Часть 34

POV Мирослава Прошло ещё несколько дней. Я старалась не обращать внимания на его настроение. Он снова стал тем, кем был в начале наших отношений — внимательным, нежным, заботливым. Но я чувствовала, что внутри него всё ещё тлеет эта ревность. Она не исчезла. Она просто притаилась. В тот день Егор уехал на съёмку с утра. Он поцеловал меня на прощание, сказал, что вернётся к вечеру, и я осталась одна. Я работала в мастерской, когда услышала звонок в дверь. Я открыла и увидела курьера с огромным букетом белых пионов. Они были такими красивыми, такими нежными, что я замерла на мгновение. — Вам букет, — сказал курьер, протягивая мне цветы. — От Виктории. Я удивлённо взяла букет. Виктория? Я не знала никакой Виктории. Я заглянула в маленькую открытку, прикреплённую к букету. «Мирослава, спасибо за вашу работу! Ваш талант вдохновил меня на новую коллекцию. Эти цветы — маленькая благодарность за вашу магию. С теплом, Виктория» Я улыбнулась. Одна из моих недавних заказчиц. Она заказывала у меня роспись для своей коллекции платьев. Добрая, щедрая женщина, которая всегда писала мне тёплые слова. Я внесла букет в квартиру и поставила в вазу. Пионы пахли нежно и сладко, и я чувствовала, как их аромат наполняет всю гостиную. Я сфотографировала букет и отправила Виктории сообщение: «Спасибо вам огромное! Цветы прекрасны. Вы очень тронули меня ❤️» Она ответила почти сразу: «Я рада, что они понравились! Вы заслуживаете только лучшего! ❤️» Я улыбнулась и отложила телефон. День прошёл спокойно. Я работала, слушала музыку, иногда поглядывала на пионы, которые наполняли квартиру своим ароматом. Я чувствовала себя счастливой. POV Егор Я вернулся со съёмки около восьми вечера. Усталость давала о себе знать — съёмка была долгой, Маша гоняла меня по нескольким дублям, и я просто хотел домой. К ней. Я открыл дверь и сразу почувствовал запах. Сладкий, нежный, цветочный. Я нахмурился. Мы не покупали цветы. Я не покупал цветы. Значит, их купила она. Или... Я прошёл в гостиную и замер. На столе стояла огромная ваза с белыми пионами. Они были везде — в воздухе, в свете, в этом запахе, который заполнил всю квартиру. Я смотрел на них и чувствовал, как внутри меня закипает холодная ярость. — Мира! — крикнул я, и мой голос прозвучал громче, чем я планировал. Она вышла из мастерской, улыбаясь. — Привет! Как прошла съёмка? — Что это? — я кивнул на цветы, и мой голос был ледяным. Она улыбнулась, как будто не замечала моего тона. — Это пионы. От Виктории, моей заказчицы. Она прислала их в благодарность за работу. Красиво, правда? Ты только посмотри, какие они огромные! — Ты дала ей наш адрес? — я шагнул к ней, и мои кулаки сжались сами собой. — Ты даёшь свой адрес всем подряд? — Только заказчикам, которые отправляют вещи на роспись, — она говорила спокойно, но я видел, как её улыбка начала угасать. — Ты знаешь это. — А этот Артём? — я чувствовал, как голос срывается на крик. — Ты дала адрес и ему? — Он отправлял куртки, Егор, — она вздохнула, и в её голосе появились нотки раздражения. — Как я могла иначе получить их? — Я не знаю! — я ударил кулаком по стене, и она вздрогнула. — Я просто не хочу, чтобы какие-то мужики знали, где мы живём! Я не хочу, чтобы они появлялись в нашей жизни! Я не хочу, чтобы они отправляли тебе цветы, писали тебе, думали о тебе! — Это просто цветы, Егор! — она скрестила руки на груди, и в её глазах загорелся гнев. — Ты с ума сошёл? Это женщина! Она просто хотела сказать спасибо! — А этот Артём? — я шагнул к ней, и она инстинктивно сделала шаг назад. — Он тоже просто хотел сказать спасибо? Или он хотел чего-то большего? — Он уже ничего не хочет! — она почти кричала. — Я сказала ему, что больше не буду с ним работать! Я сказала ему, что не хочу личных встреч! Что ещё мне сделать, чтобы ты успокоился? — Ты могла бы не отвечать на его сообщения! — я чувствовал, как кровь пульсирует в висках. — Ты могла бы просто игнорировать его! — Я отвечаю, потому что это вежливо! — её голос дрожал от гнева. — Ты не можешь контролировать каждое моё движение! Ты не можешь контролировать, с кем я общаюсь! — Я не контролирую тебя! — я закричал, и мой голос эхом разнёсся по квартире. — Я пытаюсь защитить нас! Я пытаюсь защитить тебя от людей, которые хотят быть частью твоей жизни! — От кого? — она засмеялась горько, и в этом смехе было столько боли, что я почувствовал, как внутри меня что-то сжимается. — От букета цветов? От сообщений? От людей, которых я даже не видела? — От людей, которые смотрят на тебя так, как смотрел я! — я крикнул это, и в тот же момент я понял, что сказал правду. Правду, которую я боялся признать даже себе. Она замерла. Её глаза расширились, и я видел, как в них смешиваются удивление, боль и гнев. — Ты не имеешь права, — сказала она, и её голос был тихим, но в нём была сталь. — Ты не имеешь права запрещать мне работать. Ты не имеешь права проверять мои сообщения. Ты не имеешь права ревновать меня к людям, которых я даже не видела! — Я не запрещаю тебе работать! — я сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. — Я запрещаю тебе позволять им входить в нашу жизнь! — Ты не можешь запрещать мне ничего! — она сорвалась на крик. — Ты не мой отец! Ты не мой хозяин! Ты — мой парень! И если ты не прекратишь, я уйду! Я почувствовал, как воздух выходит из моих лёгких. Я смотрел на неё и не мог поверить в то, что она сказала. — Что? — прошептал я. — Ты слышал меня, — она смотрела на меня с вызовом, и в её глазах стояли слёзы. — Я не хочу жить в клетке. Я не хочу, чтобы меня проверяли. Я не хочу, чтобы меня ревновали к людям, которых я не знаю. Я хочу свободы. И если ты не можешь дать мне её, то, может быть, нам нужно пересмотреть наши отношения. Я стоял и смотрел на неё. Я чувствовал, как внутри меня разрывается что-то важное. Я хотел кричать. Я хотел плакать. Я хотел упасть на колени и умолять её остаться. — Мира, — сказал я, и мой голос дрогнул. — Пожалуйста... — Нет, Егор, — она покачала головой. — Ты не понимаешь. Ты не понимаешь, что ты делаешь со мной. Ты не понимаешь, что твоя ревность разрушает нас. Она развернулась и ушла в спальню. Я слышал, как она закрыла дверь. Я слышал, как она плачет. Я стоял посреди гостиной, смотрел на белые пионы и чувствовал, как внутри меня всё рушится. Я подошёл к вазе, схватил её и со всей силы швырнул об стену. Ваза разбилась на тысячи осколков, цветы разлетелись по полу. Вода растеклась по паркету, и я смотрел на это и чувствовал, как внутри меня закипает злость. Злость на себя. Злость на этот букет. Злость на весь мир. Я сел на пол посреди осколков и закрыл лицо руками. Я чувствовал, как осколки впиваются в мои колени, но я не обращал на это внимания. Я чувствовал только боль.