Власть, ломающая характер

Прошло еще полгода. Слава- наркотик куда более сильный, чем страх. С каждым выходом на сцену, с каждым многотысячным стадионом, скандирующим его имя, Хёнджин чувствовал, как внутри, под толстым слоем навязанного смирения, начинает шевелиться нечто старое. Звериное. Хёнджин играл свою роль виртуозно. Он всё еще приносил Чану кофе, всё еще склонял голову, когда Лидер входил в комнату. Но кольцо, подаренное Чаном, теперь кольцо, подаренное Чаном, теперь казалось ему не символом спасения, а клеймом раба. Ночью, глядя на свое отражение, он видел не «прирученную тень», а великого артиста, которого сломали из прихоти. Обида, которую он считал выжженной, начала гноиться. Он вспомнил каждое слово, каждый удар ремня в прямом эфире, каждый каплю воска на своей коже. Любовь фанатов дала ему ложное чувство неуязвимости. «Они любят меня, а не его дисциплину», шептал себе парень. Однажды в гримерке, когда Хёнджин особенно резко отчитал стаффа за неправильный тон тонального крема, к нему подошел Минхо. Он перехватил руку Хёнджина, сжимающую край стола. -Угомонись, Хвани. тихо, почти одними губами произнес Ли Ноу. -Ты снова начинаешь скалиться. Чан-хён не слепой, он просто дает тебе шанс одуматься. Не заставляй его снова доставать ошейник. Хёнджин грубо вырвал руку. -Ты привык ползать, Минхо, а я нет. Те эфиры были ошибкой. Больше я не позволю ему так с собой обращаться. Я вырос из его «воспитания». Минхо только горько усмехнулся, глядя на друга с жалостью: -Ты не вырос. Ты просто забыл, как болит спина. Инцидент произошел на общей репетиции. Чан сделал Хёнджину замечание по поводу чистоты движений. Раньше Хёнджин бы просто кивнул и повторил сто раз. Но в этот раз он остановился посреди зала. Тяжело дыша, он медленно повернулся к Лидеру. -Я сделал это идеально, Чан. Может, это у тебя проблемы со зрением от вечного сидения в студии? в зале повисла мертвая тишина. Мемберы застыли. Чан медленно поднялся со своего места. Его лицо было непроницаемым, но в глазах зажегся тот самый холодный огонь, который Хёнджин должен был помнить до гроба. -Повтори, что ты сказал? голос Чана вибрировал от сдерживаемой ярости. -Я сказал, что мне надоело твое вечное недовольство! выкрикнул Хёнджин, швыряя полотенце на пол. -Я больше не твоя ручная собачка. Хочешь наказывать? Наказывай себя. А я ухожу. Хёнджин развернулся, чтобы выйти, но Чан в два прыжка преодолел расстояние и мертвой хваткой вцепился в его плечо, разворачивая к себе. -Пусти! — Хёнджин со всей силы толкнул Чана в грудь. Это был первый раз, когда кто-то из младших применил к лидеру физическую силу. Чан пошатнулся, и его взгляд окончательно остекленел. -Значит, ты всё забыл, констатировал Чан. -Весь этот месяц покорности был лишь театром. Ты не просто дерзкий, Хёнджин. Ты-гнилой внутри. И если ты думаешь, что твоя популярность защитит тебя от меня, ты ошибаешься. Хёнджин попытался ударить Чана, но Лидер, обученный годами борьбы и танцев, легко перехватил его кулак, заламывая руку за спину и вжимая Хёнджина лицом в зеркальную стену. -Я дал тебе прощение. Я дал тебе любовь. А ты вернул мне нож в спину. Чан шептал это прямо в ухо Хёнджину, пока тот отчаянно брыкался. -Ты хочешь войны? Ты её получишь. Но в этот раз я не буду тебя «исправлять». Я тебя уничтожу. Чан повернулся к остальным мемберам, которые стояли в оцепенении. -Минхо, неси сумку из моего кабинета. Ту, что с замками. Хёнджин забился в руках Чана, как пойманный зверь. В его глазах наконец-то мелькнул настоящий, первобытный ужас. Он понял: сейчас не будет «воспитательного» эфира. Сейчас будет то, от чего он не оправится никогда. -Я буду сопротивляться! Я закричу хрипел Хёнджин. -Кричи. Чан ударил его коленом под дых, заставляя согнуться. -STAY любят твои стоны. Сегодня они услышат их снова. Но в этот раз ты будешь молить не о прощении. Ты будешь молить о смерти. Минхо вернулся через минуту, неся ту самую кожаную сумку. Его лицо было бледным, но руки не дрожали он знал, что Хёнджин сам вырыл себе эту могилу. Чан перехватил младшего за горло, вжимая его затылком в зеркало так, что по стеклу пошла вибрация. -Ты думал, что стал равным мне? прошипел Чан. -Ты-ничто без этой группы. И ты- ничто без моего позволения дышать. Хёнджин попытался плюнуть ему в лицо, но Чан наотмашь ударил его по щеке. Звук пощечины эхом разнесся по залу. Хёнджин обмяк, в глазах поплыло. Чан не церемонился: он повалил его на пол, рывком стянул с него худи и, используя пластиковые стяжки из сумки, плотно стянул его запястья за спиной. -В студию. Живо! скомандовал Чан мемберам.-Кто отведет глаза пойдет следующим. В студии было холодно. Чан установил камеру так, чтобы в кадр попадал весь «стол для допросов». Хёнджина, брыкающегося и извергающего проклятия, швырнули на этот стол животом вниз. Чан закрепил его щиколотки кожаными ремнями к ножкам стола, полностью лишая возможности двигаться. -Включай, — бросил Чан Минхо. Экран вспыхнул. Миллионы уведомлений разлетелись по миру: <<Stray Kids Live». Чан встал в кадре, держа в руках тяжелую резиновую дубинку инструмент, который не оставляет синяков сразу, но отбивает мышцы до костей. -STAY, наш Хёнджин снова решил, что правила для него не писаны. Чан погладил дубинкой по напряженной спине парня. -Он лгал вам полгода. Он притворялся послушным, пока за спиной готовил яд. Сегодня я выпорю из него эту ложь. Хёнджин закричал: -Вы все видите?! Он маньяк! Помогите мне! Чан только усмехнулся. Он взял кляп-шарик из сумки и рывком застегнул его на затылке Хёнджина. Теперь из горла «принца» доносилось только глухое, отчаянное мычание. -Начнем, Чан замахнулся. Удар. Тяжелый, глухой звук. Хёнджин выгнулся так, что суставы хрустнули. Его тело забилось в путах, но стяжки только сильнее впивались в кожу. Удар. Еще один. И еще. Чан бил методично, вкладывая в каждый взмах всю свою обиду за предательство. Он не считал удары. Он просто превращал заднюю часть бедер и ягодицы Хёнджина в сплошной багровый ожог. В чате творилось безумие, но Чан не смотрел туда. Он смотрел в глаза Хёнджина, которые расширились от невыносимой боли и шока. Тот пытался сопротивляться, пытался дергать ногами, но каждый рывок приносил новую порцию ударов дубинкой. Через двадцать минут Хёнджин перестал бороться. Его тело обмякло, голова бессильно упала на столешницу, а из-под кляпа потекли слюни вперемешку со слезами. Чан выключил камеру только тогда, когда Хёнджин начал мелко дрожать (признак шока). Лидер подошел к нему, сорвал кляп и наклонился к самому уху. -Теперь ты понимаешь, Хёнджин? прошептал он. -Твоя дерзость-это просто шум. Моя власть-это реальность. Ты никогда больше не выйдешь из этой комнаты без моего поводка. Он достал из сумки настоящий стальной ошейник с гравировкой <<Property of Bang Chan» и защелкнул его на шее Хёнджина. Замок щелкнул с металлическим звоном звуком окончательного приговора. -Минхо, унеси его в подвал, вытирал пот со лба Чан -Пусть посидит в темноте до утра. Завтра он будет умолять меня позволить ему просто дышать одним воздухом со мной. Хёнджин даже не плакал. Он смотрел в пустоту, понимая, что в этот раз Чан не просто наказал его. Он стер его личность. Навсегда.