Часть 1

О Боже, она не может дышать. Она оступается на своих белых каблуках и хватается за стену для равновесия. Корсет как будто душит её, плотно сжимаясь белым комом из лент и объемных кружев. Коридоры пусты; рядом никого, кто мог бы остановить её и отвести обратно в гардеробную. Все готовятся к церемонии, украшая стулья бантами и заполняя зал цветами лилий и гипсофилы. Боже, Крисси ненавидит лилии. В своей свадьбе она ненавидит всё до последней детали: цветы, огромное платье с бантом, идеально подходящие к нему туфли. Ненавидит музыку, торт, и… Дверь открывается под её липкими пальцами, и она вываливается на яркий свет. На секунду её ослепляет, и она, пошатнувшись на каблуках, падает. - Эй, - раздается на головой, и Крисси замирает, не сразу осознавая, что голос ей незнаком (а значит, её не потащат назад). - Я тебя держу, - говорит он, помогая встать ей обратно на ноги. Пытаясь помочь - она цепляется за его предплечья, пытаясь вдохнуть в лёгкие хоть немного воздуха. - Дыши, - говорит парень, мягко и успокаивающе, - ты в порядке. - Определенно, нет, - отвечает кто-то ещё, и Крисси живо понимает какую картину из себя сейчас представляет. - Заткнись, чел, - огрызается первый парень, всё ещё поддерживая Крисси, пока она наклоняет голову, уставившись в бетонный пол (её продуманная и тщательно уложенная прическа с красивыми локонами и увенчанная сверкающей диадемой приходит в беспорядок; ей наконец-то не кажется, что наступит конец света, если она перестанет поддерживать идеальный внешний вид). - У неё паническая атака, черт возьми. - У меня она бы тоже была, в таком-то платье, - отвечают ему, и Крисси в другой момент могла бы посмеяться, но вместо этого старается дышать и фокусироваться на том, что может видеть и чувствовать. На паре плотных ботинок в паре дюймов от её белых туфелек. Прикосновении сильных пальцев. На запахе кожи и одеколона, витающего у самого её носа. Наконец, она делает глубокий прерывистый вздох, и пытается поднять голову. Её спаситель готов ей помочь. - Осторожно, - говорит он, поддерживая её попытку подняться, но куда медленнее, чем хочет она, - не спеши. Наконец, Крисси поднимает голову и впервые осматривается. Она выбежала в переулок, предназначенный для разгрузки товаров. Пустой, если не считать припаркованного черного фургона и группы мужчин в похожих кожанных куртках. Она не может отвести глаз от того, кто помог ей и продолжает держать. - Я Эдди, - говорит он, с обеспокоенным выражением, - Ты в порядке… э-э.. - Крисси, - отзывается она, и бросает испуганный взгляд на отель за спиной. У неё нет ни денег, ни телефона. Что делать, если она не может ни вызвать машину, ни заплатить за неё? - Мне нужно убираться отсюда. Кто-то рядом издает удивленный хриплый смешок. Когда она оборачивается, один из группы мужчин, бросает на её платье недоверчивый взгляд. - Как будто поздновато, нет? - спрашивает он, наклоняя голову. В том-то и дело, это лишь кажется, что всё успело зайти слишком далеко, но Крисси знает, что ещё не поздно, пока на её пальце нет кольца. - Как мне отсюда выбраться? - спрашивает она в отчаянии, невольно повышая голос. Ей надо убираться сейчас, пока никто не заметил её исчезновения. Организатор свадьбы, подружки невесты, её мать… Кто угодно может поднять тревогу, и каждый начнет искать её. А когда найдет - её никто не будет слушать, Крисси просто затолкают обратно в отель и поведут к алтарю, пока у неё не останется никаких вариантов, кроме как сказать “Согласна” в нужный момент. - Дорога в той стороне, - говорит Эдди, показывая головой направление. - Мы играли в общественном центре по соседству. Ты точно в порядке? - Мне надо идти, - повторяет Крисси, поддаваясь панике, не способная ничего объяснить. Остальные смотрят на неё, как на сумасшедшую, пытающуюся сбежать от алтаря в свадебном платье в последнюю минуту. Будь у неё хоть капля здравого смысла, она бы переоделась, захватила что-то из своих вещей или взяла у подружек невесты, но у неё совсем не было времени, да и выбраться из этой кружевной и полной лент ловушки без посторонней помощи невозможно. - Но куда идти? - спрашивает Эдди, явно сбитый с толку. Он единственный, кто ведет себя… с пониманием. Общается не как с сошедшей с ума истеричкой-невестой в дорогущем платье. - Да куда угодно! - отвечает Крисси, и голос срывается. В горле резко пересыхает, слезы готовы полится из глаз, в груди болезненно тянет. Эдди наклоняет голову, внимательно изучая её лицо, и от этого плакать хочется ещё больше. Обычно её никто по-настоящему не замечает, и этот гитарист в переулке, возможно, первый. - Мы можем тебя куда-нибудь отвезти, - говорит он, прежде чем слезы успевают пролиться, смывая её дорогой макияж. - Куда угодно. - Эдди, - возмущенно говорит один из ребят, - мы не можем украсть чужую невесту! Но Эдди сжимает челюсть, оглядываясь на отель, и продолжая крепко держать Крисси за локоть. - Ты действительно не хочешь выходить за него замуж? - внезапно спрашивает он, перебивая одного из своих товарищей по группе. Возможно, тот собирался выразить то же мнение: это не их дело, они не могут уехать с чьей-то невестой, втиснутой на заднем сиденье фургона где-то между инструментами и музыкальным оборудованием. Крисси пытается подобрать слова, любые, которые смогут объяснить им. Она знает жизнь, которая ждёт её, если она вернется. Медовый месяц в Париже, принуждение к позированию на фотографиях для запечатления идеальных моментов, невозможность заказать что-то из еды для себя. Постоянное одиночество, попытки быть безупречной и любящей, когда он дома, и чувство облегчения, когда его нет. Ей придется бесконечно выслушивать замечания матери на Рождество и день Благодарения, по поводу столовых приборов, выбора блюд и необходимости немедленно производить ей внуков. Эти ожидания всегда будут с ней в холодной постели, в поверхностых подарках на день рождения, в шоколаде, который она не любит, на день святого Валентина… Она выберется из дома матери в новое место, где её мнение так же не будет значить ничего. Если она не заговорит сейчас, то лишится этой возможности навсегда. - Я не могу, - беспомощно отвечает Крисси. - Ясно, - решительно отвечает Эдди и берет её за руку. Пальцы у него холодные и шершавые, к её нежной коже прижимаются металлические кольца. Крисси готова плакать от исходящих от него нежности и понимания. - Тогда пошли. - Эдди, - говорит другой парень, нервно сжимающий барабанные палочки, - Ты ведь не серьезно… - Она не хочет выходить за него замуж, и это всё, что мне нужно знать, - говорит Эдди, распахивая дверь фургона. Влезть туда будет непросто, но Крисси готова взять нож и до колен обкромсать платье, если потребуется. - Это может быть просто мандраж, - продолжает возражать кто-то, и Эдди перестаёт расчищать для неё место. - Это, по-твоему, похоже на мандраж? - спрашивает он, указывая на Крисси. - А если это не он? Я не оставлю её тут просто так, без помощи! Наступает тишина, остальные из группы переваривают услышанное, а Крисси просто стоит и мерзнет под палящим июньским солнцем. Она даже не хотела летнюю свадьбу, но у неё не было права голоса для выбора даты. Внезапно что-то мягкое и теплое скользит по плечам, окутывая в темную одежду, сделанную для куда более высокого человека, чем она. Крисси поднимает глаза и осознает, что гитарист накинул на неё свою куртку. - Тогда идём, - говорит он, выглядя смирившимся. - Всё же, бросать дев в беде - это не в стиле Ржавого гроба, - Обычно наши девы ненастоящие, - отмечает барабанщик, помогая Эдди оттащить усилитель и освободить место для Крисси. - Это вымышленные принцессы и знатные эльфийки, а не сбежавшие невесты. Где-то начинают громко бить часы, и Крисси плотнее натягивает на себя куртку. Это не поможет, её сразу опознают по золотисто-рыжым кудрям и белой юбке в пол. Свадьба вот-вот должна начаться, и её исчезновение уже наверняка было замечено. - Надо ехать, - твердо говорит один из спасителей, предлагая ей руку, чтобы она могла залезть в фургон. - Слава богу, мы не были наняты играть на твоей свадьбе. - Мой жених не любит живую музыку на свадьбах, - говорит Крисси, с трудом удерживая равновесие на каблуках и в этом дурацком платье, - он настоял на диджее. - О, ну тогда он заслужил происходящее, - шутит он, и помогать ей залезть в фургон берется Эдди. Крисси садится, изо всех сил стараясь подтянуть под себя юбки. В фургоне не слишком чисто, но странно ждать большего от группы которая регулярно перевозит в нём музыкальное оборудование. - Грант, погнали! - приказывает Эдди, и второй гитарист захлопывает дверь. Три участника группы едва влезают на передние сидения, и на секунду Крисси чувствует вину за то, что стесняет их, а потом тревожится из-за мысли, что села в фургон к незнакомым мужчинам. А затем Крисси слышит отдаленные зовущие её тревожные голоса. Церемония вот-вот должна начаться, и Джейсон, вероятно, уже стоит у алтаря. Что же, там он может и остаться, а вот ей уже очень давно стоило уйти. - Ты уверена? - спрашивает барабанщик, поворачиваясь со своего места и смотря в глаза. Вероятно после всего этого, вернуться домой ей не дадут. Она много лет ничего не делала, так сильно боясь этого, но сейчас её переполняет радость. - Безусловно, - у неё нет денег и никаких вещей, кроме дорогущего свадебного платья и туфелек Золушки, в которых она сбежала от своего принца, но Крисси испытывает странный и поразительный трепет, потому что теперь она может делать что угодно. Стать кем угодно. Может начать всё с начала, и никто не узнает. - Куда мы едем? Ребята обмениваются озорными мальчишескими улыбками. Когда все согласились с планом действий, они как будто начали получать удовольствие от происходящего “похищения”. - Далеко от дворца, принцесса, - отвечает водитель, и мотор заводится с глухим рокотом. - Место называется Хокинс, едва ли ты о нём слышала.