Часть 4

Фадиме заглушила двигатель машины, и направилась в дом по уличной лестнице. У двери дома, сжимая в руке незажженную сигарету, в сумерках стоял Эюпхан. Его темные глаза прошлись взглядом по девушке. Взгляд был тяжелым, злым, жадным. -о Аллах, что ты как призрак стоишь тут в темноте- прижимая руку к сердцу, сказала Фадиме.  Он медленно оттолкнулся от стены и сделал шаг навстречу, сокращая расстояние. -Фадиме, ты в курсе какой сейчас час? Где ты была? Начальник же сказал, чтобы вы с Элени не выходили без сопровождения.  Фадиме устало выдохнула.  -Эюпхан, ради Аллаха, отойди отсюда и не нервируй меня. Она сделала шаг в сторону, чтобы пройти мимо парня, но тот преградил ей путь. - Фадиме- с упором прошептал парень, приближаясь еще на шаг. -Я вышла подышать воздухом, вот и все. - Сказала б мне, мы пошли бы вдвоем.  Фадиме закрыла глаза, пытаясь совладать со своим гневом. Все детство Эюпхан был рядом, помогал, заботился, но в то же время контролировал каждый ее взгляд, шаг. Она долгие годы принимала его за чрезмерную братскую заботу. Только недавно завеса спала, и она увидела за ней лишь жажду собственничества. - Эюпхан,прекрати. -голос Фадиме дрогнул, став резче.-Мы  выросли вместе, и для меня ты просто друг детства, брат.Вот и все.  Я устала повторять тебе это. -Брат? Я никогда не хотел и не был тебе братом, Фадиме. Зачем ты поступаешь так с нами, дай же шанс. -Эюпхан, ты не слышишь меня, даже не пытаешься понять. Ты вбил себе в голову, что поженившись, мы будем огромной счастливой семьей. И живешь этой идеей.Но Я.НЕ.ХОЧУ.- еле сдерживаясь, чтобы не закричать, сказала Фадиме Уголок его рта дернулся, и на его лицо на мгновение проступило что-то пугающе темное. -Я дождусь и заберу тебя, девочка. -Долго будешь ждать-бросила  Фадиме,развернулась и зашла в дом.  ….. Солнце только начинало подниматься над крышами Трабзона, заливая кухню дома Кочари тёплым янтарным светом. На длинном дубовом столе, накрытом вышитой скатертью, дымились чайники, тарелки с сыром, маслинами и мёдом. Адиль сидел во главе стола, мрачный, сосредоточенный. Он не смотрел на Эсме, которая расположилась напротив, — с того дня, как раскрылась тайна Элени, их отношения были словно бомба замедленного действия. Эсме сидела с прямой спиной, лицо её было спокойным, но пальцы нервно теребили край скатерти. Слева от Адиля сидела Элени — недавно найденная дочь, чьё появление перевернуло всё в доме. Ей было двадцать, она была спокойна, рассудительна и, казалось, слишком доброй для их мира. Фадиме сидела напротив нее,-казалось далеко в своих мыслях.  Гезеп отодвинул тарелку с недоеденным завтраком и повернулся к брату. — Адиль, мы не можем сидеть сложа руки. Эта тварь Шериф чувствует себя безнаказанным.  — Я знаю. Нужно выяснить, где он прячется, кто его люди, какие у него планы.  Эсме молчала. Она чувствовала на себе взгляд Адиля— тяжёлый, осуждающий. И хотя дочь вернулась в семью, между ними образовалась трещина, которую ничем нельзя было заделать. Телефон, лежавший рядом с её тарелкой, завибрировал. Она взглянула на экран, и брови её поползли вверх. — Оруч , — сказала она, поднимая глаза на Адиля.  За столом воцарилась тишина.  — Что ему нужно? — голос Адиля был ледяным. Эсме открыла сообщение, прочитала, и на лице её отразилось удивление, смешанное с недоверием. — Он пишет приехать на фабрику сегодня. Ширин хочет обсудить мир. — Мир? — Гезеп рассмеялся, но смех вышел жёстким, без тени веселья.  Адиль медленно поднялся. Он стоял во главе стола, глядя на Эсме, и в его глазах читалась внутренняя борьба. — Мы не поедем. Мира не будет. Они ответят за каждый год, который я провел вдали от дочери. Эсме устало посмотрела на него. Сколько бы она не пыталась смягчить его гнев, у нее не получалось. Она взяла телефон, но не успела начать печатать, как Элени поднялась из-за стола. — Нет. Все обернулись к ней. Элени стояла спокойно, но в её голосе прозвучала твёрдость, которой от неё не ожидали. — Что значит «нет»? — нахмурился Адиль. — Это значит, что вы должны поехать, — Элени обвела взглядом всех за столом. — Я не знаю вашей вражды. Я выросла вдали от этого. Но я знаю одно: если вы не попытаетесь остановить кровопролитие сейчас, оно никогда не закончится. Вы будете убивать друг друга, пока от обеих семей не останутся одни могилы. Гезеп хотел что-то возразить, но Элени посмотрела на него, и он почему-то промолчал. — Ты не понимаешь, дочка, — тихо сказал Адиль. — Эти люди… — Я понимаю, что ты мой отец, — перебила она. — И я не хочу терять тебя. Я не хочу терять Фадиме. Или маму. — Она посмотрела на Эсме, и в её взгляде была благодарность и боль. — Если есть хотя бы один шанс остановить всё это, вы обязаны его использовать. Ради нас,папа.- Элени посмотрела на него с мольбой в глазах. Слова Элени повисли в воздухе. Адиль смотрел на дочь, которую не растил, но которая в одно мгновение стала смыслом его жизни. Эсме молчала, но её пальцы на телефоне замерли. Она смотрела на дочь, потом на Адиля. Адиль долго стоял неподвижно. Затем медленно опустился на стул, словно принял решение, которое далось ему тяжелее всех предыдущих. — Передай Оручу, — сказал он, глядя в окно на поднимающееся солнце. — Мы приедем. В полдень. Эсме набрала ответ, короткий, без лишних слов. Отправила. Затем отложила телефон и впервые за много дней посмотрела Адилю прямо в глаза. — Спасибо, — тихо сказала она. Элени села на своё место, взяла чашку с остывшим чаем и поднесла к губам. Её лицо было спокойным, но внутри всё сжималось от неизвестности. Она только обрела семью — и теперь боялась, что может потерять её так же быстро, как нашла. ….