Глава 2: Прощание на серпантине

Туман над Акаги рассеялся лишь наполовину, превратив горные склоны в черно-белую фотографию. Дорога на перевал была скользкой, но Юми вела синий Nissan Silvia S15 осторожно, то и дело поглядывая в зеркало заднего вида. — Ты уверена, что хочешь это сделать? — спросила Юми, нарушая молчание. Каори смотрела в окно, наблюдая, как знакомые деревья проносятся мимо. Она знала каждый поворот этой дороги. Здесь они впервые встретились с Рёске — не в городе, не в кафе, а здесь, на нейтральной территории, где не было ни бизнеса, ни репутации, только асфальт и скорость. — Я должна объяснить ему сама, — тихо ответила Каори. — Он заслуживает знать правду. Не из конверта, не через третьих лиц. — А этот урод? — Юми поморщилась, произнося имя Рина. — Он узнает, что ты уехала. — Пусть узнаёт. Сегодня я принадлежу только себе. Последний раз. Юми хотела что-то сказать, но промолчала, лишь крепче сжала руль. Она видела, как подруга тает на глазах последние месяцы. Как примеряла то проклятое платье с лицом солдата, идущего на верную смерть. На смотровой площадке перевала уже ждала белая Mazda RX-7 FC3S. Её силуэт выделялся на фоне серого тумана как призрак — идеальный, замерший в ожидании. Рёске стоял рядом, прислонившись к капоту, в чёрной куртке, с руками, спрятанными в карманы. Его тёмные волосы влажно блестели от тумана. — Я подожду внизу, — сказала Юми, останавливаясь на въезде. — Дай сигнал, если что. Каори вышла из машины, и холод тут же обжёг щёки. Каблуки увязали в мокром асфальте, но она шла, не чувствуя неудобства. Только его силуэт имел значение. Рёске не двинулся навстречу. Он ждал, пока она подойдёт сама. Его голубые глаза, обычно холодные и расчётливые, сейчас были напряжены. Он всё уже понял. Она знала это по тому, как он молчал. — Рёске... — начала она и осеклась. Слова, которые она готовила всю дорогу, вдруг показались фальшивыми. Как тот конверт от Рина. Как свадебное платье. — Ты хочешь сказать, что всё кончено — произнёс он ровным тоном, не спрашивая, утверждая. — Я хочу сказать, что не могу втягивать тебя в это.— выдохнула Каори, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Рин... он не просто богатый мальчик, который обиделся. У него есть ресурсы. И если он узнает про нас... — Узнает? — перебил Рёске, и в его голосе впервые прозвучала сталь. — Или уже узнал? Каори замерла. Взгляд Рёске переместился куда-то за её спину, вниз по серпантину. Она обернулась. Там, в пелене тумана, мелькнула пара фар. Обычных, не угрожающих. Но напряжение в теле Рёске не спало. — Он следит за тобой, — сказал Рёске, возвращая взгляд к ней. — Не сегодня. Но скоро начнёт. Ты знаешь это. — Поэтому я здесь, — голос Каори дрогнул. — Чтобы попрощаться. Чтобы ты забыл меня. Мир бизнеса — это не гоночная трасса, Рёске. Здесь нельзя просто обогнать проблему. Рин уничтожит тебя. Не физически — он испортит твою репутацию, закроет перед тобой двери клиник, сделает всё, чтобы твоя карьера рухнула, даже не начавшись. А я... я не смогу этого вынести. Она смотрела на него, пытаясь запомнить каждую черту. Идеальный профиль, спокойные глаза, руки, которые умели делать больше, чем просто держать руль. Руки будущего хирурга. Руки, которые она никогда больше не должна касаться. — Я не прошу тебя меня спасать, — продолжила она, чувствуя, как слёзы всё-таки побеждают. — Я прошу тебя жить свою жизнь. Без меня. Туман между ними сгустился, разделяя их на два мира. Мир, где она станет женой безумца, и мир, где он станет великим врачом. И никогда эти миры не должны пересечься. Рёске смотрел на неё долгую минуту. Его лицо оставалось непроницаемым, но что-то в его глазах изменилось. Там, за голубизной, разгорался холодный, расчётливый огонь. — Ты закончила? — спросил он. Каори вздрогнула от неожиданности. — Что? — Твоя прощальная речь. Ты закончила? — Рёске отлепился от капота и сделал шаг вперёд, сокращая дистанцию между ними. Теперь он нависал над ней, и в его спокойствии было что-то пугающее. — Ты думаешь, я анализирую только износ шин и угол поворота? — Рёске... — Я уже неделю изучаю налоговые отчёты компании твоего отца и структуру холдинга Ходжо, — продолжил он, и каждое его слово падало как камень. — Рин думает, что владеет ситуацией, потому что у него есть сила. Но у него нет стратегии. А у меня есть. Каори смотрела на него, не веря своим ушам. Налоговые отчёты? Холдинг Ходжо? Этот человек, который, казалось, жил только скоростью и медициной, всё это время... — Ты... что? — Твой отец ошибся в одной вещи, Каори, — Рёске подошёл ещё ближе, и его голос стал тише, но от этого только опаснее. — Он думает, что я — слабое звено, которое можно сломать, чтобы ты сдалась. Но он не учёл, что Такахаши не сдаются. Ни на трассе, ни в жизни. Он протянул руку и коснулся её щеки, стирая слёзы, которые она даже не заметила. Его пальцы были холодными, но прикосновение обжигало. — Я уже поговорил с отцом и матерью, — сказал он. — Клан Такахаши не будет стоять в стороне, пока дочь Саямы продают как актив. Каори замерла, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Но твоя репутация... твоя карьера... — Моя карьера не будет построена на трусости, — отрезал Рёске. — Я не дам тебе стать платой за чужие ошибки, Каори. Мы не будем прятаться в тени. Мы выйдем на свет вместе. Если твой отец выберет деньги вместо твоих слёз, он потеряет и то, и другое. Она смотрела на него, и впервые за долгие месяцы внутри неё что-то дрогнуло. Не страх. Надежда. Глупая, опасная, но такая живая. — Рёске... ты не понимаешь. Рин... — Рин — это проблема, у которой есть решение, — перебил он. — Вопрос только в цене. В этот момент тишину перевала разорвал далёкий, но отчётливый рёв мотора. Низкий, басовитый, агрессивный. Каори узнала этот звук так же хорошо, как узнала бы голос своей смерти. Nissan Skyline R32. Чёрный. Рин Ходжо. Рёске посмотрел вниз по серпантину, где в тумане уже угадывались очертания приближающейся машины. Его лицо оставалось спокойным, но Каори увидела, как изменилась его поза — лёгкая, текучая, как перед стартом на горе. — Он следил за тобой, — повторил Рёске, теперь уже не спрашивая. Он подошёл к своей FC и открыл дверь. — Как я и думал. — Рёске, нет! — Каори схватила его за руку. — Не надо. Пожалуйста. Если ты сейчас поедешь с ним... Рёске обернулся. Его глаза смотрели на неё с холодной решимостью, но в глубине была и та теплота, которую она знала только в самые их близкие моменты. — Жди меня здесь, — сказал он, надевая перчатки. — Я быстро закончу этот разговор на его языке. — Что ты собираешься делать? Рёске не ответил. Он скользнул за руль, и роторный двигатель FC ожил с протяжным, звериным рыком. Белая машина развернулась на мокром асфальте, готовая встретить чёрную тень, поднимающуюся снизу. Каори осталась стоять на обочине, прижимая руки к груди. Сердце колотилось где-то в горле. Внизу, на въезде на перевал, синяя Silvia Юми уже включила фары, готовая в любой момент прийти на помощь. А где-то совсем рядом, за пеленой тумана, ревели два мотора, готовые разорвать ночь. Рёске бросил взгляд в зеркало заднего вида, и Каори показалось, что на секунду он посмотрел прямо на неё. В его глазах не было страха. Там был расчёт. И сталь.