Часть 7

Дорога казалась бесконечной. Каждый шаг отдавался глухой болью в спине, но он боялся остановиться. Тишина вокруг была звенящей -только хруст гравия под ногами и его собственное сбитое дыхание. Он смотрел на её лицо, бледное в тусклом свете, и внутри него закипала беспомощная злость: «Зачем? Зачем ты пошла? Упрямая и настырная, вся в брата.» Вокруг простирался лес, и единственным ориентиром была тонкая нитка асфальта, уходящая в никуда. Он шел, сцепив зубы, причитая про себя что-то бессвязное -то ли молитву, то ли проклятие. Когда через пятнадцать минут впереди показался силуэт старого пикапа, сердце Исо пропустило удар. Он, не раздумывая, начал размахивать свободной рукой,пытаясь остановить машину. Водитель, пожилой мужчина с уставшими глазами, сначала испугался, но, увидев девушку на руках, молча распахнул дверь. -Довезите до больницы-хрипло выдавил Исо, забираясь в кабину. -Пожалуйста. Всю дорогу он держал Фадиму за холодную ладонь, не чувствуя ответного пожатия. В голове пульсировала одна мысль: «Ты будешь в порядке,Фадиме Кочари». Как только машина остановилась, Исо выскочил, крича о помощи. Из дверей выбежали санитары с каталкой, и мгновение спустя Фадиму уже увозили по коридору. Исо остался стоять посреди холла, чувствуя, как руки предательски дрожат. Он подошел к регистратуре и, запинаясь, попросил телефон. Пальцы плохо слушались, когда он набирал номер Эсме. В трубке раздался сонный голос, и Исо выпалил скороговоркой: -Эсме, это я,Исо. Фадиме в больнице. Я привез её. Она… она потеряла сознание, но сейчас её осматривают. Он слышал, как изменился голос на том конце, как она начала что-то быстро спрашивать, но он лишь повторил адрес и сбросил звонок, чувствуя, что больше не может говорить. К нему подошла медсестра и попросила пойти с ним, чтобы его могли осмотреть и обработать раны. Он поблагодарив молча поплелся следом. Следующие полчаса он провел, расхаживая у дверей неотложки. Металлический блеск ручек, шум капельницы и приглушенные голоса врачей сводили с ума. Исо сжимал кулаки, прижимая их ко рту, и смотрел в одну точку на полу. Каждая секунда длилась вечность. Он слышал, как внутри что-то звякнуло, и замер, прислушиваясь. Наконец дверь открылась, и вышла медсестра с уставшим, но спокойным лицом. -Ваша девушка пришла в себя. Раны обработаны, швы наложены. Состояние стабильное, сейчас она отдыхает. Через час мы проведем контрольную компьютерную томографию головы, чтобы исключить последствия, но, по предварительным данным, всё в порядке. Исо выдохнул так, будто всё это время не дышал. В груди разлилась горячая волна облегчения, ноги вдруг стали ватными. Он прислонился плечом к стене, закрыл глаза и несколько раз глубоко вздохнул. Мир перестал кружиться. -Спасибо вам -Берегите себя-уходя сказала медсестра. Он вошел в палату тихо, стараясь не шуметь. Фадима лежала на белой простыне, бледная,длинные волосы были разбросаны по подушке.  Исо с глухим стуком поставил стул у изголовья кровати и рухнул на него. Он провел ладонями по лицу, сильно надавив на глаза, до цветных пятен, и только сейчас ощутил, как ноет каждая мышца, как слипаются веки от усталости. Запах больницы -смесь хлорки, лекарств и холодного металла -осел в горле горьким комом. Фадима пошевелилась. Сначала дрогнули пальцы, перебирающие край тонкой простыни, потом ресницы -она поморщилась, словно пробивалась сквозь густую вату сна. Свет люминесцентных ламп резал глаза, и она неуверенно повела головой, пытаясь сопоставить белые стены, капельницу и строгий силуэт Исо у кровати. Губы её шевельнулись сухо, с хрипотцой: - Исо... Он мгновенно подался вперёд, локти на колени, взгляд впился в её лицо. Она смотрела на него с мутью в глазах, хмурясь. -Что случилось? -Ты потеряла сознание, когда мы выбрались из здания, -ответил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно, но горло предательски село. -Я привёз тебя сюда. Пауза. Фадима отвела взгляд к потолку, словно переваривая информацию, а затем снова посмотрела на него с тем же холодным, испытующим выражением, которое он так хорошо знал. -Зачем? Исо почувствовал, как внутри закипает глухое раздражение. Он дёрнул уголком губ, и смех вышел сухим, почти злым. - В следующий раз, -сказал он, чеканя каждое слово, -оставлю тебя умирать и уеду. Договорились? Он ожидал увидеть в её глазах испуг, растерянность, хотя бы тень благодарности. Но Фадима, даже бледная, с повязкой на виске и катетером в руке, лишь приподняла бровь, и уголки её губ тронула та самая колючая усмешка, которую он успел возненавидеть. -Мне подходит, -ответила она ровно, без капли эмоций. В груди Исо что-то оборвалось и тут же вспыхнуло. Он резко выдохнул, откинулся на спинку стула и сложил руки на груди, сжав челюсти так, что на скулах заиграли желваки. В палате повисла звонкая тишина - только капли из системы медленно стучали в прозрачную трубочку. -Даже в таком состоянии, -процедил он сквозь зубы, и голос его дрогнул от смеси гнева и горечи, -ты не забываешь о своей ненависти, Кочари. Он произнес её фамилию, как оскорбление, как щит, за которым прятал собственное беспокойство. Их взгляды встретились -её -усталый, но стальной, его -воспалённый от нервного напряжения. Между ними повисло то самое пространство, полное недосказанного, старых обид и той странной связи, которую ни один из них не мог объяснить. Фадима медленно отвернулась к стене, положив щёку на подушку, а Исо остался сидеть, глядя на её затылок, и чувствуя, как усталость медленно накрывает его с головой, заглушая злость. В этот момент дверь палаты с грохотом распахнулась, ударившись о стену. - Фадиме! Адиль влетел первым - широкоплечий, с перекошенным от тревоги лицом. За ним, едва поспевая, бежала Эсме, бледная, с мокрыми от слёз глазами. Последним, тяжело дыша, вошёл Эюпхан -широкоплечий парень с тяжёлым взглядом, который мгновенно упёрся в Исо. -Фадиме, сестренка-Адиль оказался у кровати в два шага. Он наклонился, обхватил её лицо ладонями, бережно, как самую драгоценную вещь, и поцеловал в лоб. -Ты как? Что болит? Голова? Говорить можешь? -Я в порядке,-Фадиме попыталась улыбнуться, но губы не слушались. Эсме подошла с другой стороны, схватила её за руку, гладила, не переставая шептать: -Шшш, не напрягайся. Адиль выпрямился, окинул взглядом палату -капельница, приборы, и только потом, словно до него дошло, кто стоит в ногах кровати, он перевёл взгляд на Исо. Одну секунду он был рядом с Фадиме. В следующую -его руки уже сжимали воротник рубашки Исо. Предплечье Адиля прижалось к горлу Исо, лицо застыло в маске животной ярости. -Что ты сделал с моей сестрой? -голос Адиля был тихим. -Что вы, Фуртуна, хотите от моей семьи? -Адиль, отпусти! -Эсме бросилась к мужу, вцепилась в его руку, пытаясь оторвать от Исо. -Ты задушишь его! -Пусть задохнётся, пёс! -Адиль не сдвинулся с места. -Я спрашиваю: что ты сделал? Исо не сопротивлялся. Он висел на руках Адиля, прижатый к стене, лицо его начало багроветь, но он не отводил взгляда. В глазах его не было страха -только какая-то странная покорность, словно он сам считал, что заслужил это. -Брат,отпусти! -голос Фадиме прорвался сквозь шум в ушах Адиля. Она попыталась приподняться на кровати, но капельница дёрнула руку, и она зашипела от боли. -Это не его вина! Адиль замер. Повернул голову к сестре, но руку не разжал. -Я попала в аварию, -сказала Фадиме, и каждое слово давалось ей с трудом. -Сама. Я… я уехала с фабрики, не справилась с управлением. И случайно врезалась в его машину. Он… -она кивнула на Исо, -Он вытащил меня, привёз сюда.  Она замолчала, потому что врать было тяжело. Но она смотрела на брата в упор, и Адиль, знавший её с пелёнок, вдруг увидел в её глазах то, что заставило его пальцы медленно разжаться. Он отпустил Исо, сделал шаг назад. Тот сполз по стене, хватая ртом воздух, но сразу выпрямился, одёргивая рубашку. Эсме переводила взгляд с Исо на Фадиме, и на её лице читалось сомнение. Эюпхан, стоявший у двери, не сводил тяжёлого взгляда с Исо, и в этом взгляде было обещание: я за тобой слежу. -Авария? -переспросил Адиль, глядя на сестру. -Ты попала в аварию? -Да, -Фадиме опустила глаза. Она чувствовала на себе взгляд Исо -напряжённый, предостерегающий. -Я просто… я хотела побыть одна, уехала за город. И всё. Тишина затянулась. Адиль перевёл взгляд на Исо. Тот стоял с каменным лицом, руки в карманах, но Фадиме видела, как дрожат его пальцы, сжатые в кулаки. -Спасибо- Адиль сказал это коротко,глухо.  Исо выдержал паузу, затем пожал плечами. -Но впредь держись от моей сестры подальше.-отрезал Адиль, не оборачиваясь. -Адиль! -Фадиме повысила голос, и это стоило ей новой волны боли в затылке. Она схватилась за голову, зажмурилась. -Позови врача!-крикнул он Эюпхану. Исо воспользовался моментом. Он сделал шаг к двери, но на пороге остановился. Обернулся, посмотрел на Фадиме -только на неё, не на Адиля, не на Эсме. В этом взгляде было то, что она уже начинала узнавать: благодарность, предостережение и что-то ещё, чему она не смела дать имя. Он вышел. Дверь за ним закрылась бесшумно. Фадиме лежала с закрытыми глазами, чувствуя, как бьётся сердце где-то в горле. Она только что солгала брату. Впервые в жизни. И солгала она ради Фуртуны.  Дверь палаты мягко щелкнула за спиной, и Исо, прикрыв глаза на секунду, сделал шаг в сторону выхода, собираясь с мыслями. Усталость пульсировала в висках тяжелым, тупым молотом, но только он поднял взгляд - путь ему преградила широкая фигура. Эюпхан стоял, расставив ноги, словно собираясь укорениться в этом коридоре навсегда. Его плечи были напряжены, кулаки сжаты, а глаза -два уголька, в которых тлела едва сдерживаемая ярость. Он не сводил с Исо тяжелого, буравящего взгляда, и в воздухе между ними повисло напряжение, почти осязаемое, как потрескивание перед грозой. -Держись от Фадиме подальше, -голос Эюпхана прозвучал глухо, с металлической ноткой, не терпящей возражений. Он сделал полшага вперед, сокращая дистанцию. - Ты меня понял. Исо остановился. Медленно, с ленивой грацией человека, которому на все плевать, он окинул Эюпхана изучающим взглядом -от мятых ботинок до плотно сжатых губ и нахмуренного лба. В глазах Исо мелькнула едва заметная искорка насмешки. Он слегка наклонил голову, и на его губах заиграла та самая колючая, расслабленная улыбка, которая всегда выводила окружающих из себя. -Сладкий, -произнес он с нарочитой мягкостью, почти воркующе, -смотри,на лбу огромная складка. Морщины будут. Он даже слегка коснулся собственного лба в шутливом жесте, демонстрируя, куда смотреть. Эюпхан дернулся, как от пощечины. Его лицо залилось красным, желваки заходили ходуном, и он сделал резкий шаг вперед, сократив расстояние до опасного, почти интимного. Теперь они стояли лицом к лицу -Эюпхан, раздувающий ноздри, и Исо, внешне невозмутимый, но в глубине глаз уже погасшая насмешка, сменившаяся холодной сталью. - Вы, Фуртуна, такие мерзкие, -процедил Эюпхан, и голос его дрожал от ярости. -Я предупреждаю в последний раз. Если я увижу тебя рядом с Фадиме... -Что будет, сладкий? - перебил его Исо, и в его голосе вдруг исчезла вся игривость. Он стал серьезным, жестким, и эта перемена была почти пугающей. Он смотрел на Эюпхана в упор, не моргая, и в этом взгляде читалось: «Попробуй, не бойся». Он намеренно выдержал паузу, давая противнику почувствовать вес своего спокойствия, а затем спросил с ледяным любопытством: -Ты вообще кто такой? Эюпхан расправил плечи, словно надевая невидимый мундир. Он выпятил грудь и с вызовом, стараясь говорить громко и весомо, бросил: - Я жених Фадиме. Исо замер на мгновение, а затем его лицо осветила широкая, почти искренняя, но оттого еще более ядовитая усмешка. Он тихо рассмеялся -беззлобно, но с такой долей снисходительности, что Эюпхан побледнел. -Она в курсе, женишок? -спросил Исо, и в голосе зазвенела открытая насмешка. Он слегка покачал головой, словно удивляясь детской наивности собеседника. - В любом случае, мне это не интересно. Исо сделал шаг в сторону, обходя Эюпхана по дуге, как хищник обходит менее опасную добычу. Эюпхан остался стоять, судорожно сжимая и разжимая кулаки, и краска гнева заливала его шею до самых ушей. Но на полпути Исо обернулся. Одним легким, почти небрежным движением он подмигнул Эюпхану -дерзко, весело, как другу после шутки, понятной только им двоим. -Увидимся, сладкий, - бросил он через плечо. И тут же развернулся, и как только его лицо скрылось от глаз Эюпхана, улыбка слетела с него мгновенно. Черты заострились, глаза потемнели, на лбу пролегла глубокая, резкая складка раздражения. Он шел быстрым шагом, сцепив зубы, и в груди клокотала глухая, разъедающая злость, которую он так мастерски спрятал за маской насмешливого безразличия. ….  День клонился к закату, когда Исо, уставший после работы на фабрике, свернул на знакомую дорогу к дому. В воздухе висела тягучая духота, и даже вечерняя прохлада не приносила облегчения. Он задержался у ворот, перекинувшись парой слов с ребятами, что несли охрану периметра. Голос звучал глухо, устало -попытки выйти на связь с обезумевшим дядей в очередной раз провалились. Эта неизвестность давила на плечи тяжелым грузом: никто не знал, на что способен маньяк, оставшийся в тени. Исо как раз собирался пройти в дом, когда вдалеке послышался нарастающий гул моторов. Он обернулся и замер: на подъездную дорожку, вздымая пыль, одна за другой влетали машины Кочари. Черные, хищные силуэты, блестящие лаком под лучами солнца. Исо напрягся, пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Внутри всё сжалось в тугой узел. Двери распахнулись, и из них вышли Адиль Кочари, Гезеп, следом -Эюпхан с напыщенным видом, а за ним, чуть поодаль, Фадиме. Её лицо было непроницаемо, как маска. Следом высыпали их люди -плотным полукольцом, готовые к любым действиям. Шум моторов и хлопки дверей всполошили дом. На крыльцо выбежала Зарифе, а следом, опираясь на тяжелую резную палку, вышла Ширин Фуртуна. Старая женщина сощурилась, окидывая незваных гостей цепким взглядом. - Что случилось, Кочари? -голос Ширин прозвучал твердо, хотя в глубине его слышалась едва заметная дрожь. Адиль шагнул вперед, скрестив руки на груди. Его голос, низкий и металлический, разнесся по двору: -Ширин Фуртуна, где твой сын? Ширин на мгновение замешкалась, и Исо, стоявший чуть сбоку, увидел это. Мелькнувшая в глазах бабушки растерянность, лёгкое дрожание руки на рукоятке палки - будто она знала что-то, но не говорила. Исо нахмурился, но взял себя в руки. -Откуда мне знать? -ответила Ширин, но голос её прозвучал не так уверенно, как ей бы хотелось. Исо шагнул вперед, выходя навстречу Адилю. Он говорил ровно, с нарочитым спокойствием, за которым таилась сталь: -Кочари, дядя скрывается от нас. И вы это знаете. Фадиме не выдержала. Она сделала шаг вперед, иронично изогнула бровь, и её взгляд -острый, как лезвие -впился в Исо. Она красноречиво подняла бровь, словно говоря: «Мы с тобой оба знаем, что это ложь. Я была там». -Мы вам так и поверили, -бросила она, и в её голосе прозвучала такая уничтожающая насмешка, что у Исо свело скулы. Адиль перевел взгляд с женщины на Исо, и в его голосе зазвенела сталь: -Мои люди, видели, как вчера Ширин Фуртуна сидела у моря со своим сыном. Либо вы скажете мне, где он, либо я не отвечаю за последствия. Исо нервно усмехнулся, и в его смехе прозвучала неприкрытая ярость. Он шагнул ближе, почти нос к носу с Адилем, и процедил с презрением: -И что ты сделаешь? Кому ты угрожаешь, а? Воздух между ними накалился до предела. Но тут Ширин Фуртуна вышла вперед, тяжело стуча палкой по земле -раз, другой. Звук был глухим, как удар судьбы. -Я не знаю, где мой сын, -сказала она, и голос её прозвучал твердо и холодно, отсекая всякие споры. -Уезжайте отсюда. Немедленно. Адиль долго смотрел на неё, на Исо, на Зарифе. Затем медленно выдохнул и развернулся к своей машине. Но на полпути он обернулся и крикнул: -Ну что ж, ваше право. Фадиме! Исо нахмурился, не понимая. Он перевел взгляд на девушку. Фадиме спокойно, с той же ледяной невозмутимостью, полезла в карман своих джинс. В её руке оказался небольшой квадратный предмет -пульт, с одной-единственной красной кнопкой. Исо не успел даже осознать, что это, как она подняла руку вверх -медленно, почти театрально, глядя ему прямо в глаза. Её губы тронула тень улыбки. Она нажала. Оглушительный грохот разорвал вечернюю тишину. Земля дрогнула под ногами. С левой стороны, там, где стоял особняк Оруча, в небо взметнулся столб огня, дыма и щебня. Стекло в окнах дома Фуртунов задребезжало и осыпалось. Жаркая волна ударила в лицо, и Исо на мгновение ослеп. -Вы все больные! -закричал он, сорвав голос. Его тело бросило в холодный пот. И в этот же момент один из людей Кочари, молодой парень с побелевшим лицом, истошно закричал: -Брат! Оруч был там! Оруч был внутри! Мир рухнул. Зарифе и Ширин одновременно бросились к дому, их крики слились в один протяжный, раздирающий душу вопль: -Сынок! Сделайте что-нибудь! Исо не помнил, как побежал. Ноги несли его сами, перепрыгивая через обломки и горящие доски. Он влетел в проем, где еще минуту назад была дверь, и сквозь едкий дым увидел на полу безвольное тело. Оруч лежал лицом вниз, с закрытыми глазами, и кровь медленно расплывалась под его головой темным пятном. -Брат! Брат, умоляю, будь в порядке! - Исо упал на колени рядом, лихорадочно ощупывая шею -пульс. Слабый, но есть. -Давай, помоги мне брат, нам надо вытащить тебя отсюда! Он с трудом, рыча от напряжения, закинул безвольную руку брата себе на плечо, приподнял его. Оруч был тяжелым, и каждый шаг давался Исо с адским трудом. Пот заливал глаза, дым разъедал легкие, но он волок брата вперед, спотыкаясь об обломки. Выбравшись наружу, он опустил Оруча на землю, подальше от огня, и рухнул рядом на колени. Где-то сквозь шум в ушах пробилась сирена - скорая, наконец-то. Через десять минут, показавшихся вечностью, санитары грузили Оруча в машину, и его увезли. Исо остался стоять посреди двора. Руки висели плетьми, дыхание рвалось из груди хрипами. Он был весь в пыли, саже, руки дрожали. И когда взгляд, лихорадочно скользящий по двору, зацепился за Фадиме, он остановился. Она стояла у своей машины, в стороне от суматохи. Руки спокойно скрещены на груди, лицо - ни тени эмоций. Ни беспокойства, ни раскаяния, ни страха. Только ледяное, спокойное наблюдение. Она смотрела на него безразлично, чуть склонив голову, как будто только что не взорвала особняк с человеком внутри, а просто подписала какую-то бумагу. Исо смотрел на неё, и в его груди клокотала такая смесь ненависти, боли и бессильной ярости, что он не мог вымолвить ни слова. Он просто стоял, тяжело дыша, и сверлил её взглядом, в котором читалось одно: «Вы заплатите за это». Но Фадиме лишь чуть приподняла бровь, развернулась и, не оглядываясь, села в машину. Двери Кочари захлопнулись, и они уехали, оставив за собой только дым, пепел и разрушенную жизнь.