Часть 2

Исо подъехал к особняку Фуртуна. Заглушил двигатель, выдохнул и посмотрел на свой родной дом.  Все такой же. Будто Исо не отсутствовал все эти годы. Он вышел из машины, поздоровался с охраной дома и, повернув голову, поодаль увидел брата. Он был повернут вполоборота к дому, его плечо и широкая спина скрывали лицо. Одна рука засунута в карман, другая прижимала трубку к уху. Оруч кивал, иногда коротко бросал что-то в ответ, и весь его вид говорил о сосредоточенности, даже усталости. Исо пошел к нему ,стараясь не шуметь, и остановился в трех шагах от брата. — …да, я понял, завтра сам подойду, — говорил Оруч в трубку, потирая переносицу. — Скажи ему, что если… Он не закончил. Исо сделал еще шаг и негромко присвистнул. Оруч дернулся, резко обернулся. На мгновение его лицо стало растерянным — он смотрел на Исо, не узнавая, словно видел призрака. Телефонная трубка медленно отъехала от уха. — Исо? — голос сел. — Король всех братьев— Исо улыбнулся, разводя руками. Оруч широко улыбнулся, не глядя, ткнул пальцем в кнопку сброса, сунул телефон в карман и шагнул вперед. Схватил брата за плечи, притянул к себе, стиснул так, что хрустнули кости. И тут же отстранил, вглядываясь в лицо. — Ты когда приехал? — выдохнул он.  — Только что приехал, — сказал Исо — Чемодан у дверей. Он снова обнял брата, быстро и жестко.  — Пойдем, — сказал Оруч, обнимая брата одной рукой — мама с ума сойдет, когда увидит тебя. Ты почему не сказал что приезжаешь, мы бы встретили тебя.  -Все нормально, брат, я связался с Селимом, он пригнал машину к аэропорту. Они переступили порог, и Исо сразу увидел знакомую вешалку, стол, стоящий по середине комнаты, фотографии, что с детства стояли на комоде в прихожей. Ничего не изменилось.  Оруч не стал снимать обувь. Он шагнул вперёд, и крикнул так, что стены, казалось, дрогнули: — МАМА! БАБУШКА! ИДИТЕ СЮДА! ГДЕ ВЫ?  Послышались быстрые, тяжёлые шаги, и в проёме показалась мать. Она выбежала, что-то шепотом тараторя.  - Чего ты орешь на весь дом, маму напугал- она подняла взгляд и её глаза расширились, рот приоткрылся, и ни единого звука не вырвалось из груди. Она кинулась к сыну, обхватила его лицо ладонями, и крепко обняла. - Исо? Ты когда приехал, сынок? Почему не сказал? Ты надолго? Надеюсь насовсем. -Мама, мама, успокойся пожалуйста, ты меня душишь. В этот момент из глубины дома, опираясь на палку, но двигаясь на удивление быстро, вышла бабушка. Ширин. Маленькая, ссохшаяся, в тёмном платке. Она остановилась в дверях, глядя на внука.  — Исо, — сказала она тихо, но так, что все услышали. — Дитя моё. Она подошла, отстранила Зарифе, которая всё не могла отпустить, и взяла лицо Исо в свои ладони. Ладони пахли мятой и старостью. —Совсем исхудал - сказала она глухо -Ты же с дороги- засуетилась Зарифе- МУХСИНЕ!Накрывай на стол- властно крикнула она. Исо поморщился от крика матери. По этому он точно не скучал.  -Мама, я не буду кушать, устал, лучше пойду отдохну, да и поздно уже.- сказал младший Фуртуна и посмотрел на брата, ища поддержки. Оруч похлопал его по плечу и коротко кивнул.  ….  Вечер опустился на Трабзон густой, синей темнотой, когда Исо наконец разлепил веки. В комнате было почти черно — плотные шторы надежно прятали свет уличных фонарей, превращая пространство в кокон, где время потеряло всякий смысл. Он лежал неподвижно, пытаясь сообразить, который сейчас час. Где-то там, в Америке, солнце стояло в зените, а здесь, в этой деревне на черноморском берегу, давно погасли последние отблески зари. Желудок подал голос — громко, настойчиво, не принимая возражений. Исо скинул одеяло и сел. Он нашарил ногами тапки, встал и двинулся к двери. Лестница скрипела под его ногами , пока он спускался. С кухни были слышны голоса Мухсине и мамы, и чувствовался запах лука, свежей зелени и специй.  Исо прошел в гостиную и увидел бабушку, которая, сидя на диване, читала Коран. -Салам уалейкум- поздоровался он, целуя Ширин в макушку, и кротко обнимая за плечи. - Уалейкум ассалям, дитя мое, смог отдохнуть? Иди садись, скоро будем ужинать- улыбаясь внуку, сказала Ширин -Да, все хорошо, бабушка. Мама и Мухсине накрыли на стол, и все уселись кушать.  Входная дверь отворилась без стука, и на пороге появился Оруч. Его лицо было осунувшееся, с глубокими тенями под глазами, губы плотно сжаты. Оруч окинул комнату быстрым взглядом, ни на ком не задерживаясь, и прошел к столу, бросив на ходу короткое «Алейкум салям» — голосом, который звучал так, будто он нес на плечах груз, видимый только ему.  Еда сопровождалась громкими разговорами всех присутствующих. Родные закидывали Исо вопросами о дальнейших планах, на которые он покорно и терпеливо отвечал.  -А где невестка Эсме и дядя? Со вчерашнего дня никого из них не видел- неожиданно спросил Исо.  Ложка матери остановилась на полпути к тарелке. Ширин замерла с куском хлеба в руке. Оруч, который поднес стакан с водой, не донес его до губ и поставил обратно на стол — без стука, но этот звук показался Исо оглушительным. Мать опустила ложку в тарелку и уставилась в стол, словно пыталась разглядеть рисунок древесины. Оруч сжал челюсти так, что желваки заходили под скулами.  -Эсме ушла. — произнёс коротко— подала документы на развод  с дядей и ушла к Адилю Кочари. Исо показалось, что он ослышался. Адиль Кочари — имя, которое в их доме никогда не произносили вслух, разве что шёпотом, с примесью вековой злобы. Враг. Не просто сосед, с которым не ладят, а враг, с которым у их семей была кровная вражда, уходящая корнями в такие глубины, что уже никто не помнил, с чего всё началось. И Эсме, их невестка, ушла к нему? — Как… — начал Исо, но Оруч перебил его, словно боялся, что если остановится, то уже не сможет продолжать. — Это не всё. — Голос его стал ещё тише — Помнишь девушку? Ту, что приезжала несколько месяцев назад. Искала свою мать. Исо кивнул. Он помнил — смутно, из разговоров по телефону, когда Оруч обрывочно рассказывала о какой-то девушке, которая приехала работать врачом в их деревню. Тогда он не придал этому значения. — Это дочь Эсме, — сказал Оруч, и каждое слово падало на стол, как камень. — И Адиля. Её продали двадцать лет назад. Дядя… и наша мать. Последние слова он произнёс сквозь зубы, и Исо увидел, как мать вздрогнула — крупно, всем телом. Она не подняла головы, только ещё сильнее вцепилась пальцами в край стола, так что костяшки побелели.  — Что значит «продали»? — Голос Исо прозвучал чужим, хриплым. Он смотрел на мать, но та молчала. Оруч рассказал всё. О том, как двадцать лет назад молодая Эсме  и Адиль заключили религиозный брак, и втайне хотели сбежать вместе, но их нашли и разлучили. О том, что Эсме оказалась беременной, и дядя обманным путем женился на ней. Эсме родила девочку от Адиля, который сидел в тюрьме за драку с дядей, и ничего не знал о ребенке. Как дядя и мать, решили, что ребёнок — помеха, которую надо убрать. Как нашли бездетную семью в другой стране  и отдали младенца за деньги. Как Эсме сказали, что девочка умерла при родах. Как она поверила — или заставила себя поверить — и жила с дядей все эти годы. Как все эти годы молчали. — Девочка выросла, — продолжал Оруч. — Узнала, что она приёмная. Начала искать. Нашла информацию. Приехала. И начала задавать вопросы. Исо слушал, и мир вокруг него распадался на части. Он смотрел на мать — женщину, которая кормила его, укрывала по ночам, шептала молитвы над его головой. И не мог совместить этот образ с тем, что он только что услышал. Как можно продать ребёнка?  -Невестка узнала о дочери, как бы дядя и мама не пытались скрыть эту правду, а недавно узнал и Адиль- закончил свой рассказ Оруч.  Тишина после этих слов была такой глубокой, что Исо слышал, как стучит его собственное сердце.  Он перевел взгляд на мать, ища в ней хоть что-то- отрицания, объяснений, хоть что-то.  — Почему ты мне не сказала? — спросил он, и голос его дрогнул. — Почему никто мне не сказал? Я же… я звонил, я спрашивал, как вы… - Былое не вернуть,внук. Теперь надо думать о последствиях и молиться Аллаху, чтобы он простил нам этот огромный, тяжелый грех- твердо сказала бабушка , сидевшая до этого молча и неподвижно. - А дядя? Где он? -Мы не знаем, все его ищут. Он  ушел после того, как невестка подала на развод.Как бы он опять не сошел с ума, и не убил кого-нибудь еще- раздражено произнес Оруч.  -Убил? Он же недавно только вышел из тюрьмы?- ошеломлено спросил Исо -Брат, это очень долгая история- произнес Оруч, уставшим и разгромленным голосом.  Перед Исо всё так же стояла тарелка с остывшей едой, но он уже не чувствовал голода. Только пустоту. Такую огромную, что она, казалось, заполнила собой всю комнату, весь дом, весь этот вечер, который начался как обычный ужин, а превратился в тот момент, когда его жизнь разделилась на «до» и «после».