Часть VI. Сердце в руинах

Ева металась во сне, сжимая пальцы так сильно, будто пыталась удержаться за что-то ускользающее Жар подступал со всех сторон — вязкий, тяжёлый, обжигающий, будто сам воздух превратился в огонь. Она снова оказалась там, где уже была раньше. Пожар возвращался к ней снова и снова, каждый раз становясь реальнее, глубже, страшнее. Она шла вперёд по длинному коридору, не видя ничего, как и всегда, но ощущая всё: треск горящих стен, осыпающиеся балки, удушающий запах дыма, который словно въедался в лёгкие. Под ногами хрустели угли, но боли не было — только странное, пугающее понимание, что её не должно здесь быть, что это сон… и при этом невозможность проснуться Голос раздался издалека, пробиваясь сквозь рев пламени, тёплый, знакомый, почти родной. Он звал её, уводил вперёд, заставлял двигаться, несмотря на страх. Она шла прямо, не сворачивая, вытянув руки, будто могла нащупать путь в этой пустоте. Жар усиливался, давил, обволакивал, пока вдруг сверху с глухим треском не рухнул обугленный кусок потолка. Удар был резким, тяжёлым — её ногу прижало, лишая возможности двигаться. Она попыталась вырваться, дёрнулась, но бесполезно: тело словно не слушалось, а пространство вокруг становилось всё теснее и горячее. И тогда голос прозвучал совсем близко Перед ней кто-то стоял. Она не видела — не могла видеть — но чувствовала это присутствие так ясно, будто смотрела прямо на него. И в следующий момент чья-то рука осторожно коснулась её ладони. Тёплая, живая, настоящая. Ева замерла, и сердце болезненно сжалось, потому что она узнала это прикосновение — "Макс?.." Имя сорвалось само, почти шёпотом, полным надежды. Его пальцы сомкнулись вокруг её руки крепко, уверенно, будто он действительно мог её вытащить. Он снова позвал её, тихо, но настойчиво, и в этом голосе было что-то, от чего хотелось верить, что всё ещё можно исправить — "Я не могу…" — выдохнула она, срываясь на панику. — "Я не могу встать… помоги мне, пожалуйста…" Но он не тянул её. Не пытался освободить. Он просто держал её руку, и в этом было что-то неправильное, тревожное. Секунда, вторая — и вдруг его пальцы разжались. Тепло исчезло так резко, будто его никогда и не было — "Стой!" — закричала она, теряя голос. — "Подожди! Не уходи!" Ответа не последовало. Огонь вокруг вспыхнул сильнее, накрывая её с головой, сжимая со всех сторон, и в этом реве она уже не могла различить ничего — ни звука, ни дыхания, ни самого себя Ева резко проснулась, жадно хватая воздух, будто только что вынырнула из глубины. Тело было мокрым от пота, дыхание сбивалось, сердце колотилось так сильно, что отдавалось в висках. Она судорожно провела руками по себе — по лицу, по плечам, по ногам, проверяя, на месте ли всё, цела ли она, жива ли. Постепенно до неё дошло: это был сон. Просто сон. Очередной Она тяжело выдохнула, пытаясь успокоиться, и в этот момент рядом раздался голос, спокойный, чуть хриплый, будто его обладатель тоже не спал — "Кошмар приснился?" Ева резко повернула голову на звук и сразу узнала его. Макс. Он сидел неподалёку — она слышала, как тихо перекатываются в его пальцах патроны, как скрипит старое кресло под его весом, как он дышит — неровно, напряжённо, будто внутри него тоже что-то не давало покоя. За стеной доносились приглушённые голоса — Джейсон и Крот о чём-то спорили, шаги были резкими, раздражёнными, и в какой-то момент голос Джейсона сорвался почти на крик. Всё это Ева ловила мгновенно, как будто видела — не глазами, а чем-то гораздо глубже — "Да…" — тихо ответила она, всё ещё приходя в себя. — "Кошмар" Макс на секунду замолчал, будто не зная, что сказать, потом тяжело выдохнул и откинулся чуть назад — "Мне тоже…" — пробормотал он. — "В последнее время вообще нормально не спится. А сейчас… тем более" Он не договорил, но имя Эндрю повисло в воздухе само собой. Ева почувствовала это — не слова, а паузу, в которой было больше, чем в любом признании. Она осторожно села, нащупав край кровати, и опустила ноги на холодный пол — "Я понимаю", — сказала она тихо Он усмехнулся — коротко, без радости — "Не понимаешь" Ева опустила голову, на секунду задумавшись, и провела пальцами по грубой ткани покрывала, словно искала правильные слова — "Тогда скажи…" — произнесла она чуть тише. — "Каково это — всё видеть, но ничего не чувствовать?" Макс замер. В комнате стало почти тихо, даже звуки за стеной будто отступили на второй план. Он не ответил сразу — только почесал затылок, опустив голову, как будто вопрос задел его глубже, чем он ожидал Ева слегка повернула лицо в его сторону — "Я не вижу", — продолжила она спокойно. — "Но я слышу. Чувствую. Намного больше, чем кажется. Я знаю, что ты сейчас не спишь не потому, что не можешь, а потому что боишься закрыть глаза" Он поднял голову. Она не могла этого видеть, но почувствовала — по тому, как изменилось его дыхание — "И о чём же я думаю?" — спросил он тихо, будто не веря её словам — "О том, что виноват", — так же спокойно ответила она. — "Хотя это не так" Он усмехнулся, но на этот раз в этом звуке была усталость — "Ты меня вообще не знаешь" — "Не знаю", — согласилась она. — "Но я слышу, как ты говоришь. И как молчишь" Пауза затянулась, но уже не была напряжённой. В ней было что-то другое — осторожное, непривычное Ева хотела подойти ближе, но не решилась. Пространство всё ещё было чужим, непредсказуемым. Вместо этого она просто сидела, сжав пальцы, и тихо добавила: — "Ты не виноват" Макс не ответил. Только вдохнул глубже, будто хотел что-то сказать — и не смог Он медленно встал с старого кресла и потянулся будто никакого разговора и не было: — "Ладно, хватит чесать языками" — произнёс он игриво, будто пытался сгладить обстановку Когда он подошёл к ней и протянул руку, она сразу это почувствовала. На этот раз не было резкости — только осторожность. Она взяла его ладонь, сначала неуверенно, потом крепче, и, поднимаясь, второй рукой нащупала ткань его куртки, сжимая её, словно якорь Они оказались слишком близко. В прошлый раз это ничего не значило — просто необходимость. Сейчас всё было иначе. Она чувствовала тепло его тела, его дыхание, сбившееся чуть сильнее, чем раньше, и под пальцами — быстрый, неровный ритм его сердца. Её собственное дыхание тоже сбилось, и на мгновение ей стало трудно сделать вдох Он не отстранился сразу. И это было самым странным. Он смотрел на неё, не как на вещь, а как на личность уже. Он будто пытался запомнить её с ног до головы Её светлые волосы, бело-серые глаза, бледное лицо, розоватые губы, нежное, гладкое лицо, как у ребёнка. Практически ни одной морщинки. Дорогое, уже грязное, в крови, ночная одежда, которая не греет её тело. Он глазами начал спускаться ниже её шеи... И потом он резко выдохнул, будто возвращая себе контроль, и потянул её за собой к выходу Она остановилась — "Макс…" Он обернулся — "Спасибо тебе.." — произнесла она застенчиво, но искренно Он нахмурился, явно не ожидая этого — "За что?" Она сжала его руку чуть сильнее, прикусив свою нижнюю губу: — "Да, я, может быть, обуза и бесполезная. И меньше всего тебе хочется со мной няньчиться. Хоть ты вместе со своими друзьями меня и выкрали из дома, но ты, по крайней мере, меня защищаешь. Ты взял за меня ответственность. Я не знаю, кто такая Лора, и я не знаю, что между вами было", Макс тут же отпустил взгляд в пол. Он будто не хотел это слушать, но он и перебивать её не хотел. Не в его характере это было. Он всегда дослушивает абсолютно каждого до конца. Ему стало плохо на душе. Опять будто кошки скребутся Она продолжила: —"Но я рада, что со мной ты..." Макс удивился от такого откровения. Он не знал, что сказать. На его щеке пробежала румянца. Его вроде бы и похвалили, и сделали комплимент. Но это сделала абсолютно чужая девушка. Девчонка, которую они выкрали из родного дома. Привязали к дивану, угрожали, подвергли опасности, держим за какие-то деньги в холоде и в отвратительной обстановке..а она говорит спасибо? Он замер на секунду, а потом зажмурил глаза, и вместо того, чтобы сказать спасибо за слова, он сказал грубоватым, уверенным и немного агрессивным голосом: — "Ты вообще понимаешь, что несёшь?" — голос стал жёстче. — "Я тебя украл. Ради денег. А ты меня благодаришь?!" Он резко отдёргнул её руку — "Я тебе не друг" И, не дожидаясь ответа, вышел Ева осталась стоять одна, в той же темноте, но теперь она ощущалась иначе — холоднее. Слова ударили больнее, чем она ожидала, но слёзы она сдержала, только глубже вдохнула и выпрямилась Она в глубине души понимала, что он не со зла. Видимо, ему не раз причиняли столько боли. В принципе, как и ей... Но у всех людей своя реакция на такие случаи. Потому что нас никто не учил правильно реагировать. Никто. Мы сами для себя решаем, как нам лучше реагировать на комплименты, на агрессию, на оскорбления. Мы сами..и только мы сами же принимаем для себя решения. Решаем, как нам лучше Ева понимает, что он в душе добрый человек, просто ему очень больно, ему очень тяжело. У него давно что-то внутри сломалось. Но самое мужественное в нём это то, что он продолжает верить в лучшее. Что он продолжает творить добро, несмотря на всё говно, что он прошёл По её щекам потекли слёзы от боли, что ей неприятно было это слышать, но она их уверенно вытерла и аккуратненько самостоятельно ступила вперёд, надеясь не споткнуться ни обо что, не удариться, не пораниться Девушка вышла в общий зал, где сидел Крот, Джейсон и уже Макс На последок Макс посмотрел в сторону Евы с серьёзным выражением лица. На секунду его лицо будто смягчилость от неловкости его поведения, но он гордо взял сигарету в рот и направился к выходу Еве было неприятно, но она не могла злиться на него, так как за грубостью в его голосе она слышала не злость — а страх Прошло несколько часов пустого, вязкого бездействия. Время тянулось медленно, почти мучительно, и каждый занимался чем мог: кто-то дремал, кто-то ел, кто-то просто сидел, уставившись в одну точку, считая минуты. Ждали Макса. Все ждали Макса, хотя никто толком не знал, где он и куда пропал. Он вроде вышел покурить… и просто не вернулся Ева сначала тоже просто сидела, слушала тишину, чужие движения, редкие звуки, но очень быстро поняла — ей этого мало. Тишина начинала давить, а мысли становились слишком громкими. Тогда она решила заговорить с Кротом. Сначала осторожно, почти неуверенно, но потом всё смелее. Она задавала ему вопросы — много, самых разных: про оборудование, про технику, про то, как он вообще во всём этом разбирается. И, к её удивлению, Крот отвечал. Не сразу охотно, но постепенно втянулся. Его голос стал мягче, живее, он даже начал объяснять что-то с интересом, забывая о своей замкнутости Они неожиданно легко нашли общий язык. Ева слушала внимательно, иногда задавала уточняющие вопросы, иногда искренне смеялась, и в этих редких коротких смешках было столько живого, что даже Крот невольно улыбался в ответ. Ей просто было приятно с ним говорить — без напряжения, без страха, без необходимости защищаться Джейсон сидел неподалёку, лениво прокручивая нож в руке, наблюдая за ними исподтишка. В его взгляде не было ни агрессии, ни раздражения — только любопытство. Он изучал её. Пытался понять, что она за человек, что в ней скрыто, чем она может их удивить. И, сам того не замечая, начал ловить себя на мысли, что, возможно, идея забрать её была не такой уж плохой. Она не мешала. Не раздражала — ну, почти. Иногда. И это уже было странно Мысли у него путались. Он сам себе противоречил, не мог до конца понять, что чувствует. После смерти Эндрю всё изменилось. Раньше они были командой — двигались вместе, дышали в одном ритме, прикрывали друг друга. Теперь же каждый словно замкнулся в себе. Каждый остался один Тишину разорвал резкий хлопок двери Джейсон мгновенно напрягся, выпрямился, рука с ножом остановилась. Но прежде чем он успел что-то сделать, Ева тихо сказала: — "Это Макс" Она узнала его по шагам Джейсон выдохнул, расслабляясь. Он уже начал привыкать к тому, насколько точно она всё слышит. Крот удивлённо посмотрел на неё и даже не удержался: — "Это… довольно круто" Ева мягко улыбнулась. Искренне В этот момент Макс вошёл внутрь. По нему сразу было видно — он не в духе. Напряжённый, злой, с закрытым лицом. В руке он держал большой пакет — "Где ты был?" — сразу спросил Джейсон, расслабившийся вновь на диване — "Бегал", — бросил Макс с сухим сарказмом, даже не глядя на него Он подошёл к Еве и, не церемонясь, кинул пакет ей под ноги — "Что это?" — спросила она, чуть растерянно Макс посмотрел на неё, на её глаза… и только в этот момент будто вспомнил. Она не видит. На секунду в нём мелькнуло привычное желание съязвить, но он сдержался, тяжело вдохнул и коротко ответил: — "Одежда. Иди переоденься, а то губы уже синие" Ева аккуратно присела, нащупала пакет, провела пальцами по ткани, убеждаясь, что это действительно одежда. Потом встала — "Спасибо тебе, Макс" Он на секунду остановился, будто хотел что-то сказать, но только кивнул: — "Да не за что" Джейсон удивлённо посмотрел на него. Слишком спокойно. Слишком… не по нему. Особенно учитывая, как напряжён он был — "И где ты это достал?" — спросил он уже без наезда, просто из интереса Макс открыл холодильник, достал холодную колу — "В магазине" — "Обокрал?" — "Нет. Купил" Джейсон хмыкнул, но ничего не сказал. Верить или нет — он не стал решать Тем временем Ева ушла в другую комнату и начала разбираться с одеждой. На ощупь она быстро поняла, где футболка, где джинсы, где носки. И вдруг замерла, когда пальцы коснулись мягкой ткани нижнего белья. Она едва заметно напряглась Он купил всё. Абсолютно всё... Щёки моментально вспыхнули от смущения. В голове пронеслась неловкая мысль: как он угадал размер? Неужели… смотрел? Замечал? Обращал внимание? Ей стало ещё жарче от этих мыслей, и она поспешила от них избавиться, поматая головой со стороны в сторону. Это было слишком странно, слишком лично, чтобы спрашивать об этом вслух. Поэтому она просто сделала то, что нужно Переоделась И удивительно — всё подошло идеально. Футболка, джинсы, бельё, даже обувь. Кофта оказалась чуть больше, но это, скорее, добавляло уюта. Джинсы тянулись, сидели удобно, будто были выбраны не наугад Пока Ева переодевалась, в общей комнате снова повисло напряжение. Оно не исчезло после их последней ссоры — просто притихло, как что-то живое, готовое в любой момент снова вспыхнуть. Макс стоял чуть в стороне, опираясь на стол, Крот сидел за оборудованием, перебирая варианты, а Джейсон мерил шагами комнату, явно не находя себе места

ЗАПИСКА

"ВАША ДОЧЬ У НАС. ОДНА НЕДЕЛЯ. 1 000 000 ДОЛЛАРОВ" — "У тебя есть связь в Испании?" — вдруг спросил Макс, не поднимая взгляда — "Откуда?" — Крот даже не обернулся. — "Я вообще не имею понятия, где они конкретно" Повисла короткая пауза. Тяжёлая, неприятная — "Тогда…" — Крот чуть замялся, но всё же продолжил, — "она может пожить с нами эти две недели. А записку оставим у них дома. Родители приедут — найдут" — "О, нет", — резко перебил Джейсон, остановившись. — "Меня такой вариант вообще не устраивает" Макс ничего не сказал. Только отвёл взгляд в сторону, сжав челюсть — "Эта девчонка вообще в наши планы не входила", — продолжил Джейсон, голос его становился всё жёстче. — "Мы шли грабить. Всё. А теперь вы, блять, решили устроить выкуп, когда её родители чёрт знает где. В другой стране. Мы даже не знаем, когда они вернутся — через неделю, через месяц… или вообще не вернутся" Он усмехнулся, но в этой усмешке не было ничего весёлого Макс медленно поднял на него взгляд — "Если ты не заметил, то вся ночь пошла по пизде" Джейсон резко выдохнул, почти сорвавшись на крик, и провёл рукой по лицу — "Как же вы меня заебали...все!" Он махнул рукой, будто отмахиваясь от всей ситуации — "Делайте что хотите. Но за эту девчонку я получу деньги. Неважно как. Но через две недели деньги должны лежать здесь!" Он ткнул пальцем в стол, показывая где деньги должны лежать — "Если их не будет" — пеняйте на себя В этот момент он резко обернулся: — "ЕВА!" Она стояла у порога, тихо, почти незаметно, и всё это время слушала. От его голоса она вздрогнула — "Это и тебя касается", — сказал он жёстко. — "Молись, чтобы за тебя вовремя заплатили" После этого он раздражённо отвернулся и вышел из комнаты, даже не оглянувшись Тишина, оставшаяся после него, была почти оглушающей Макс остался стоять, глядя куда-то в сторону, Крот молча вернулся к своим делам, будто подобные сцены для него уже давно стали нормой — "Он всегда такой?" — осторожно спросила Ева, стараясь говорить тихо, чтобы не спровоцировать новую вспышку Макс посмотрел на неё — коротко, устало — "Да", — ответил он. — "Потому что он придурок" Он взял записку со стола и убрал её в шкаф, будто откладывая решение на потом

***

Вечер окончательно опустился на бункер, делая пространство ещё более замкнутым и тяжёлым. Свет ламп казался тусклым, воздух — спертым, а напряжение между ними не исчезало, а только нарастало. Никто не говорил об этом прямо, но всем было ясно: нужно что-то делать. Заканчивалась еда, топлива не было, а сидеть дальше в этом месте означало медленно загонять себя в тупик Крот уже давно сидел за своими мониторами, перебирая камеры, оставшиеся вокруг особняка. Старые, местами повреждённые, с помехами, но всё ещё работающие. Он молчал долго, слишком долго, и это начинало напрягать. — "Ну?" — не выдержал Джейсон. Крот не сразу ответил. Он чуть наклонился ближе к экрану, будто пытаясь выжать из картинки максимум — "Движения нет…" — тихо сказал он. — "Но…" Он замолчал на секунду — "Там машина" Макс сразу поднял голову — "Значит, эти крысы сидят там" — спокойно, но жёстко сказал Джейсон Макс ничего не ответил, но по тому, как напряглась его челюсть, было понятно — он это уже понял — "Можно просто подойти и забрать тачку", — продолжил Джейсон, но сам же покачал головой. — "Хотя нет… слишком просто" — "Если она заведётся", — добавил Крот. — "А если нет — мы её там и оставим. И себя вместе с ней" — "Значит, сначала зачистка", — коротко сказал Макс Слово повисло в воздухе тяжёлым грузом Макс отвернулся, упёрся руками в стол. В его голове всплыло совсем другое — не машина, не план. Пол, залитый кровью. И тело Эндрю Он сжал пальцы сильнее, будто пытаясь вытолкнуть это из головы — "Надо идти", — сказал Джейсон, уже более спокойно Но внутри у него самого всё было не так ровно. Он понимал, что возвращаться туда — риск не только из-за врагов. Их могли узнать. Его могли узнать. И это было гораздо опаснее, чем он показывал Он не сказал этого вслух. Как и Макс не сказал своего. Как и Крот, который продолжал смотреть в экран, будто пытался найти там ответы, которых не существовало. Каждый держал свои мысли при себе Ева сидела в стороне, почти не двигаясь, и слушала. Она чувствовала, как меняется атмосфера, как воздух становится холоднее, как в голосах появляется что-то острое, опасное. Она не видела, но понимала гораздо больше, чем могла бы объяснить И ей это не нравилось — "Вы… снова туда пойдёте?" — тихо спросила она Никто сразу не ответил Макс на секунду закрыл глаза, потом выдохнул — "Да! А ты останешься с Кротом. Посмей хоть что-нибудь выкинуть. Присоединишься к ним!" Ева опустила голову, сжимая пальцами ткань кофты. Внутри всё сжалось неприятным ощущением. От его слов стыла кровь. Она неожидала от него такой грубости. Но хотя чего она ещё могла от них ждать? И мысль о том, что кто-то из них может не вернуться, вдруг стала слишком реальной Крот тем временем продолжал перебирать камеры, двигаясь всё быстрее, напряжённее — "Я попробую ещё раз просмотреть записи", — сказал он. — "Может, кто-то мелькал раньше. Машина просто так там не появится" Он будто цеплялся за это, как за возможность что-то контролировать Макс оттолкнулся от стола и выпрямился — "Погнали!" Джейсон кивнул, уже проверяя оружие. Тишина снова вернулась в комнату. Но теперь она была другой

***

Дом стоял в темноте, почти сливаясь с ночным лесом, но одна деталь сразу выбивалась из общей картины — у крыльца стояла машина. Чужая. Непривычная. И на первом этаже, за плотными шторами, тускло горел свет. Не яркий, не уютный — скорее мёртвый, холодный, как будто там просто забыли выключить лампу… или не хотели В кустах, в нескольких метрах от дома, сидели Макс и Джейсон. Они почти не двигались, сливаясь с тенью, и говорили шёпотом, чтобы даже воздух не выдал их присутствия — "Вокруг дома никого не вижу", — тихо сказал Макс, всматриваясь в темноту — "Это может сыграть нам на руку", — так же тихо ответил Джейсон. — "Но внутри кто-то есть" Макс перевёл взгляд на окно, где едва пробивался свет. Сердце стучало глухо, тяжело, но ровно. Не от страха. От ожидания — "Ладно", — прошептал он. — "Каков план?" Джейсон чуть наклонился ближе, голос стал ещё ниже, почти неразличимым — "Подходим к окнам. Смотрим сколько их. По ситуации разносим их тихо и быстро. Патронов мало, шумиха не нужна" Макс коротко кивнул. Без лишних слов. Всё было понятно Джейсон уже начал двигаться, но вдруг почувствовал, как рука легла ему на плечо. Он обернулся Макс смотрел на него жёстко — "И всё же", — тихо сказал он. — "Я хочу знать, кто это" В его голосе не было сомнений. Только холодная, сдержанная ярость — "Кто те твари, которые посмели убить моего друга… моего брата?" На секунду между ними повисла тишина Джейсон отвёл взгляд, тяжело выдохнул, будто внутри что-то неприятно зашевелилось — "Давай не сейчас", — тихо сказал он. — "Сначала разберёмся с ними" Он снова посмотрел на Макса — "В машине расскажу всё" Макс задержал на нём взгляд ещё на мгновение, будто проверяя, не врёт ли он. Потом медленно кивнул. Уверенно. Жёстко Договор есть договор. Сейчас не время разбираться. Сейчас время действовать Внутри него всё уже кипело — не паникой, не страхом. Жгучим, холодным желанием довести дело до конца. Узнать правду. И отомстить Они обошли дом со стороны тени и осторожно приблизились к окну. Макс первым наклонился, заглянул внутрь, стараясь не выдать себя ни движением, ни дыханием. За стеклом открывалась картина, от которой внутри сразу стало холоднее В комнате было человек четыре. Все взрослые, крепкие, большинство — лысые, с тяжёлыми, грубыми лицами. Они чувствовали себя как дома. На столе стояли бутылки, кто-то курил прямо в помещении, дым стелился под потолком. Смех — громкий, расслабленный, наглый — резал по нервам. Оружие никто особо не скрывал: у кого-то торчала рукоять из кобуры, у кого-то — из-под куртки, у одного вообще лежало рядом, на расстоянии вытянутой руки Макс задержал взгляд чуть дольше, чем нужно. В груди что-то сжалось. Это были они. Те самые Он медленно отстранился от окна и посмотрел на Джейсона. Тот уже всё понял без слов Джейсон коротко кивнул и жестом показал: он обходит дом сзади Макс остался у стены, наблюдая, контролируя окна и вход, стараясь уловить любое движение внутри. Смех за стеклом продолжался, как будто ничего не происходило. Как будто они не стояли сейчас в нескольких метрах от людей, которые уже не выйдут отсюда Джейсон двигался тихо, почти бесшумно, держась ближе к стене. Обогнув угол, он замедлился и аккуратно выглянул У заднего входа стоял ещё один. Пятый Он стоял спиной, расслабленно опираясь плечом о стену, и курил, не подозревая ни о чём. Дым медленно поднимался вверх, растворяясь в холодном воздухе. Он был один. Отрезан от остальных. Идеальная цель Джейсон медленно опустился на корточки, вытащил нож. Лезвие едва блеснуло в тусклом свете, и он тут же прикрыл его рукой. Дыхание стало тише, движения — точнее Шаг. Ещё шаг Он приближался, как тень, сливаясь с темнотой, сокращая расстояние сантиметр за сантиметром. Каждый звук казался слишком громким, каждый вдох — лишним, но он полностью контролировал себя Мужчина сделал затяжку, выдохнул дым, даже не обернувшись. В этот момент Джейсон оказался уже за его спиной Резкое движение. Он набросился

***

Джейсон сидел за рулём чёрного микроавтобуса, сжимая пальцами руль так сильно, что побелели костяшки, и нервно оглядывался по сторонам, будто каждая тень могла внезапно ожить; ожидание затягивалось, раздражение нарастало, и он уже в который раз ударил ладонью по рулю, тихо выругавшись себе под нос В этот момент где-то неподалёку резко взвыла сигнализация, и он мгновенно обернулся на звук — из темноты вырвалась массивная фигура, мужчина в маске, в чёрной шапке, с тяжёлым рюкзаком за спиной, бежал прямо к машине Дверь распахнулась. Мужчина ввалился на пассажирское сиденье, захлопнул дверь и резко бросил рюкзак назад — "Давай - давай, жми!" Джейсон не стал ни о чём спрашивать, нога сама вдавила газ, и машина рванула с места, врезаясь в ночную дорогу. Несколько секунд они ехали молча, только дыхание было тяжёлым, сбитым, а потом Джейсон, не отрывая взгляда от дороги, спросил: — "Ну как?" — бросил Джейсон, не отрывая взгляда от дороги. — "Всё норм?" Мужик сорвал маску, вытер лицо рукой и усмехнулся. В тусклом свете мелькнули золотые зубы. Седые волосы и седая борода. Возраст около 40 лет. Если бы он не курил как паровоз, может и выглядел бы моложе — "А ты как думаешь?" Джейсон коротко глянул в зеркало заднего вида — "Значит, нормально" Мужчина посмотрел на него уже серьёзнее, без улыбки. По его взгляду можно было прочитать, что он резко стал недоволен или хуже..разочарован — "Нормально будет, когда мы это продадим и получим за это бабки" Он хрипло рассмеялся. Джейсон тоже усмехнулся в ответ, но в его улыбке не было ни капли веселья "Так стоп! Какие бабки? О чём это он?" — пробежали мысли Джейсона Они подъехали к перекрёстку. Загорелся красный Джейсон надавил на тормоза. Машина с свистом затормозила. И в этот же момент мимо них пронеслись полицейские машины — сирены, мигающий свет. Они мчали на всех парах. Скорее на звук сигнализации. Хорошо, что решили поехать с другой стороны. Вдоль узких улиц, частных домов Они замерли так, будто притварялись кирпичами. Будто это должно было помочь и они не заметны — "Фух…" — выдохнул мужик спустя секунду. — "Вроде пронесло" Джейсон ничего не ответил. Он внимательно посмотрел в зеркало, проверяя хвост. Потом его взгляд зацепился за рюкзак на заднем сиденье. Он смотрел на него дольше, чем нужно "Нормально будет, когда мы это продадим и получим за это бабки"..в голове с эхо прозвучал вновь этот голос — "ЭЙ!" — мужик резко ударил его по груди. — "Зелёный!" Джейсон вздрогнул, перевёл взгляд на дорогу и тут же нажал на газ. Машина снова рванула — "ДА НЕ ГОНИ ТЫ!" — сразу заорал мужик, хватаясь за ручку над дверью. — "Ты хочешь нас угробить?" — "Да не ссы", — сквозь зубы ответил Джейсон, эхидно улыбаясь. — "Я знаю, что делаю" Он почувствовал это. Контроль, скорость, адреналин И нажал сильнее — "Да тормози ты, дебил!" — уже почти кричал мужик Но Джейсон будто не слышал Машину повело в сторону так резко, что у Джейсона на долю секунды перехватило дыхание, будто воздух из груди просто вырвали. Скрежет металла разорвал тишину — дикий, оглушающий, будто сам мир треснул пополам. В следующее мгновение в бок микроавтобуса влетела тяжёлая махина, и удар был такой силы, что его отбросило в ремни, в руль, в собственные кости. Всё смешалось — стекло, крики, свет фар, огонь. Лобовое стекло рассыпалось на тысячи осколков, и один из них, длинный и острый, как нож, впился ему в ногу. Боль пришла не сразу — сначала был шок, глухота, звенящая пустота в голове. А потом накрыло. Резко. Жёстко. Нога будто загорелась изнутри, и он сдавленно застонал, не в силах даже крикнуть в полный голос Машина лежала перевёрнутая, перекошенная, где-то рядом уже трещал огонь, и пахло бензином. Джейсон захрипел, пытаясь вдохнуть, но воздух давался с трудом, с привкусом крови и пыли. Руки дрожали, пальцы не слушались. Он повернул голову — и увидел, как его отец, весь в крови, с усилием выбирается с пассажирского сиденья, матерится сквозь зубы, цепляется за искорёженный металл, но всё-таки вылезает наружу Снаружи уже слышались сирены. Резкие, режущие слух. Голоса. Много голосов — "Руки за голову! На землю! Быстро!" Отец, тяжело дыша, выпрямился, поднял руки. На секунду он выглядел… уставшим. Не злым, не агрессивным — просто выжатым до предела. Полицейские налетели на него, схватили, грубо заломили руки и швырнули лицом на капот машины. Металл глухо звякнул от удара — "Попался наконец-то" Джейсон, стиснув зубы, вытянул себя из салона. Каждое движение отзывалось адской болью в ноге — осколок внутри будто рвал плоть при каждом шаге. Он с трудом удержался на ногах, схватил рюкзак с заднего сиденья и замер, глядя вперёд Отец резко дёрнулся, словно сорвался с цепи. Одним рывком вывернулся, оттолкнул одного полицейского, ударил второго локтем, выхватил пистолет — всё произошло за секунды Выстрел. Ещё один... Два полицейских рухнули почти одновременно. Третий не колебался. Выстрел прозвучал глухо, но отчётливо, как точка в приговоре Отец замер. Его глаза округлились, последние вдохи. Он медленно опустился на колени и его голова повернулась в сторону машины. Глазами, перед смертью, он пытался найти Джейсона. Убедиться, что тот жив Нашёл! На секунду всё вокруг исчезло — сирены, крики, огонь. Остался только этот взгляд. Тяжёлый, усталый… и какой-то странно спокойный Джейсон стоял, не в силах пошевелиться. Внутри всё обрушилось разом, как тот самый удар секунду назад. Это был конец для его отца. Он не верил своим глазам. Что вот так... Отец рухнул лицом на асфальт. Глаза остались открыты. Под ним быстро растекалась тёмная, густая лужа крови Джейсон почувствовал, как по щекам текут слёзы. Горячие, резкие, чужие. Он резко вытер их тыльной стороной ладони, будто злясь на самого себя за слабость — "Нет… нет… нет…" — шёпотом, не веря в произошедшее, прошептал Джейсон Но времени не было. Он судорожно оглянулся. Полицейские были заняты телом, раненными, криками. Это был его шанс — единственный Он стиснул зубы, перехватил рюкзак покрепче и, хромая, почти падая, рванул в сторону тёмного переулка. Каждый шаг отдавался болью, будто ногу разрывали изнутри, но он старался бежать. Потому что останавливаться ни в коем случае нельзя. Иначе всё закончится за решёткой За спиной остались сирены, крики и тело отца. Слёзы потекли по щекам, но он стирал их рукавом, будто это могло что-то изменить — "Давай… давай…" — шептал он себе Нога горела от боли, кровь стекала вниз, но он продолжал идти. Пока не оказался у старого дома на краю улицы Дом встретил его глухой тишиной и запахом сырости, как будто сам устал стоять на этом месте и давно ждал, когда его наконец оставят в покое. Старое, перекошенное деревянное здание, с потемневшими от времени досками и крышей, которая в нескольких местах явно протекала — это было не жильё, а жалкое укрытие от мира, которое держалось скорее на упрямстве, чем на прочности Скрипучее крыльцо тихо простонало под его весом, когда Джейсон, задыхаясь, почти навалился на дверь и с трудом открыл её, едва не выронив рюкзак из ослабевших рук Он захлопнул дверь за собой так резко, будто пытался отрезать всё, что осталось снаружи — сирены, крики, кровь, смерть. Прислонился спиной к двери и на несколько секунд просто замер, тяжело дыша, с закрытыми глазами. Грудь ходила ходуном, воздух рвался внутрь короткими, жадными вдохами, но не приносил облегчения. Сердце колотилось так, что отдавалось в висках, в горле, даже в раненой ноге Где-то внутри дома скрипнули половицы, и сквозь тишину прорезался слабый, дрожащий голос: — "Джейсон?.. Это ты?.." Он вздрогнул, будто его выдернули из другого мира, и резко провёл рукой по лицу, стирая остатки слёз и грязи — "Да… сейчас…" — выдохнул он хрипло, стараясь, чтобы голос звучал ровно, но тот всё равно предательски дрожал Он оттолкнулся от двери и, прихрамывая, двинулся по узкому коридору. Каждый шаг давался с усилием — нога ныла, пульсировала, а осколок внутри будто напоминал о себе при каждом движении. Дойдя до старого кухонного стола, он почти рухнул на стул, резко выдохнув сквозь зубы Руки тряслись, когда он нащупал аптечку — старую, затёртую, с отломанной защёлкой. Он открыл её, вытаскивая всё подряд, не особо разбирая. Перекись, бинты, какие-то таблетки — всё смешалось — "Джейсон…" — снова донёсся голос, чуть тревожнее. — "Ты почему не идёшь?.." — "Сейчас!" — чуть громче ответил он, почти срываясь, и тут же стиснул зубы, чтобы не выдать боль Он опустил взгляд на ногу. Ткань джинсов пропиталась кровью, липкой и тёмной. Секунда колебания — и он резко разорвал ткань, оголяя рану. Вид осколка, застрявшего в плоти, заставил его на мгновение зажмуриться — "Твою ж…" — прошипел он сквозь зубы Он схватил первую попавшуюся тряпку со стола и, не раздумывая, засунул её себе в рот, прикусывая, чтобы не закричать. Пальцы сжались на стекле Рывок Боль взорвалась внутри него так резко, что перед глазами на секунду потемнело. Он застонал в тряпку, глухо, сдавленно, вцепившись свободной рукой в край стола так, что костяшки побелели. Осколок с противным, липким звуком вышел из раны, и кровь тут же хлынула сильнее Он тяжело задышал через нос, почти рыча, пытаясь не потерять сознание — "Джейсон?.." — голос стал ещё слабее, но в нём уже слышалась тревога. — "Ты меня пугаешь…" Он дрожащими руками схватил бутылёк перекиси и, не давая себе времени передумать, вылил её прямо на рану Жгло так, будто туда залили огонь Он дёрнулся, резко согнулся вперёд, ударив кулаком по столу, глухо застонал, уткнувшись лбом в дерево. Слёзы сами выступили на глазах, но он упрямо продолжал — стиснув зубы, сдерживая крик, заставляя себя довести всё до конца Кровь постепенно начала замедляться Он кое-как перевязал ногу, затягивая бинт туже, чем, возможно, следовало, но ему было плевать — лишь бы остановить это Несколько секунд он просто сидел, тяжело дыша, уставившись в пол — "Джейсон… братик… пожалуйста…" — тихо позвала девочка Он медленно поднял голову. Провёл рукой по лицу, будто стирая с себя всё, что только что произошло И, собрав остатки сил, встал, снова направляясь к её комнате — уже тише, уже осторожнее, пряча за спиной боль, кровь и правду, которую она не должна была узнать В комнате на старой кровати лежала маленькая девочка с длинными коричневыми волосами и зелёными глазами, полная копия Джейсона, только бледная, хрупкая. Увидев брата, она заулыбалась, и эта улыбка, такая светлая и искренняя, на мгновение забрала весь ужас и боль с улицы — "Братик!" — тихо выдохнула она, приподнимая голову и приоткрывая рот, чтобы рассмотреть упаковку лекарств Джейсон сел на край кровати, осторожно достав препарат и положил его рядом с сестрой — "Это тебе" — произнёс он, стараясь, чтобы голос не дрожал. Его улыбка была искренняя, но тяжело натянута — "Братик… почему ты хромаешь?" — спросила она, глядя на него с тревогой и удивлением — "Я… упал неудачно на улице", — пробормотал он, стараясь звучать спокойно Она медленно встала на колени и обняла его, вся ледяная и худощавая, словно сама боль и холод снаружи переплелись в её теле. Джейсон еле сдержал слёзы, чувствуя, как весь ужас сегодняшнего дня — крики, кровь, смерть отца — сжимается в его груди. Она смотрела на него с такой искренней улыбкой, что всё остальное меркло — "Я люблю тебя, братик", — прошептала она Он закрыл рукой лицо, скрывая слёзы и эмоции, которые так тяжело держались внутри. Сухо, почти бережно, он поцеловал её в лоб, словно отдавая ей часть себя, что было сокровенным и драгоценным — "А где папа?" — тихо спросила она, и Джейсон замычал, пытаясь быстро придумать ответ, чтобы не разрушить её веру — "Он с машиной возится, не переживай", — выдохнул он, стараясь, чтобы слова звучали легко, хотя сам ощущал пустоту и боль Они ещё какое-то время сидели вместе, обсуждая всякую ерунду, пытаясь восстановить частичку нормальности, пока ночь тихо падала на старый дом Джейсон проснулся среди ночи от странного ощущения, что на него кто-то смотрит. Этот взгляд, пристальный и холодный, пробирал до костей. Сердце бешено билось, дыхание сбивалось. Он резко повернул голову к двери — никого. Темнота, тишина. Он осмотрел комнату, пытаясь разглядеть каждый угол, каждую тень, каждую вещь, но в комнате никого не было Он встал, потер глаза и, прихрамывая, направился к кухне. Проходя по коридору, Джейсон осторожно заглянул в щель двери сестры. Она сладко спала, тихо сопела, скрестив руки на груди, лицо её было бледным, но умиротворённым. Джейсон мило улыбнулся, наблюдая за ней, словно за ангелочком, и пошёл дальше. На кухне он налил себе воды, сделав несколько глотков, пытаясь успокоиться В памяти всплыли слова отца, шепот, который теперь звучал странно и таинственно. Джейсон посмотрел на рюкзак, который перед сном перетащил на диван. Он открыл его — лекарства, бинты, всё как положено. Он рукой нащупал на дне что-то твёрдое. Он высыпал лекарства на пол, разорвал дно рюкзака и достал драгоценные камни. Они блестели в тусклом свете кухни, и Джейсон ахнул, не веря своим глазам — "Откуда ты их достал?" — прошептал он себе, ошеломленный Вдруг раздался резкий звук из детской комнаты. Джейсон соскочил к ней, сердце ушло в пятки. На полу лежала его сестра, а рядом — разбитая кружка с вылитой водой. Джейсон обомлел и рванул к ней, крича: — "Грейс! Грейс!" Он перевернул её, глаза её были открытыми, но жизни не было. Он нащупал шею — пульса не было — "Нет… нет… Грейс!" — кричал он, обнимая её, прижимая к себе, чувствуя, как слёзы текут по щекам. — "Как так? За что?" Джейсон стоял над телом Грейс, а в груди словно сжимался кулак боли. Он ощущал запах её волос, запах детской постели, который теперь казался таким странным и чужим. Каждый вдох давался с трудом, как будто грудная клетка сжималась невидимой рукой, и Джейсон чувствовал, как слабость подступает к ногам, но он не мог упасть — не мог оставить её одну Он прижимал голову к её плечу, чувствуя, как хрупкое тело сестры будто тает в его руках, и в этот момент Джейсон понял, что ничего больше никогда не будет прежним. Это чувство — смесь ужаса, боли, вины и безграничной любви — давило на него с такой силой, что он едва мог дышать, и всё вокруг казалось расплывчатым и чужим, словно он оказался в мире, где больше нет ничего настоящего. Несколько минут он просто плакал, не в силах говорить, не в силах дышать. Потом резко его взгляд упал на её шею, откуда торчал подозрительный дротик с чёрным наконечником — кто-то выстрелил в неё, и этим убил. Джейсон вздрогнул, резко повернул голову — и в тот же миг ощутил удар по голове битой. Тьма накрыла его мгновенно, а мир вокруг рухнул