XI. Закулисье

– И так, Кира Нойман, в прошлый раз наша встреча довольна быстро закончилась, но больше это не повторится. И так, это я – Эрик, помнишь меня? Я тут принёс кое-что, что должно нам помочь. – парень зашуршал записными книжками и листами со снимками МРТ и анализами. Он бесцеремонно разложил материалы прямо на теле глубоко спящей пациентки в необъяснимой последовательности как сумасшедший гений, и, закончив препарации, наконец продолжил монолог. – Видишь ли, Кира, – ты кладезь загадок, который мне предстоит разгадать. Не подумай, что я самовлюблённый павлин, желающий славы за своё открытие, такой человек и так имеется в этой больнице, не будем показывать пальцем.. Но я совсем отвлёкся. Я хочу помочь. Мне пришлось провести много времени за работой, которую сейчас я хочу продемонстрировать на практике, и, как мне кажется, я уже однажды сделал значительное продвижение в нашем деле. Поэтому, Кира, послушай, это конечно антинаучно, но сейчас, я погружу тебя в транс, где буду с помощью ярких образов создавать копию себя и помогать искать выход. Твоя задача – дать хоть малейший знак. Итак, приступим. Эрик полистал несколько страниц своих записей и монотонно начал читать их как мантру:«Туман. Огонек. Виноград. Дым. Кома. Ворон. Очнись.» Спустя некоторое время в показателях на аппаратах ничего не изменилось. – Седация в норме, пульс в порядке, общее состояние кардиограммы идиальное, никаких реакций! Значит перейдем к плану «б»: создать триггер. Но что это может быть? Парень конечно знал, что всё не получилось бы с первого раза, но времени было не так много, чтобы попробовать хоть малость. Практика была практически закрыта, а это означало, что в скором времени придётся покинуть больницу, чего ему очень не хотелось. Эрик устал – был час ночи, глаза горели от сухости и краснели от недостатка сна, но сон – непозволительная роскошь, доступная только его пациентке. Недолго думая, студент достал виноградные сигареты, встал у окна и на минуту погрузился в свои мысли. Он вдохнул сладкое облако дыма и с усилием выдохнул тонкой, длинной струёй. – Verdammt, ich bin so ein Idiot. (нем. Черт, какой же я идиот). Ладно, пора возвращаться к работе. Вдруг из-за спины послышались тихие вздохи. Повернув голову в сторону больничной койки, Эрик заметил странное выражение лица Киры. Брови немного сдвинули кожу на переносице в гармошку, а уголки губ недовольно устремились вниз. Парень подлетел к больной быстрее ночной фурии и начал детальный осмотр. Произошли определённые сдвиги по всем показателям, будто пациентка пребывада в состоянии легкого стресса. – Вот оно что.. Кира, слушай меня внимательно, ты в коме, я здесь, чтобы помочь:«Туман. Просветление. Выход. Больница.» Представь себе туманный город, ты идешь в нем и видишь меня. Иди за мной – «Туман. Просветление. Выход. Больница.» Не теряй мой образ, ты увидишь птицу, она поведёт тебя ко мне, если потеряешь. «Туман. Просветление. Выход. Больница.» Пульс Киры подскачил далеко за 140. На лбу крупными каплями выступил пот. Эрик понимал, что со своими практиками хожит по лезвию ножа, но назад дороги не было. Он достал из кармана хлопковый платок и протер им лоб бедной девушки. Губы больной задрожали, глаза под веками забегали из стороны в сторону, лицо преобрело бледновато-желтый оттенок. В голове Эрика крутилось одно – сейчас или никогда. – Ты должна проснуться! Должна! «Туман. Просветление. Выход..». Очнись.. Показатели подскочили до критических, у парня не было должной сноровки, чтобы провести полноценную операцию или же минимальную процедуру. Единственное, что пришло в голову молодого интерна – бежать. Эрик нажал тревожную кнопку, загорелся сигнал над реанимацией, куда должны быди сойтись все дежурные врачи. У парня оставались считанные секунды, для того чтобы покинуть место преступления. Студент с жалостью и скорбью посмотрел на увядающую пациентку и осознавал, что это конец не только для неё, но и для него. Эрик пригнулся к лицу девушки и прошептал: «Хватит тебе. Пора уже открыть глаза.» Напоследок, парень наклонился к губам девушки, нарушая все нормы приличия и гигиены в реанимации, и оставил виноградный шлейф, убедив себя в том, что это было ничто иное как мимолётный позыв нежности и сожаления, хотя кого он обманывал, он уже привязался. Но приближающиеся шаги врачей напомнили о необходимости делать ноги и Эрик вылез через окно, чуть не зацепившись краем свего халата за подоконник. Парень бежал по тем участкам территории, которые плохо просматривались с окна и были покрыты густым слоем теней. Скрытности позавидовали бы элитные наёмники, если бы не камеры, которые изначально засекли все движения, ещё со входа в больницу. Но мысли были совсем не об этом. Врачи, пришедшие на вызов, старались задавать меньше вопросов, хотя Кейт вела себя рассеяннее обычного. Увидев бумаги, открытое окно, в голове медсестры всё сложилось: Эрик крупно облажался. Но на объяснения не было времени, врачи начали экстренную реанимацию. ... «...В больнице нашей столицы случилось невероятное: врачи, долго боровшиеся за состояние 21 летней девушки, находящейся две недели в глубокой коме, наконец смогли вернуть пациентку к жизни, подробнее расскажет наш репортёр Джошуа Кидл..» – Ты теперь звезда нашей больнички, вон как о тебе щебечут – с улыбкой и хохотом объявила Кейт – ещё парочку дней отлежишься и ты в норме. Скоро к тебе зайдёт участковый врач – Шульц Хаблер. Он многое сделал для твоего выздоровления. А о маме не переживай, мы уже сообщили ей, что ты пришла в себя. Я не знала что выдавить из себя. Даже формальное заученное с детства «спасибо» не рождалось из голосовых связок. Никогда не могла подумать, что можно в один день настолько глубоко заснуть. За всё это время ни моя физическая слабость, ни заторможенность мышления, ни помутнение разума – ничто так меня не беспокоило, как те сны, которые я видела за всю кому. Конечно и за маму я тоже переживала, как никак для неё моё состояние определённо стало ударом. Как бы она не строила из себя заядлую трудоголичку, мама делала всё, чтобы я была довольна. Только вот во сне она обещала провести время вместе – но даже для моих мечтаний это слишком уж фантазийно. К вечеру ко мне в палату зашёл статный мужчина, с стетоскопом, планшеткой и синем халате. По-видимому это был тот самый Хаблер. – Guten Abend, Fräulein. (нем. Добрый вечер, мисс). Кира Нойман, верно? – я лишь одобряюще кивнула, – Давайте проведём небольшой осмотр перед тем как сделать финальное заключение по вашему состоянию. Доктор снял показания сердцебиения, давления, осмотрел глазное дно и сетчатку, проверил моторные способности и рефлекторные реакции – всё было в норме. – Что ж, мисс Нойман. Вы в полном порядке. Первое время могут сохраняться симптомы тошноты и головокружений, но со временем это сойдёт на нет. Вы пробыли в коме не так много, поэтому тело ещё не успело атрофироваться, однако советую вам в период реабилитации поддерживать режим и соблюдать диету, которую я вам назначу. Я лишь кивнула и отвернула голову к окну. Доктор расценил это как завершение диалога и поспешно покинул палату. Неужели всё настолько просто? В один день сама взяла и проснулась? В это тяжело вериться. Тогда по новостям не было бы никакой шокирующей информации, или я просто надумываю? Всё спуталось. Я повернулась на бок так, чтобы датчики и капельницы не открепились от тела и просунула руку под подушку. Она была прохладной и свежей. Выглаженная ткань обняла мою голову и шею, холодя каждый участок их кожи. Поводя рукой под подушкой я нащупала какую-то бумажку. Сначала мне думалось, что это лишь этикетка от больничного постельного белья, но бумажка не была пришита и свободно передвигалась от моего действия. Я решила вытащить её. В моих пальцах оказался небольшой сверток тетрадного листа. Развернув его, я увидела беглые записи и еле различимые цифры. Попытавшись вникнуть, я смогла прочитать только первые две строчки: «Состояние меняется от дозировки медазолама...Прекращение введения ведёт за собой всплеск адреналина и реакцию «сознания» на внешние раздражители..». Лист был исчеркан и запачкан какими-то серыми пятнами, похожими то ли на уголь, тр ли на пепел. Поднеся его ближе к лицу, я почувствовала до боли знакомый запах винограда. Мне казалось я схожу с ума, и это лишь плод моей фантазии, но понюхав ещё и ещё сомнений не осталось – это его запах. Запах Эрика. Неужели он стоит за моим пробуждением? Я старательно начала вспоминать о тех словах, которые говорил его образ в моей голове, и в каждом из видений он твердил очнуться. Но сейчас я нахожусь здесь, в реальности. И судя по записям Эрик не просто моя фантазия, а реальный человек. На следующий день на обходе по палатам было два обаятельных медбрата: Арлекин и Пьеро, а точнее Сэм и Гилберт, как они представились мне. Первый скакал рядом как алтпака по полю и поднимал настроение не только мне, но и своему молчаливому другу, хотя тот старательно сдерживал смех. Когда Гилберт закончил осмотр, я решилась спросить о бумаге. – Мистер Гилберт, прошу прощения, я тут кое-что нашла у себя под подушкой вчера, подумала, может это что-то важное? Сэм чуть не снес медбрата и от любопытства залез тому на плечо. Оба долго вчитывались в содержании, и с каждой строчки глаза Пьеро округлялись всё больше. Это ж Эрик! – экстравертная душа нашей скромной компании не выдержала и видимо ляпнула лишнего, на что Гилберт отреагировал как-то не очень дружелюбно. Арлекин лишь демонстративно прикрыл рот ладонью и вырвзил неподдельное удивление. – Простите, Сэм, могу я уточнить, кто такой Эрик? Это один из моих врачей? Оба долго молчали и переглядывались, но понимали, что чем дольше они будут скрывать правду, тем подозрительнее будут выглядеть. – Да, можно и так сказать, но он уволился по собственному желанию совсем недавно.. – Гил старался как можно аккуратнее излагать информацию. – Понимаю, звучит странно, но... Я точно помню, что во время комы часто слышала это имя во снах, скажите, это его записи? Тут в объяснение вступил Сэм: – Да, можно и так сказать, у него ьыли некоторые разногласия с вашим действующим врачом по поводу вашего лечения, поэтому он уволился. Наверное это часть его записей. Главное, что мы пришли к вашему пробуждению путём общих усилий. – Мистер Сэм, простите, что так сильно вас донимаю, но могли бы вы меня связать с ним? У меня к нему есть пара вопросов – Это исключительно. – холодно оборвал мою речь Гил, – мы не имеем права распространять данные уволенных сотрудников, и скорее всего они уже удалены из базы данных, сожалею мисс, но нам пора. Сэм тяжело вздохнул и криво ухмыльнулся. Он понимал, что не мог перечить Гилберту и правилам, поэтому лишь успокоительно подмигнул мне и вышел вслед за угрюмым медбратом. Вопросов меньше не стало, и как обычно искать ответы придётся самостоятельно.