины в моем сердце.       — А там есть другие женщины?       — Только моя мама и ты.       — Твоя мама? Ох…       — К слову, о маме… Она приедет сегодня. Она сказала, что очень соскучилась за мной и нашими детьми. Думаю, она будет в восторге, когда увидит Лео, — радостно сказал Ра, а вот Джезерит была не так радостна этой новости.       — Мама сегодня какая-то мрачная, — сказал Кефер шепотом Эксатону. Оба стояли в стороне и смотрели, как Джезерит всем заправляла. Дворец должен быть идеальным.       — Так бабушка приезжает, — сказал Эксатон.       — Бабуля Хатшепсут! — с восторгом крикнул Кефер, а потом тут же перешел на шепот. — Ты серьезно?       — Серьезнее некуда, — сказал Эксатон. Он, как и мама, был явно не в восторге от того, что Хатшепсут приедет сюда.       Отношения с Хатшепсут у семьи были двойственные. Кто-то ее любил, как Ра и Кефер. Хатшепсут их тоже обожала, потому что они в ее глазах были идеальны, а Кефер еще и копия Ра. Уж точно не нагулянный. Эксатона она не любила именно по этой причине. Эксатон был копией матери, поэтому у нее всегда были подозрения, что ее невестка и без того плохая изменила Ра, а потом соизволила все же родить от него. Так что… Семья с приколами.       — О, я познакомлю ее с Лео и Гором, она будет так в восторге, — сказал Кефер, уходя. Эксатон чувствовал, что бабка старой закалки возненавидит их и Кефера за то, что он с Гором, Гора — за то, что он златокрылый, а Лео — за то, что он просто внук не Кефера, а Эксатона. Прекрасно. Еще и добавится ненависть к Эксатону за то, что Лео воспитывает не он, а Кефер. Может этот факт оставит его в любимчиках? Вряд ли. Слишком много проебов.       — Хатшепсут приезжает, да? — спросил Хондо. — А я зачем?       — Ну, вы уже два раза неудачно мой тесть. Может… Ну… Придете? Семейный ужин… Там… Бенну с Зуки захватите? — сказал нервно Кефер. Лео сидел на коленках Хондо, играясь с привезенной приставкой из Ледяного замка. Ему нравился такой пернатый. Может быть, он будет непрочь, чтобы Гор был с Кефером. Только ради подарков Хондо. Но стоило Лео услышать имя «Зуки», он тут же оживился.       — А почему нет? Давайте с нами, дедуля Хондо, — Лео уже представлял, как будет своего деда травить своим флиртом.       — Если так хочет маленький принц… — сказал Хондо. — Я не против.       — Семейный ужин? — удивлённо спросил Бенну, сидя в компании младшеньких, которые плели узелки. Это была традиция у златокрылых. Узелки спасают от злых духов. Если бы Эксатон знал, то он бы весь дворец перевязал, лишь бы бабка не приезжала.       — Да, — сказал Эксатон. — Кефер хотел бы видеть вас, как семью Гора. Хондо уже согласился.       — Мы с Зуки точно придем, — сказал Бенну. — Гор?       — Я подумаю, — подавленно ответил Гор, заплетая узелок.       — Кефер очень хочет видеть тебя, — сказал Эксатон.       — Это не делает мой ответ ближе к слову «да».       Весь дворец стоял на ушах, он был идеален. Царский стол ломился от яств, за ним сидели две семьи, ожидая одну лишь бабку.       — Надеюсь, она сдохла по пути, — сказал шепотом Джезерит Хондо. Хатшепсут он знал хорошо.       — Не надейся, она Лео переживет, — шикнула Джезерит в ответ.       — Экс-королева и мать нынешнего фараона Ра, дарующего нам солнце, — госпожа Хатшепсут! — крикнул глашатай. Двери отворились, и во всей своей старой морщинистой красе вышла Хатшепсут. Сохранилась она мягко говоря хуево, но здравый смысл относительно ее времени правления присутствовал.       — Мама… — очарованно сказал Ра, вставая.       — Сядь. Ты уже меня разочаровал, — сказала она, подойдя к своему месту между Ра и Джезерит.       — Почему?       — В мое время златокрылые были не за столом, а на столе, сынок. Как это понимать? — возмутилась она. Хондо вздохнул. Ну началось…       — Бабушка Хатшепсут, мой возлюбленный — златокрылый. Он уже два раза неудачно мой жених, но я решил, что в третий раз получится, и допустил его семью к обеду, как часть нашей будущей семьи, — сказал ласково Кефер.       — Фи! Завтра же мы поедем ко мне и я познакомлю тебя с внучкой моей подруги. Очаровательная девушка. Шьет, вяжет, рисует картины, поет и играет на лире. Она будет примерной женой, в отличие от моей невестки.       — Госпожа! — шепотом возмутилась Джезерит.       — Что «госпожа»? Разве я не права? При троне все еще нагулянный бастард.       — Все дети от Ра и точка.       — Мы уже все давно решили. Эксатон не от моего сына и точка. Что насчет Кефера. И кто же твой жених? Тот черненький? — она указала костлявой рукой на Бенну.       — Нет, бабушка. Это Бенну, его старший брат, — посмеялся ласково Кефер.       — И кто же тогда?       — Он не пришел.       — Он опаздывает, — пробурчала Зуки.       — Как бестактно. Златокрылые всегда не отличались ничем от праздничной курицы. И из какого рода твой жених?       — Если Вы не заметили, то я его отец, — пробурчал Хондо.       — А, ты? Не думала, что когда-нибудь тот птенец, который воровал у моего сына завтраки, станет… Правителем.       — К вашему сожалению, так вышло, — Хатшепсут была единственной, кто не боялся Хондо, как бы то ни было. Хондо от этого не становилось лучше. Уж лучше бы никто его не боялся, а одна лишь эта бабка ссалась в постель не от возрастного недержания, а от его имени.       Дверь снова отворилась и зашел Гор. Он молча прошелся к своему месту рядом с Кефером.       — Бабушка, знакомься. Это Гор, мой жених.       — Одно лишь златокрыльское личико и все. Вот женишься на нем, он не от тебя вылупит детей и все, и ничего не будет делать, как твоя мать.       — Мама, златокрылые размножаются, как мы, — вздохнул Ра. Джезерит была очаровательной глупышкой, а мама просто глупая от предрассудков и мифов.       — И мы не вынашиваем яйца, — добавил Хондо. Хатшепсут была тупой стервой. Понятно теперь, в кого Кефер такая сука.       — Не врите мне. А кто этот мальчик? — указала она на Лео, что флиртовал тихо с Зуки, которая ему лишь очаровательно улыбалась. Бенну теперь стал подозревать, что Зуки подменили.       — Это мой внук, — сказал Эксатон.       — Внук?! У тебя же нет жены. Еще один бастард. Вот оно. Материнские черты: дети невесть от кого. Больше, чем уверена, у него отвратительное воспитание, — сказала Хатшепсут.       — У нас с вами тогда, наверное, один воспитатель, — сказал Лео. За столом ахнули, а Хондо поржал в кулак.       — Извини его, бабушка. Я его воспитываю и, кажется, я его избаловал, — сказал Кефер. — Лео, будь хорош мальчиком, извинись перед бабушкой Хатшепсут.       — Я не буду извиняться перед ней за то, что она сука, — Хондо повалился под стол из-за смеха. Джезерит незаметно уронила вилку и тоже залезла под стол.       — Ты слышала? — шепотом спросил Хондо, посмеиваясь.       — Напомни ему подарить что-то за это, — сказала шепотом Джезерит, пустив смешок. Оба вылезли из-под стола, извинившись.       — У тебя нет совести, погляжу, да? Целуешься под столом прямо перед моим сыном? — возмутилась бабка. — Еще и позволила быть моему любимому и единственной внуку с животным?       — Мама! — подал голос Ра.       — Не переживай, сынок. Ты еще в полном рассвете сил, а она — уже старая дева. Я найду тебе примерную жену, она родит от тебя много твоих детей, а не нагуляет на стороне. Вот внучка моей подруги…       — Ты ее сватала за моего младшего сына.       — Я о другой.       — Мама, но я люблю Джезерит. Она единственная женщина, которая в моем сердце. Не считая тебя.       — Что?!       — Да, бабушка. Мне тоже не нужна мачеха, как и Эксатону. И я люблю Гора, пусть он будет скорпионом Мертвая Голова. Но… Я люблю его, — он обернулся к Гору. — Гор, ты выйдешь за меня?       — Кефер, иди ты нах-…       Эксатон обхватил голову руками. В обеденном зале начался срач. Каждый орал друг на друга, даже если не оскорблял. Это было одной какофонией, как будто Анубис и Тот размножились, хотя… Анубис и Тот не были так отвратительны. А вот его семья… Это семейство клоунов, ходячий цирк.       — ЗАКРЫЛИ РТЫ! — крикнул Эксатон, вскочив. — ВСЕ В МОЮ КОМНАТУ! ЖИВО! — ему не оставалось ничего, кроме как взять семью и отвести туда. Им всем нужен психолог, а не Эксатон, но… Это непоправимо.              — Как тут мрачно, — сказала Хатшепсут с отвращением.       — Закрыла пасть! — сказал Эксатон, сев на кресло и закурив кальян. С такой семьей бросить курить невозможно. — Начнем с малого, — сказал Эксатон, наблюдая как вся семья рассаживается. — Кефер. Хватит делать предложение Гору везде, где дается шанс.       — Согласен, — сказал Гор.       — Отлично. Может, тебе нужен наглядный пример, как это делается? Мама, папа? — обратился Эксатон к родителям.       — Ну… Ваша мама не сразу согласилась. Она тоже мне отказывала… — начал Ра.       — Лучше бы ты после первого «нет» прекратил, — но бабку никто уже не слушал.       — Я устраивал свидание в лучших местах. Это были лучшие рестораны, лучшие парки… Но когда… Когда я отчаялся, я пригласил её к морю и рассказал ей все. Что я не знаю, могу ли я повстречать ту же женщину, которая будет любить меня так, как она. Потому что, когда в бою с Апофисом я представляю ее, у меня появляются силы, чтобы сражаться. Я сражался не ради выжить или ради народа, а чтобы каждый день с ладьи смотреть и видеть, что для нее взошло солнце. Тогда она и сказала «да», — сказал Ра.       — Потому что мне не нужен был фарс, какая я красивая. У меня было много женихов. Они просто… Уходили, если я говорила «нет». Они сражались между собой за меня. А Ра воевал с моим сердцем, а не с красотой. Я тогда поняла, что предложение — это когда ты чувствуешь, что момент настал и ты знаешь, что воюешь с сердцем, а не с телом возлюбленного, — закончила Джезерит.       Эксатон ударил кулаком по кальяну и дым стал черным, обратившись в облик змея. Апофис.       — Ты как сделал предложение? — Эксатон совсем отчаялся.       — Какое предложение? — Апофис тут же потерялся в недоумении.       — Ну, ты женат на тьме или Амат, я не знаю.       — Я холост. Но если бы я делал предложение, то я бы делал так, чтобы этот момент был такой, чтобы все внимание было не у других, а именно у того, кому делаешь, — размышлял Апофис.       — Молодец, пока, — Эксатон разогнал трубкой дым. — Хондо?       — А что я? — спросил Хондо.       — У тебя было три жены.       — Ну… Я не делал никогда предложение. Оно вышло само. Но я бы сделал его, если бы чувствовал грань того, когда понимаешь, что готов на большее.       — Но только в том случае, если и твой партнер готов на большее. Простите за опоздание, — на пороге появилась Исида.       — Исида… — прошептал Ра. Большинство были счастливы ее приходу. Она, как росток в пустыне или глоток воды.       — Теперь ты понял, Кефер? — спросил Эксатон брата.       — Да. Я понял, — сказал Кефер.       — Теперь бабушка. Тут не нужно много слов, чтобы сказать. Только: не возвращайся в этот дом, пока ты живешь своим старым миром, — сказал Эксатон.       — Ра! — воскликнула Хатшепсут.       — Мам, нет, — встал Ра. — В выборе между женщиной, с которой я построил этот мир, где мои дети живут так, как они хотят, и тобой, кто хочет разрушить этот мир, чтобы все не выбивалось из многовекового уклада, я выберу Джезерит и наш дом. Златокрылые больше не блюда и не украшения, они еще не часть, но скоро окажутся нашей семьей. Я рад, даже если Хондо, сварливый старый пень, будет моим сватом, — послышалось: «Эй!» — со стороны Хондо. — И только потому, что мои дети могут любить того, кого хотят, а не кого они должны любить, потому что я хочу. Я могу быть разочарованным в Горе, но если Кефер его любит, то кто я такой, чтобы запретить? Это его жизнь, его ошибки, я просто должен быть рядом. Ты можешь быть не готова смириться с нашими порядками, и мы поймем. Но если ты пришла их разрушать, то прошу, пожалуйста, покинь нас.       Хатшепсут встала. Лео протянул ей виноград в меду, как моральную компенсацию, но она отказалась, толкнув мальчика.       — Какая она сука, — за что получил недовольный шик от Кефера. Он еще маленький, чтобы так ругаться.