Поместье Бабочки (глава 7)

Доставка Неро в Поместье Бабочек напоминала транспортировку раненого зверя, который даже в беспамятстве умудрялся огрызаться. Когда его внесли в операционную, Шинобу Кочо, обычно сохранявшая безмятежную улыбку, на мгновение замерла. Реакция Поместья — Невероятно... — прошептала Шинобу, осматривая зияющую дыру в животе Неро. — Это ранение должно было убить его мгновенно. Аой и маленькие помощницы (Суми, Киё и Нахо) были в настоящем ужасе. Девочки плакали, поднося бинты, но бинты почти не требовались. Рана буквально «кипела» паром. Края плоти подергивались, пытаясь срастись, но из-за того, что удар нанесла Высшая Луна, демоническая энергия Аказы сопротивлялась восстановлению. — Его пульс... он бьет как кузнечный молот, — заметила Аой, вытирая пот со лба. — И температура тела зашкаливает. Он сжигает себя изнутри, чтобы вылечиться. Шинобу лишь покачала головой, вводя ему самый сильный питательный раствор. Она понимала: медицина здесь бессильна, Неро просто нужно огромное количество калорий и покой. Неро уложили в общую палату, где уже «отдыхали» Иноске и Зеницу. Иноске, весь перебинтованный, сидел на койке и молча сверлил взглядом спину Неро. Он впервые видел, чтобы его «вожака» так сильно потрепали, и это вводило кабана в непривычную для него задумчивость. Зеницу же просто зарылся в одеяло Специально назначенный какуши — паренек по имени Гото — сидел в углу, боясь пошевелиться. Ему строго приказали: "Если он проснется и попросит еды — неси всё, что есть на кухне." Ночью, когда луна залила палату серебристым светом, дверь тихо скрипнула. Гото вздрогнул, но увидел лишь маленькую фигурку. Кирие. Она вышла из своей корзины, которую Шинобу милостиво разрешила оставить в углу. Девушка подошла к кровати Неро. Она не издала ни звука, но в её глазах была такая концентрация боли и нежности, что даже Иноске, который притворялся спящим, затих. Кириэ аккуратно присела на край футона и положила свою прохладную ладонь на лоб Неро. Тот мгновенно перестал метаться. Его тяжелое, прерывистое дыхание выровнялось. Демоническая рука, которая до этого искрила синим, медленно затихла. — М-м-м... — тихо отозвалась Кириэ, прижимаясь лбом к его плечу. Неро, не открывая глаз, инстинктивно нащупал её руку своей здоровой ладонью и крепко сжал пальцы. Рана на его животе, словно почувствовав присутствие той, ради кого он выжил, затянулась еще на несколько сантиметров. — Спишь, придурок... — послышался сонный шепот Иноске из другого угла. — Если сдохнешь, я твой меч заберу. Но ты не сдыхай. А то кто мне будет по шее давать? В Поместье Бабочки стоял вечер. В воздухе пахло глицинией и свежим рисом. Неро сидел за низким столом, заваленным пустыми тарелками — его организм требовал топлива, чтобы закрыть последние миллиметры раны, нанесенной Аказой. Кириe сидела рядом. Она уже не пряталась в корзине; здесь, в тишине, ей не нужен был бамбук во рту. Она просто смотрела на него своими мягкими, полными любви глазами. Неро отодвинул последнюю тарелку. Его правая рука, всё еще перебинтованная, лежала на колене. Он медленно повернул голову и встретился с ней взглядом. Перед глазами нахлынули воспоминания, такие яркие, что стало больно: деревня, солнечный свет, Кирие в белом платье поет в соборе, и её кожа пахнет цветами, а не сталью и демонической кровью. Он вспомнил её смех — настоящий, звонкий, а не это тихое мычание, к которому он был вынужден привыкнуть. Его губы дрогнули. Неро, который не боялся смерти, глядя ей в лицо, сейчас почувствовал, как внутри что-то окончательно треснуло. Его руки, способные крошить гранит, мелко задрожали. — Кириэ... — выдохнул он, и его голос сорвался. Он резко подался вперед и обнял её, буквально зарываясь лицом в изгиб её шеи. Он вдыхал её запах, пытаясь найти в нем ту прежнюю девушку, свою жизнь, свою надежду. В этот миг он не был охотником, он был просто девятнадцатилетним пацаном, который чертовски устал от бесконечной резни, боли и запаха смерти. Кириэ вздрогнула от неожиданности, но тут же расслабилась. Она обхватила его своими тонкими руками, прижимая его голову к себе, и начала медленно, успокаивающе поглаживать его по жестким серебристым волосам. — Когда же это всё закончится... — прохрипел Неро в её плечо. Его голос был полон такой невыносимой тоски, что казалось, сами стены поместья содрогнулись. — Сколько еще мне нужно убить... сколько крови пролить... чтобы ты снова просто улыбнулась мне? Он сжал её сильнее, но осторожно, боясь сломать, боясь, что этот момент — лишь очередной сон Энму. Кириэ тихо промычала «м-м-м...», положила подбородок ему на макушку и продолжила гладить его, передавая всё то тепло, которое не могла выразить словами. Она была его домом. Его единственным местом, где он мог позволить себе быть слабым. За дверью, в коридоре, замерла Шинобу. Она пришла проверить рану, но, увидев эту сцену сквозь щель в ширме, медленно убрала руку от двери. Её вечная улыбка на мгновение исчезла, сменившись выражением глубокой печали и понимания. Она молча развернулась и ушла, оставив их двоих в этой маленькой крепости из любви и боли. Неро как раз заканчивал зашнуровывать ботинки на крыльце, когда тишину утра прорезали истошные детские крики. Он поморщился — голова еще немного гудела после вчерашнего эмоционального срыва, но инстинкты сработали мгновенно. Выйдя во двор, он увидел картину: здоровенный мужик с повязкой на голове, усыпанной драгоценными камнями, тащил под мышками брыкающихся Аой и Нахо. Те заливались слезами, а Канао замерла рядом, вцепившись в хаори Аой и не зная, что делать — монетка, видимо, не дала четкого указания вступать в драку со Столпом. — Эй, сверкающий придурок! — голос Неро прозвучал как раскат грома. — Ты что, решил подработать похитителем детей, или у тебя совсем крыша поехала от собственного «блеска»? Тенген Узуй замер и медленно обернулся, вскинув бровь. — О, Неро! Ты уже на ногах? Блестяще! Но не мешай мне. Для моего следующего супер-эффектного задания в Квартале Красных Фонарей мне нужны женщины-охотницы. А эти девчонки — всё, что у нас есть под рукой. В этот момент из-за угла вылетели Зеницу и Иноске. Зеницу, увидев плачущих девочек, впал в праведную ярость (смешанную с ужасом перед Тенгеном): — ОТПУСТИ ИХ, МОНСТР! ТЫ ЧТО, НЕ ВИДИШЬ, ОНИ НЕ ХОТЯТ С ТОБОЙ ИДТИ! НЕРО, СДЕЛАЙ ЧТО-НИБУДЬ! Иноске же просто выставил грудь колесом: — ЭЙ, ВЕЛИКАН! ЕСЛИ ТЕБЕ НУЖНЫ БОЙЦЫ, ТО ПЕРЕД ТОБОЙ ВЕЛИКИЙ ИНОСКЕ! ЗАЧЕМ ТЕБЕ ЭТИ МЕЛКИЕ КРЕВЕТКИ?! Неро подошел к Тенгену вплотную. Несмотря на то, что Узуй был выше, Неро смотрел на него так, будто Столп Звука — это досадная помеха на дороге. Демоническая рука Неро слегка искрила под плащом. — Послушай меня внимательно, «мистер пафос», — Неро сплюнул в сторону. — Эти девочки не бойцы. Они здесь, чтобы лечить, а не подыхать в твоих сомнительных притонах. Если тебе так приспичило найти себе компанию для приключений... Неро кивнул на Зеницу и Иноске: — Забирай этих двоих. Они шумные, бестолковые, но хотя бы умеют держать мечи. И я тоже пойду. Мне нужно размяться после того, как тот татуированный парень сделал во мне лишнюю дырку. Тенген на секунду задумался, оглядывая троицу: трясущегося Зеницу, прыгающего от нетерпения Иноске и мрачного Неро, от которого за версту веяло опасностью. — Хм... Взять с собой парня, который выбил зубы Санеми и выжил после встречи с Аказой? — Тенген внезапно широко улыбнулся, обнажив белоснежные зубы. — ЭТО БУДЕТ НЕВЕРОЯТНО, ГРАНДИОЗНО И БЛЕСТЯЩЕ! Ладно, мелочь, свободны! Он бесцеремонно отпустил девочек, и те с плачем бросились под защиту Канао. — Собирайтесь, неудачники! — Тенген пафосно взмахнул руками. — Мы отправляемся в самое яркое место в Японии. И Неро... надеюсь, твоя рука умеет делать не только «бах», но и что-нибудь эстетичное. — Моя рука умеет отрывать головы, — буркнул Неро, разворачиваясь. — Этого будет достаточно для эстетики?