Часть 17

Гермиона оторвалась от написания отчета по реставрации родословной книги Селвинов и посмотрела в спину нависшего над темным оконным проемом и тяжко вздыхающего Малфоя. Он стоял подбоченившись и опирался плечом в стену. Штора собралась в кучу за его спиной. - Как же я, блядь, ненавижу их посиделки…. Гермиона снисходительно склонила голову набок и улыбнулась. - Ты ведь все равно не спишь. - Они меня раздражают. – он словно подчеркнул сказанное красной чертой, а затем оторвался от стены, задернул штору настолько резко, что в груди Грейнджер поднялся праведный порыв сделать ему замечание, и пошел на кухню, в которой раздался тихий шум включившегося чайника. Пожалуй, единственная причина, по которой Драко не любил лето, крылась в наплыве молодежи, сдавшей годовые экзамены в школах и колледжах и приехавшей погостить к своим родственникам в Маузхолл. И, конечно, же в них бушевало желание как следует повеселиться, особенно потому что близился конец августа, и скоро им снова предстояло вернуться к учебной рутине. Ребята частенько захаживали в маленькие дворики, примыкающие к молу на Гендрик-стрит, потому что то тут, то там жили их родственники, бабушки и дедушки, или в гавань, жгли костры и весело выпивали. Ничего непозволительного они не делали, разве что только иногда их смех и забавы рассекали полночную тишину деревни. Драко это бесило, потому что его нервы за лето претерпели довольно много испытаний «мелкими сорванцами», и теперь его праведный гнев прорвался наружу, словно пар из набравшего чудовищное давление афганского казана. - Иногда ты куксишься как вредный старик. – подстегнула его Гермиона. - Они не намного младше нас, и, что уж кривить душой, ты отрываешься похлеще. Блондин выглянул из кухни, и его напускной обиженный вид заставил Гермиону улыбнуться ещё шире. Он фыркнул и снова скрылся за кухонным проемом. - Да брось! Хочешь, я применю заглушающее заклинание? - И как я жил без тебя и твоей волшебной палочки?! Грейнджер закатила глаза. Если Малфой начинал сыпать направо и налево саркастичными риторическими вопросами, дело действительно было серьезно. И поэтому она отложила отчет, выключила настольную лампу и пошла за ним. - Эй. – позвала она, и Драко обернулся, отводя взгляд от двух чашек на столе. – Ну чего ты разошелся? Поведение Малфря наводило Гермиону на мысли, что дело отнюдь не в шуме с улицы, и он просто нашел повод на что сорваться. Драко зачесал рукой волосы назад и посмотрел на нее с недоумением. - Я не могу злиться на то, что меня лишают права спокойно отдохнуть в тишине? Она подняла руки вверх, в признающем поражение жесте, и без слов выскользнула в коридор. В одно мгновение в доме стало мертвенно тихо, за исключением шума от чайника. - А теперь, - наложившая на дом чары непроницаемости Гермиона вернулась на кухню и нависла над кухонным столом, опираясь ладонями на отполированную за годы эксплуатации деревянную столешницу. – расскажи в чем дело. Почему ты так нервничаешь? Малфой замялся на какое-то время, о чем-то раздумывая. Потом он залил чашки кипятком, поставил обе на стол и тяжело упал на болезненно скрипнувший стул. - Мне звонила Карли. Сердце Гермионы пропустило удар и к горлу подкатило неприятное ощущение, но она проигнорировала это и постаралась сохранить нейтральное выражение лица. - И что она сказала? Драко ответил, что она ложится на обследование в больницу, и за Сафирой, их дочерью, некому присмотреть. Карли надавила на действенные рычаги, пробудила в нем жалость, плакала и даже проклинала его, так что завтра он собирался отправиться в Лондон, чтобы подменить её на родительском поприще. Он не поднимал на Гермиону глаз и буравил взглядом столешницу, нервно теребя пальцами чайную ложку. Грейнджер закусила губу. - И когда ты собирался сказать мне об этом? И, учитывая, что завтра утром я отправляюсь в Гластонбери, собирался ли вообще? Блондин покачал головой и тихо произнес: - Я не хотел тебе говорить. Надеялся разобраться с этим быстрее, чем ты вернешься. Гермиона почувствовала себя преданной. От неприятных мыслей, ворвавшихся в её голову как ветер, с пугающим грохотом распахнувший оконные ставни, ей хотелось кричать и плакать. Хотелось даже ударить его. Складывающаяся ситуация не просто намекала ей, а кричала в рупор, что с Драко, с высокой долей вероятности, их пути разойдутся уже завтра. И навсегда. Когда он уедет в Лондон, то воспылает любовью к дочери, начнет винить себя за свое отсутствие в её жизни и непременно захочет это исправить. И это было бы правильно. Так и должно быть у адекватных мужчин, воссоединяющихся со своей семьей. В конце концов, и Карли ему не чужая. Когда Драко рассказывал о ней Гермионе, та прекрасно понимала, как сильно он был привязан к Карли, и от того так больно и тяжело им переживался ее обман. Не было ничего удивительного в том, что Карли убедит его остаться с дочерью навсегда. И это тоже было правильно. А Гермиона… всего лишь Гермиона. Девчонка-дурнушка из детства. Опора в молодости. Любовница в зрелости. Им было хорошо вместе, но, кажется, эти отношения подходили к логическому завершению. Она медленно выскользнула из-за стола, подошла на непослушных ногах к мойке и выплеснула нетронутый чай в раковину. Вернее, хотела выплеснуть, только выскользнувшая из пальцев кружка с силой и шумом ударилась о каменное дно и разлетелась на куски. На мгновение воцарившуюся оглушающую тишину заглушил виноватый голос Драко. - Родная, послушай… - Ты должен ехать. - Гермиона прервала его. - Тебе пора вернуться к семье. - Грейнджер… О чем ты вообще говоришь? Это временно, пока Карли не вернется домой. Она развернулась и со всей яростью посмотрела на него, развернувшегося на стуле с уложенным предплечьем на спинке. - Тебе пора вернуться к своей семье. К той, которую ты отверг, и к дочке, которая ни разу не видела тебя, не чувствовала отцовской любви и не знала как это – иметь папу. - Я присмотрю за Сафирой, пока Карли будет в больнице, и сразу же вернусь. И на этом всё. – сказал он серьезно, но Гермиона неверяще покачала головой и зашлась истерическим смехом. - Нет. Не вернешься. – а затем повторила тише. – Ты не вернешься… Малфой нахмурился. Меж его выразительных бровей залегла глубокая складка, а черты лица ожесточенно заострились. Теперь даже его сильно отросшие волосы не придавали ему того очарования, каким он покорял сердце Гермионы день за днем. - Почему ты решаешь за меня? Гермиона метнулась к окну раненой птицей и застыла, вцепляясь одной рукой в полупрозрачную тюль, а другой в старый коричневый цветочный горшок от алоэ с наросшим известковым налетом по кайме. Она чувствовала себя заложницей своих собственных чувств, не желая отпускать лучшего мужчину в своей жизни в путь, который был разумеющимся и необходимым, и вместе с тем ненавидела его за так просто принятое решение отказаться от Карли и их ребенка, а лишь временно позаботиться. - Кто-то же должен, раз ты сам не хочешь. - Не говори так. Не говори так, черт возьми! Я знаю кто я такой, знаю чего хочу, и знаю что мне нужно. Так что не смей говорить, что тебе приходится принимать решения за меня, потому что я на это не способен, это ясно? Я принял дохера решений, и ни в одном не усомнился, правильно я поступаю или нет. Ошибаешься сейчас только ты. Гермиона развернулась к нему лицом и встретилась с не менее яростным, чем её собственный, взглядом голубых глаз, на дне которых плескалась такая чудовищная обида, которой она не видела прежде. - И в чем же я ошибаюсь, позволь спросить? - Ты принуждаешь меня делать то, что сломает мою сраную жизнь! Разве, по-твоему, это не ошибка?! - А что, что ты сломал жизнь Карли и ломаешь жизнь Сафиры, - это не ошибка? Драко резко встал со стула, от чего мебель с резким звуком заскребла ножками по старой плитке, и всплеснул руками. - С чего столько жалости к гребаной обманщице? И, самое главное, почему ты винишь меня в её крахе? – он в три шага приблизился к ней и встал вплотную, раздувая от гнева ноздри и заставляя Гермиону поежиться от животного страха за свою сохранность. – В чем я, по-твоему, виноват? Скажи мне! В чем?! Может быть, в том, что я защищал себя от ее коварства? Может, в том, что я не стерпел обмана? Может, хотя бы в том, что обеспечивал своего ребенка на расстоянии, хотя он мне не нужен? Да, прикинь, мне не нужен этот ребенок! Но он есть, и никуда от этого не деться! Может, ты и своими мыслями поделишься, а не будешь смотреть на меня, как на какого-то ублюдка?! Гермиона зажмурилась и отвернулась к плохо освещенному светом уличных фонарей окну. Малфой тяжело вздохнул и встал за её спиной, упираясь руками в подоконник по обе стороны её тела. Она почувствовала его дыхание на своей спине, а потом ощутила, как он вжался лицом в её затылок. Гермиона прерывисто выдохнула и закрыла лицо ладонями, не в силах сдержать слез. Сквозь стекло до них донесся смех молодежи. - Ты разбиваешь мне сердце, детка. Я предпочел бы сброситься в океан со скалы, чем расстаться с тобой, а ты так жестоко выталкиваешь меня из своей жизни. Он нежно обнял её и поцеловал волосы, гладя ладонями по дрожащим плечам. - Не поступай так со мной. Блядь, я этого не заслуживаю. Не от тебя. Гермиона собралась с силами и развернулась к нему, смотря в его печальное лицо заплаканными глазами. Драко все продолжал говорить. - Если ты задумала разорвать помолвку, то могла бы не устраивать этот концерт. Она ошарашено открыла рот, словно выброшенная на сушу рыба. - Концерт? Речь идет о твоем долге! - Я выполняю свой долг, Гермиона! Перед всеми! Перед дочерью, перед государством, перед друзьями, перед своей совестью и перед тобой! – он снова вспыхнул, хотя едва заставил себя успокоиться только минуту назад. – Очевидно, адекватного разговора сегодня не выйдет! Малфой сорвался с места, словно был гонщиком Формулы Один, и исчез в коридоре. Гермиона тут же бросилась за ним, окрикивая. - Стой, Драко! Он замер на пару мгновений у входной двери, ладонь крепко сжимала ручку, будто это она была виновата во всем происходящем. - Пока, Грейнджер. – бросил он, не оборачиваясь. – Наверное, даже прощай. Ты ведь так этого хочешь. Его едкие слова налетели на Грейнджер порывом ветра. Суровым, беспощадным, без всяких усилий преодолевающий любые препятствия, распахивающим окна и двери, вскрывающим её грудь консервным ножом порывом, который привнес в эту теплую августовскую ночь скорбную зимнюю стужу. Драко выскользнул за дверь, Гермиона следила за ним словно в замедленной съемке, ощущая всеобъемлющую тоску и горечь от невозможности повернуть время вспять. На тихо прикрывшего за собой дверь Малфоя она не злилась, просто не могла. Но себя ненавидела с лихвой. - Боже… Она сползла по стене вниз и рухнула на кафель, обнимая руками колени и пряча в темной прорехе лицо. - Ну почему я всегда все порчу?! Ненависть и утрата выплеснулись со слезами, оставляя после себя только опустошение. Долго лежа в кровати без сна, Гермиона смотрела невидящим взором в потолок, время от времени замечая на белой краске всполохи света – отражения луны от беснующихся волн. К полуночи она твердо приняла реальность, свою неправоту и то, что происходящее её абсолютно не устраивает. В судорожных размышлениях Гермиона сбросила с себя тонкое покрывало и села в кровати. Она была обязана все исправить, пока не наступило утро, и пока Драко не увез поезд, а её не вышвырнуло из каминной сети почти за двести пятьдесят километров от дома. Твердая в своем намерении Гермиона трансгрессировала из постели прямо на задний дворик Драко. Ожидаемая смена невесомости на гравитацию пошатнула её, и она схватилась ладонью за стену дома. Морской бриз и легкая, липкая изморозь легли на её кожу, прикрытую лишь тонкой ночной сорочкой, холодной вуалью. Ступая босиком по остывшему асфальту, Грейнджер взошла на порог и пару раз стукнула костяшками в дверь. Спустя несколько секунд дверь открылась. Драко, сменивший свою одежду на домашнюю, долго смотрел на нее в упор с бесстрастным выражением на лице, а затем молча распахнул дверь шире, позволяя ей войти. - Драко, я… Он покачал головой из стороны в сторону, не позволяя ей ничего сказать, перехватил Гермиону одной рукой поперек талии, оторвал от пола и направился в спальню, не глядя щелкая задвижкой на двери и выключая свет в прихожей. Опустив её на кровать, Драко снял с себя одежду, оставаясь в одних боксерах, погасил лампу на прикроватном столике и лег с ней в обнимку. За стенами дома взвыл штормовой ветер. Гермиона прижалась лопатками к его груди и поцеловала его ладонь, сплетенную пальцами с её собственными. - Я дура. - Ты дура. – согласился он. – Но и я не лучше. Грейнджер заворочалась и развернулась в его руках к нему лицом. Тьма в спальне стояла такая, что невозможно было рассмотреть ни одной черты его лица. - Прости меня, пожалуйста. Драко кивнул и невесомо поцеловал её в губы. - Ты меня тоже прости. В ту ночь они долго не спали, занимаясь любовью в кромешной темноте и полностью отдаваясь ощущениям и друг другу. - Я никогда и никому тебя не отдам. – вдруг сказала Гермиона, получая в ответ глубокий поцелуй, которым Малфой признавался ей в своих чувствах. Эти произнесенные в блаженном экстазе слова никто не мог у них отобрать, и никакое обстоятельство не имело значения. Они оба знали, что этот миг будет возвращать их спустя годы в эту влажную летнюю ночь, когда вдалеке утробно грохотал гром, капли дождя шуршали по стеклу, волны с чудовищным ревом обрушивались на мол, а двое абсолютно обнаженных влюбленных сплетались конечностями и душами, закладывая исполинскую плиту в фундамент своих отношений. Сон настиг их когда небо занялось сумрачным свечением, робко проникающим сквозь плотно закрытые шторы, а буря пошла на спад. Не смотря на бушующую необузданную стихию, это была самая сладкая ночь. На утро, когда сонная Гермиона стояла на кухне Драко, пока тот был в душе, и, держа в руках кружку горячего кофе с поднимающимися с поверхности тонкими струйками пара, смотрела в окно, небо над прибрежной рыбацкой деревней в отсутствие явного ветра медленно заволакивало темными, плотными облаками. Это значило только одно: близилась осень. Символизм медленной, но беизменно подкрадывающейся осени, олицетворяющей смерть всего живого, яркого и цветущего, и скорый покой под снежным покровом, навевал тоску. Ещё острее ощущалось то, что сегодня они разъедутся в разные точки страны, хотя несколькими часами ранее Грейнджер и Малфой заключили негласное соглашение, что их не разведет ни расстояние, ни осенняя хандра, встряхиваемая ураганными ветрами и росчерками молний. Без десяти восемь утра они крепко поцеловались, и Драко, как всегда не прощаясь, ушел. Не успевшая как следует подбодрить его Гермиона проследила за ним через оконное стекло его гостиной, как он пересек дорогу напротив дома с дорожной сумкой на плече, отошел чуть в сторону, к автобусной остановке, и через несколько минут его поглотил пассажирский автобус, следующий по маршруту в Пензас. Там он пересядет на поезд и через пять часов окажется в скованном грозовыми облаками и туманной дымкой Лондоне. Гермиона прошла по всему дому, взмахивая палочкой в разных направлениях. Закрывала окна, задергивала плотные шторы, перекрывала стояки с водой. Перед тем, как покинуть пристанище Малфоя, она отключила все электрические автоматы, кроме кухонного, чтобы не допустить порчи продуктов в холодильнике, подхватила на руки одноухого Обжору и направилась к себе домой. На перекрестке она заметила машину Томсонов, махнула им рукой и пошла по тротуару дальше, раздумывая над собственными делами. В десять ей нужно было оказаться в Гластонбери, одном из древнейших городов Англии, плотно заселенном волшебниками. Гластонбери был уникальным местом, где нашли свой вечный покой три англосаксонских короля, а также Артур Пендрагон, его супруга Гвиневра, святой Патрик и Иосиф Аримафейский, привезший туда Святой Грааль. В древний магический город отправлялась вся их мастерская бригада для работы над старинными текстами и письменами в местной библиотеке. Это должен был быть сложный, долгий и кропотливый процесс, но возможность прикоснуться к историческим реликвиям того стоили. Подразумевалось, что командировка затянется на месяц, и поначалу Гермиона сомневалась в том, что безвылазно просидит там все это время. Но теперь, когда Драко уехал на неопределенный срок, Грейнджер решила, что сосредоточиться на работе будет правильнее, чем каждый вечер то и дело бросать взгляды в окна в тщетной надежде увидеть его мелькнувший силуэт за секунды до того, как Малфой войдет в дверь, объявляя о своем возвращении. Они с Обжорой благополучно добрались до Гердрик-стрит и, войдя в тихий дом, девушка опустила кота на пол в коридоре, давая испуганному, но все же любознательному существу неспешно осмотреться. - Ну вот, котик, поживешь пока что здесь, пока твой хозяин решает свои дела. Живоглот позаботится о тебе. – Гермиона погладила кота, одарившего её взглядом «О, я тебя умоляю!» по свалявшейся шерсти на боку и усмехнулась. – Хотя, вряд ли тебе нужна чья-то забота. Все сборы она провела заранее, и теперь, когда до отбытия оставалось не больше десяти минут, Грейнджер выскользнула из дверного проема на улицу, уперлась животом в каменный мол, точно также как в первый свой визит сюда, и полной грудью вдохнула соленый воздух с терпкой ноткой йода и едва уловимыми ароматами поспевающих фруктов в садах. Флотилия разбросанных по морской глади рыбацких лодок качалась на волнах, пронзительные крики захвативших гавань чаек, которые надеялись полакомиться уловом рыбаков, доносились до её ушей. Небо отливало насыщенной синевой. За это время Гермиона так полюбила это место, так глубоко Маузхолл запал ей в душу, что месячный отъезд вызывал у нее скорбное ощущение. Ей было жаль оставлять свой маленький, милый домик, и даже ясный факт, что она непременно сюда вернется, не облегчал ей душу. Потому что когда Гермиона вернется в деревню, уже сменится сезон. И пусть эти изменения будут практически неощутимыми, они все же будут. Времени оставалось все меньше, и Грейнджер захлопнула входную дверь, оставляя незакрытой дверцу для котов, чтобы те могли беспрепятственно выходить для добычи еды и возвращаться в теплое и тихое пристанище в непогоду. Неожиданная мысль побудила её подняться в спальню, схватить с тумбочки раковину Наутилуса и взять её с собой. Потом она подхватила с дивана свою сумку, шагнула в камин, и магия вихрем понесла её по портальным туннелям. Первым, что предстало перед глазами Гермионы после перемещения по каминной сети, была улыбающаяся женщина с высокой шапкой из вьющихся волос цвета горького шоколада. Её черные глаза, подведенные золотой подводкой, красиво переливающейся на кофейной коже, смотрели на нее приветливо. - Гермиона? Здравствуйте! - Добрый день. – Гермиона протянула руку для рукопожатия, и женщина протянула свою ей навстречу, звеня множеством браслетов-обручей. – Гермиона Грейнджер. А Вы, должно быть, Каролина Бом? Женщина с улыбкой кивнула и махнула рукой в приглашающем жесте. Только сейчас Гермиона заметила за её спиной кучку своих работников. В паре метров от них стояли Грег, Том, Сьюзен и Матильда. Пятой прибыла Гермиона. Значит, не хватало только Лаванды. Гермиона внутренне застонала и пообещала себе устроить Браун хорошую взбучку, но спустя секунду камин вспыхнул, и из него вывалилась потрепанная Лаванда. - Прошу прощения! Извините, Бога ради! – не поднимая головы, она взволнованно пыталась впихнуть в сумку-шоппер какие-то вещи, которые оказывали ей сопротивление. - В моем доме что-то не так с камином, и я неслась как угорелая в мастерскую, но все равно опоздала! Каролина подарила ей снисходительную улыбку и пригласила всех выйти из помещения и прогуляться по небольшой части города от её маленького книжного магазина до библиотеки Гластонбери, над содержимым которой им и предстояло работать. Живописная улица приветственно озарила их лица теплым солнцем на парой секунд, а ветер подхватил их волнения и предвкушение и унес прочь. Здания с устремленными ввысь дымоходами и величественными резными карнизами сверкали бликами окон, отражая от стеклянных поверхностей клочки неба и ландшафтной зелени. Каменные дома сохраняли все тот же надменный вид, с каким их построили ещё до прихода римлян на английские земли, хотя и потеряли в яркости и блеске. Гермиона подумала о том, что будь у нее возможность, не отказалась бы увидеть Гластонбери во времена его рассвета. Сейчас же им в наследство от тех загадочных времен остались груды рукописных реликвий и архаических текстов, покрытых пылью и налетом времени, беспощадно отсчитывающего дни до их конца. Грейнджер почти не слышала что щебетала Каролина, взявшая на себя роль гида по древнему городу. Она только смотрела как развевается её длинная накидка с африканским орнаментом от дуновений ветра и заставляла себя думать о работе, составляя план действий, которые помогли бы не окунуться в череду тяжелых дней, наполненных раздумьями о Драко и их разлуке. Перед группой реставраторов предстала башня на холме в некотором отдалении от жилых домов. Сопровождающая назвала её «Гластонбери Тор», колыбелью английской магии. Именно там среди старейших магических артефактов хранился Святой Грааль, а еще располагалась библиотека. В былые годы Гермиона отдала бы очень многое за возможность хотя бы одним глазком взглянуть на подобное собрание старинных сочинений. Да и сейчас она чувствовала будоражащее волнение, особенно от того, что теперь в её руках судьба этих рукописей, и ей доступна привилегия не просто прочесть все это, но и продлить жизнь на много лет вперед. Каролина лишь подразнила их «Гластонбери Тор», а затем хлопнула в ладони и сказала: - Что ж, думаю, перед началом работ вам надо хорошенько подкрепиться и заселиться в мотель. Группа реставраторов заняла несколько комнат в маленькой, но изысканной гостинице, где повсюду блестела латунь и переливались разными оттенками ткани, мебель была выполнена из африканского черного дерева и амаранта, Грейнджер узнала его по насыщенному пурпурному цвету. Позавтракав в ресторане в той же гостинице стандартным английским завтраком, состоящим из яиц, бекона, томатов, грибов, хлеба и свиных сосисок, компания Гермионы была готова наконец приступить к своей работе. Только Лаванда тяжело вздыхала, не спеша подниматься со стула. - После такого количества еды хочется только одного – спать. - Давай-давай, мисс Браун, поднимайся. – скомандовала Гермиона, предпринимая тщетные попытки поднять Лаванду на ноги. - У меня есть к тебе серьезный разговор. - Мне уже страшно… - Бояться нечего. Сопровождающая их Каролина испарилась, обещая дождаться их в библиотеке и показать фронт работ, и теперь они могли общаться друг с другом гораздо свободнее в куда более неформальной обстановке. Том и Грег шли чуть в стороне, о чем-то оживленно беседуя. Сьюзен и Матильда секретничали и поминутно заходились тихим хихиканьем в другой. В самом конце процессии плелись Гермиона и Лаванда, сцепившись локтями и ловя лицами тепло солнца. - Что у тебя стряслось? – спросила в лоб Гермиона. – Выглядишь раздосадованной. Лаванда тяжко застонала. - Я приняла решение расстаться с Роном. Теперь окончательно. - Что? – Гермиона не поверила своим ушам, но девушка в ответ утвердительно кивнула. - Да. Давно пора было покончить со всем этим, и эта командировка натолкнула меня на мысль, что это – идеальный момент. У Рона будет достаточно времени чтобы вывезти свои вещи из квартиры и переварить случившееся. Мне тоже есть чем занять голову: работы вагон. Гермиона согласно кивнула. - Не буду говорить, что мне не жаль, что вы расстались. Но так действительно будет лучше для тебя. Ты же не можешь всю жизнь прожить с нелюбимым мужчиной, который тоже к тебе давно остыл. Лаванда закивала и сказала, что последнее, чего ей хотелось бы допустить, так это застать Рона на открытой измене и выслушивать его оправдания в духе «ты ведь сама давно заметила, что мы живем как соседи». - Мне было бы не обидно узнать, что у него кто-то есть, учитывая, что у меня есть Теодор. Это было бы вполне нормально, учитывая то, что между нами уже давным давно холодная пропасть. Но… - Лаванда поморщилась от собственных мыслей. – Услышать, как он говорит о нашем разрыве как о наконец-то прорвавшемся фурункуле, который много лет доставлял неудобства… вот это было бы чертовски обидно. - И как Рон воспринял эту новость? - На удивление, совершенно спокойно. Сказал, что все давно к этому шло, и пожелал мне счастливого пути. Гермиона шмыгнула носом и откинула лезущие в глаза волосы. Дыхание от подъема на холм слегка сбилось, и она пропыхтела: - Вчера мы с Нилом, то есть с Драко, тоже чуть не расстались. Браун с удивлением посмотрела на нее, вздернув бровь. - Это с чего бы? - Ну… Он сегодня утром уехал в Лондон, чтобы позаботиться о дочери. Карли ложится в больницу. И, когда он сказал мне об этом, я… твою мать, ка уже сильно я испугалась! Мне стало жутко страшно от того, что он может не захотеть покидать их и возвращаться в Маузхолл. Лаванда поджала губы, не смея её перебивать. - В общем, случился скандал, я вышла из себя и стала убеждать его вернуться в семью, хотя совершенно этого не хотела. А он поспешно ушел, подумав, что я зацепилась за возможный предлог, чтобы расстаться. Такие дела. - Но ты сказала «чуть не расстались». Значит, все обошлось? - Я успокоилась и пошла к нему. Мы провели вместе ночь, и эта ночь дала понять, что мы не готовы друг друга отпустить ни при каких обстоятельствах. Лаванда с облегчением выдохнула. - Черт, я уж было испугалась. Мне было бы безумно грустно, если бы ваша горячая парочка рассталась. Я без конца вспоминаю, как он ухлёстывал за тобой на свадьбе Гарри и Джинни. Всем бы таких ухажеров! Гермиона кивнула и сказала, что ей тоже тогда было страшно. Рядом с Драко она постоянно боялась все испортить и проклинала свой длинный язык, выдающий слова вслух прежде, чем она успеет как следует их обдумать. - Детка, чтобы не болтать лишнего, нужно почаще брать в рот его член! - снисходительно посоветовала Лаванда. - Вот тогда вам обоим будет счастье. Гермиона оттолкнула её от себя, уварив в плечо, и Лаванда громко рассмеялась. - Я бы с удовольствием это сделала, не будь я здесь, а он в душном поезде, следующем в Лондон. - признала Гермиона, и Браун, приблизившись, обняла её рукой за плечи и прижала к себе. Наконец, перед ними появились огромные двери башни. В них уже стояла Каролина и улыбалась им. - Приступим, друзья? Она провела их в библиотеку, поражающую своим наполнением, и Гермиона с открытым ртом обвела взглядом сотни стеллажей, до отказа забитых книгами и свитками. В центре библиотеки, на огромном столе, лежала груда книг. Их было не меньше пятидесяти, и выглядели они так, словно существовать им сталось несколько дней. Одно неосторожное прикосновение могло обратить их кучу бумажных обломков, покрытых вековой пылью. Гермиона без труда догадалась, что над ними им и предстояло работать. - Знаю, объем работ большой, - сказала Каролина, осторожно опуская ладонь на одну из обложек. - но с нашей стороны вы можете рассчитывать на любую поддержку. - Благодарю, Каролина. Мы постарается сделать все от нас зависящее. – пообещала Гермиона, мысленно набрасывая список дел. Женщина оставила их, и группа реставраторов во главе с Грейнджер придирчиво осмотрела кучу книг. - Невыполнимо. – резюмировал Грег. - Точно. Совершенно невозможно. – поддакнул Том. – Нам и года не хватит, чтобы привести этот хлам в приличный вид. Не то что месяца. - За работу, ребята. – велела Гермиона. – Вы знаете, что делать. Она взяла в руки пыльное «руководство по перевоплощению начинающих» и улыбнулась.