Глава 24

Отказ от прав: Дж. К. Роулинг является автором и правообладателем «Гарри Поттера»; и пока она не изъявила желания делиться со мной прибылью. --- В пятницу вечером Гермиона покинула больницу Святого Мунго вместе с Эдгаром и направилась к своему дому. Её не удивило, что Кингсли уже ждал снаружи. Он выглядел так, будто собирался на неё наброситься. Она подняла руку, когда он собрался заговорить, и на время сняла защитные чары, чтобы они могли войти. Восстановив чары, она также наложила несколько заклинаний приватности для верности, прежде чем провести обоих мужчин на кухню. Эдгар плюхнулся на кухонный стул, а Кингсли огляделся. — Здесь ты живёшь? — скептически спросил он. Гермиона обернулась к чайнику, который начала наполнять водой, и бросила на него испепеляющий взгляд. — Хочешь поделиться своим мнением о моём доме, Кингсли? Он покачал головой и присел к столу. — Я буду через минуту, — сказала она. Ровно через минуту она ставила на стол коробку с чаем, сахар, сливки и три чашки. — Угощайтесь, — предложила она, забирая чайник с плиты. Усевшись и сделав первый глоток, она кивнула Кингсли. — Давай, Кингс, — сказала она с бесстрастным лицом. И он начал. — Ты провидица? Как я мог не знать этого раньше? И почему Эдгар узнал раньше меня?! Я твой друг намного дольше! Гермиона закатила глаза. — Ну, во-первых. Ты не знал раньше, потому что я не считала разумным подвергать себя опасности или тратить последний год в школе на то, чтобы читать тебе эти чёртовы чайные листья. Эдгар узнал, потому что Дамблдор сказал ему. Я не давала ему на это явного разрешения, но я не жалею, что Эдгар знает. Он был очень полезен. И наконец, не имеет значения, как долго ты мой друг. Люциус — гораздо больше, чем друг, и даже он не знает. — Ты не сказала Люциусу? — потрясённо спросил Кингсли. Гермиона вздохнула. — Нет, не сказала. Люциус часто бывает в кругу большого количества людей, которые, скорее всего, станут последователями лорда Волан-де-Морта. Если бы я не связалась с семьёй Малфоев, Люциус, вероятно, сам был бы одним из них. Хотя я чувствую, что у Люциуса нет интереса становиться Пожирателем смерти, это подвергло бы нас обоих опасности, если бы он знал. Его окклюменция довольно прилична, но Волан-де-Морт — мастер легилименции. Любой намёк на провидца заставил бы его допрашивать всех, кого он сможет. Именно поэтому и потребовалась клятва. Если бы Волан-де-Морт добрался до меня, он мог бы узнать, где он ошибся, и решить что-то изменить. Нам будет гораздо лучше, если Волан-де-Морт ничего не будет знать. — Ты ему не доверяешь? — спросил Кингсли, озадаченно. — Доверяю. Я также люблю его и не готова рисковать его безопасностью. Если он достигнет того момента, когда захочет бороться против Волан-де-Морта, он сможет присоединиться к Ордену, как и все остальные, и тогда ему расскажут. А пока он в России, ищет себя, без чужого влияния. Для него лучше быть там и ничего не знать. — Он разозлится, когда узнает, — сказал Эдгар, тихо присвистнув. — Да. Я уверена, что так и будет. Кингсли несколько минут молчал, и его лицо слегка потемнело. — Я должен кое-что спросить, — сказал он. Он покосился на Эдгара, словно прося его уйти, но Эдгар не сделал ни шагу. Эдгар лишь взглянул на Гермиону, чтобы увидеть, не прогонит ли она его. Гермиона улыбнулась ему. Хаффлпаффцы действительно были преданными. — Я отвечу, если смогу, — честно сказала Гермиона. Он нахмурился из-за того, что она не выпроводила Эдгара, но заговорил: — Когда я… когда мы… ты не дала мне больше шансов потому, что знала, что должна быть с Люциусом, или… что для него будет лучше, если ты будешь с ним? Гермиона не была уверена, какой ответ хочет услышать Кингсли, но она не хотела ему лгать. Однако всегда можно смягчить удар. Она протянула руку через стол и положила свою поверх руки Кингсли. — Можешь мне поверить, когда я говорю, что, насколько я знаю, ты вырастешь одним из лучших волшебников своего времени, которых я знаю. Ты великолепен, и когда я встречалась с тобой, я жалела, что не чувствовала большего. Правда. Но ответ… нет. Меня уже привлекал Люциус. Что касается знания того, что лучше для меня, — это лишь надежда. Я не могу видеть ничего, связанного с моим собственным будущим. Люциус может оказаться лучшим, что когда-либо случалось со мной… или он может оказаться худшим. Так или иначе, я всё равно считаю, что ты замечательный человек с очень светлым будущим, если ты готов быть самим собой и делать всё возможное. Кингсли кивнул и выдавил из себя слабую улыбку, хотя в его глазах читалась боль. — Спасибо.

***

В воскресенье, уже ближе к полудню, Гермиона лежала в постели и отдыхала впервые за всю неделю. Был её день рождения, и у неё не было абсолютно никаких планов. Её первая неделя в качестве преподавателя на полставки прошла очень хорошо, но она была рада возможности провести спокойный день. Однако ей нужно было приготовить зелье для больницы Святого Мунго, но это могло и подождать до обеда. Она немало удивилась, услышав, как снизу зовут её по имени. — Гера! Люциус точно приедет из России и убьёт меня, если ты не спустишься, так что, пожалуйста, поторопись! Гермиона застонала, вылезая из своего кокона из одеял и накидывая поверх ночной рубашки пушистый халат. Она спустилась вниз и увидела улыбающегося Антонина, смотрящего на неё из камина. — С днём рождения! Она вежливо улыбнулась, стараясь не выглядеть такой раздражённой, какой себя чувствовала. Её постель всё ещё манила её. — Спасибо. Что тебе нужно, Антонин? — Мне нужно, чтобы ты оделась и была готова выходить через полчаса, — сказал он, ухмыляясь. — Что такое срочное? Если ты хотел что-то запланировать, мог бы прислать сову в начале недели. У меня есть работа. Эдгар появился за спиной Антонина, слегка отодвигая его, чтобы освободить место для себя в зелёном огне. — Вообще-то, нет. Я приготовил достаточно ожоговой мази на нас обоих. Она идеальна, и я уже сдал её от твоего имени. Одевайся. — Зачем? — спросила она, плюхаясь на диван. — Я просто хочу поспать. — Потому что… Люциус нанял нас с Эдди, чтобы мы не дали тебе сидеть и киснуть дома в твой день рождения. — Уверяю тебя… я не кисну. Я просто действительно хочу отдохнуть. — Люциус сказал, что ты можешь ответить что-то подобное. Он сказал не слушать и что ты точно будешь киснуть, потому что его здесь нет. Он также пригрозил проклясть мои вещи, если я не вытащу тебя из дома и не заставлю заняться чем-то совершенно не связанным с работой. Итак… я повторяю… одевайся. Через полчаса. На самом деле, через двадцать пять минут. Когда закончишь, приходи ко мне. Эдди и я будем ждать. — С этими словами Антонин прервал связь, оставив нахмуренную Гермиону. Недостатком отношений с таким самовлюблённым и избалованным человеком, как Люциус, было то, что он думал, будто она захочет того же, чего хотел бы он. Люциус чувствовал бы себя оскорблённым, если бы никто не подумал устроить большой праздник на его день рождения. Гермиона просто хотела, чтобы её оставили в покое. Тем не менее, двадцать минут спустя она была одета и пила маленькую чашку кофе. Ровно в полдень она через каминную сеть перебралась в таунхаус Антонина недалеко от Косого переулка. Когда она вышла, её встретили громким: — Сюрприз! Она отряхнула сажу, глядя на всех своих друзей. По крайней мере, на тех, кто уже выпустился. Антонин, Эдгар, Кингсли и Анна были там, улыбаясь ей. — Все вы, да? И ни один человек не мог меня предупредить? Анна усмехнулась: — Люциус был уверен, что тебе понравится сюрприз. Он сказал, что, поскольку не может быть здесь, он хотел убедиться, что ты хотя бы не сидишь одна дома и не читаешь. Знаешь, он не так уж плох, как я думала. Я всё равно не хотела бы выходить замуж за этого сноба, но… могло быть и хуже, полагаю. Эдгар бросил на неё взгляд. — Могло быть и намного, намного лучше. — Анна закатила глаза, но слегка покраснела. — Ладно… какой план? — День за счёт Люциуса. Или, возможно, Абраксаса. Я не уверен, где начинаются и заканчиваются деньги Малфоев. Тем не менее, Люциус всё организовал и просто сказал нам, куда тебя вести, — радостно сказал Антонин. — Даже за меня заплатил! — сказал Кингсли, выглядя слегка расстроенным от этой мысли. Он помолчал мгновение. — Фу… теперь мне придётся его поблагодарить… Гермиона рассмеялась. — Вероятно, поэтому он это и сделал, — сказала она, ухмыляясь своему высокому другу. — Грязные слизеринцы… — Эй! — сказали Гермиона и Анна, сердито глядя на него. — Ладно… хватит. Пойдём. Я голодна! Обед был довольно скромным, учитывая, что его планировал Малфой, — в небольшом кафе в маггловском Лондоне. Затем Антонин (который уже довольно хорошо ориентировался в маггловском мире благодаря еженедельным прогулкам с матерью) повёл их в Вест-Энд на дневной спектакль мюзикла «Унесённые ветром», а после они гуляли по окрестностям. Ужин был не скромным — он проходил в частном VIP-зале довольно фешенебельного ресторана, принадлежащего волшебникам и управляемого сквибами. Во время еды они обсуждали сюжет пьесы и гражданские права в Америке. Гермиону забавляло, как группа чистокровных была возмущена идеей того, что люди были рабами и всё ещё борются за равные права на основе чего-то столь нелепого, как цвет кожи. Она прикусила язык при том факте, что быть предубеждённым против кого-то, родились ли они с магией или без неё, не говоря уже о их собственных способностях, было столь же глупо. После ужина компания вернулась в дом Гермионы, обсуждая планы посмотреть вместе фильм «Унесённые ветром», хотя никто не обязался читать книгу. Все пришедшие подарили Гермионе подарки. Анна купила ей подарочный сертификат в волшебный спа-салон, чтобы устроить «девичий день». Кингсли и Эдгар подарили ей книги по дуэлям, а Антонин — прекрасные перчатки из драконьей кожи для работы с летучими ингридиентами. К концу вечера она была рада, что решила всё-таки отпраздновать день рождения. Хотя она не планировала проводить день именно так, она получила истинное удовольствие.

***

После того как все разошлись, Гермиона откинулась на спинку дивана и выдохнула. Она как раз думала о том, насколько приятнее был бы день, если бы Люциус был рядом, когда огонь в камине стал зелёным и появилось его лицо. — Привет, любимая, — сказал он, улыбаясь ей. — Хорошо провела день? Гермиона улыбнулась в ответ и сползла на пол, чтобы сесть перед камином. — Всё было чудесно. Спасибо, что организовал всё это. Кажется, всем было весело. — Хорошо. Я всё-таки купил тебе подарок. Я сказал Антонину положить его на твою книжную полку. Иди и возьми его. Гермиона посмотрела на книжную полку на стене слева от неё и заметила маленькую белую коробочку с синим бантом. Она встала, взяла её и снова устроилась перед камином. — Давай, открывай! — сказал он с нетерпением. Гермиона улыбнулась, развязывая бант и откладывая ленту в сторону. Внутри оказалась бархатная ювелирная коробочка, и она вопросительно посмотрела на него, доставая её. Она медленно открыла маленькую коробочку и улыбнулась, увидев внутри красивый кулон с драгоценным камнем. Это был очень тёмный, прозрачный зелёный камень чуть меньше дюйма в длину, в форме капли. В оправе из жёлтого золота, свисающей с тонкой цепочки, было легко увидеть, что он был отличного качества. — Нравится? — спросил он, улыбаясь. — Он прекрасен. Изумруд? — спросила она. Люциус покачал головой. — Нет. Это хромовый турмалин. Я нашёл его, когда ездил с мастером Кузьминым на работу в Танзанию. Его добывают только там. Я подумал, что он будет хорошо смотреться с твоим браслетом… для официальных мероприятий, конечно. Гермиона кивнула, доставая его из коробочки и поднимая к свету камина, чтобы увидеть, как он мягко сияет. — Спасибо, Люциус. Он идеален. — Я рад, что тебе нравится. Надеюсь, я скоро увижу его на тебе. У тебя действительно был приятный день? И хорошая первая неделя? — Да. Утомительно, но сегодня было чудесно. Спасибо, что всё организовал, даже если ты не мог быть здесь. Может быть, в следующий раз мы будем вместе. Люциус кивнул и улыбнулся. — Я определённо надеюсь на это. Хотел бы я остаться подольше, но здесь уже очень поздно, и у меня раннее утро. — Всё в порядке. Спасибо за чудесный день рождения. Я люблю тебя. — Я тоже тебя люблю. Я скоро поговорю или напишу тебе.

***

В конце сентября Гермиона и Альбус шли по коридору к его кабинету. Это был день следующего собрания Ордена, и Гермиона нервничала. Она надеялась, что была достаточно убедительна и что все вернутся. Но она не могла быть уверена. Её спутник в данный момент, казалось, не разделял её беспокойства; он напевал довольно беззаботную мелодию. Он замолчал и взглянул на неё. — Как тебе преподавание, Гера? — Всё хорошо. Большинство учеников относятся к этому серьёзно, и у меня не было проблем с их поведением. — Да, возможно, мне стоит перенять твой кодекс поведения для моих собственных занятий. Она улыбнулась. — Я не против. Не могу сказать, что это главная причина. Возможно, мои ученики лучше потому, что у них не было столько времени, чтобы утвердиться в своих… причудах. — Тем не менее, я переживал за некоторых твоих учеников, учитывая события начала прошлого года. Гермиона покачала головой, думая о Джеймсе Поттере и Сириусе Блэке. — Нет, это не было проблемой. Они только пялятся на Северуса, который охотно отвечает им взаимностью. К счастью, похоже, они пытаются выплеснуть свою неприязнь, соревнуясь друг с другом. Они — мои самые успешные второкурсники-дуэлянты. Думаю, за это стоит поблагодарить мистера Поттера. — Я бы не был так уверен. Насколько я слышал, ты быстро становишься одним из любимых преподавателей. Гермиона пожала плечами. — Я бы хотела, чтобы это значило для меня что-то существенное. Честно говоря, мне было бы всё равно, ненавидят они меня или нет, если бы они старались изо всех сил и относились к предмету серьёзно. Эти дети понятия не имеют, как будет выглядеть мир к тому времени, когда они выпустятся. Странно, как война и долгосрочная цель могут изменить всё. Когда она впервые попала в волшебный мир, она отчаянно хотела быть принятой и любимой, считаться равной. Сейчас ей было почти всё равно, насколько её любят… если только это не ставит под угрозу её планы. Дамблдор сказал пароль «Кровавые леденцы» и жестом предложил Гермионе подняться по лестнице в его кабинет первой. — Это, моя дорогая, должно быть целью каждого преподавателя здесь. Я надеюсь, ты подумаешь о том, чтобы присоединяться к нам немного чаще, когда твоё обучение на целителя закончится. Гермиона не могла притворяться, что не думала об этом. — Это определённо можно будет обсудить позже. Посмотрим, со временем, где я буду наиболее полезна. Они вошли в кабинет и увидели, что профессор Макгонагалл и профессор Флитвик уже ждут их. — Мы будем проводить собрание здесь? — спросила Макгонагалл, оглядывая пространство. — Думаю, так будет лучше. Будет выглядеть довольно странно для учеников видеть большое количество, казалось бы, не связанных друг с другом взрослых, идущих по замку. Не могли бы вы помочь мне организовать больше мест? — Альбус достал горсть стеклянных шариков из маленького ящика в своём большом столе и передал несколько Минерве. Гермиона с улыбкой наблюдала, как они начали трансфигурировать стулья. Минерва начала с простого деревянного стула с высокой спинкой, и Альбус сделал то же самое, но добавил подушку на сиденье. Постепенно они начали пытаться превзойти друг друга, делая каждый стул всё более удобным и стильным, чем предыдущий. Флитвик наблюдал вместе с ней, закатывая глаза. — Они такие с тех пор, как Минерва впервые заняла преподавательскую должность у Альбуса. Во время каникул это просто ужасно… Она рассмеялась, и Флитвик улыбнулся ей. — Нам, по-видимому, есть за что вас благодарить, мисс Элиас. Хотя я знаю, что вы талантливая ученица, я был весьма удивлён, узнав, насколько талантливая. Как у вас дела? Гермиона улыбнулась маленькому человеку. — У меня всё отлично, на самом деле. Больница Святого Мунго пока не даёт мне расслабиться, но я чувствую, что мы добиваемся большого прогресса в дуэлях. Я была бы рада вашей помощи в любое время, когда вы будете готовы её оказать. Флитвик улыбнулся, покачивая головой. — После последней войны я поклялся больше никогда не участвовать в дуэлях ради забавы, а только ради защиты себя и других, если возникнет необходимость. Хотя, похоже, мне, снова придётся сражаться на дуэли, я предпочёл бы не делать этого, пока это не станет необходимым. Гермиона с удивлением посмотрела на него, и явный вопрос на её лице, казалось, был всем необходимым поощрением. — Вы когда-нибудь участвовали в профессиональных соревнованиях по дуэлям, мисс Элиас? Гера покачала головой, и Флитвик прочистил горло. — Я был довольно хорош… к сожалению, я обнаружил, что, чтобы быть лучшим, я должен был научиться сражаться с помощью заклинаний, которые я лично находил отвратительными. Однако я привык к этому… дело в Тёмных искусствах в том, что они немного вызывают привыкание. Как только ты видишь их преимущества и то, как легко их использовать, ты начинаешь упускать из виду последствия. К тому времени, когда началась война против Грин-де-Вальда, я был немного… слишком ревностным. В бою я убивал людей, которых мог бы обезоружить. Я начинал получать удовольствие от силы, которой мог обладать, не заботясь о последствиях и, возможно, даже наслаждаясь причинением боли тем, кого считал заслуживающим её. Я не хочу возвращаться к этой практике. Если возникнет необходимость сражаться, пусть будет так. Надеюсь, если это время настанет, я смогу быть более сдержанным. Однако до тех пор я не хочу рисковать, снова становясь тем человеком, которым я был тогда. Гермиона смотрела на Филиуса с немалым шоком. В её прошлой временной линии она всегда думала об истории первой войны с Волан-де-Мортом и ключевых игроках в ней. Война с Грин-де-Вальдом была достаточно далёкой, чтобы стать для неё частью истории. Она никогда, никогда бы не подумала, что её милый профессор заклинаний может быть по-настоящему опасным. Он нервно посмотрел на неё. — Надеюсь, это не повлияет на твоё мнение обо мне… — Он выглядел слегка расстроенным, и ей показалось, что его глаза слегка увлажнились. Она смотрела на человека, который, по-видимому, был на грани того, чтобы стать кем-то вроде Беллатрисы Лестрейндж, но вернулся… и сожалел об этом. Она покачала головой и протянула руку, сжимая его ладонь. — Думаю… теперь у меня ещё более высокое мнение о вас. Филиус резко вдохнул и посмотрел на Минерву и Альбуса, чтобы отвести свой взгляд от её. — Спасибо, мисс Элиас. Это действительно много для меня значит. Она помолчала мгновение. — Я понимаю, почему это не является общеизвестным… Я думаю, что твои слова могут оказать глубокое влияние на некоторых людей. Если я когда-нибудь увижу в этом необходимость или пользу, ты будешь готов поделиться этим с некоторыми людьми? Конфиденциально, конечно. — Она чувствовала, что есть люди, которые могли бы найти силу в его словах и опыте… он мог бы помочь ей с некоторыми Пожирателями смерти. Он потратил время, чтобы ответить ей. — Если ты считаешь, что это будет полезно… да. Я к твоим услугам. Каминная сеть активировалась, и вскоре после этого люди начали прибывать. Флитвик подошёл ближе к столу директора, заняв довольно большое мягкое кресло-качалку. Оно было слишком велико для него, но он, казалось, не возражал. Гермиона задумчиво посмотрела на мужчину, когда появилась Аделина и, подойдя, крепко обняла её. — Ты выглядишь так, будто случилось что-то важное. Она покачала головой. — Не знаю. Возможно. Я думаю, возможно, всё, что происходит, в некотором смысле важно. Как у тебя дела? — Она заставила себя улыбнуться старшей ведьме, пытаясь избавиться от мыслей о разговоре с Филиусом. Аделина подвела её к паре довольно удобных кресел, хотя то, в котором сидела Гермиона, очевидно, было трансфигурировано Альбусом. Оно было ярко-фиолетовым с большими жёлтыми горошинами. Она заметила, что Минерва усмехается ей, и она старалась не смотреть на стул, на котором сидела. В конце концов все места были заняты, и Гермиона огляделась, увидев лишь одно новое лицо по сравнению с прошлым разом. К счастью, казалось, никто не отказался. Единственным новичком был мужчина, сидящий рядом с Августой Лонгботтом. Он был очень похож на внука, который будет назван в его честь, хотя этот Невилл не был худым, как взрослый Невилл, которого она знала. Он больше походил на то, каким, по её представлениям, Невилл должен был вырасти, когда был пухлым одиннадцатилетним мальчиком. У него также был довольно неудачный зачёс и очки, которые были слегка великоваты для его лица. Он тихо разговаривал со своей женой, хотя несколько раз взглянул на Геру и Аделину. — Добро пожаловать всем! — сказал Альбус, вставая со стула из-за своего стола. Большая часть остальных мест была расположена кругом по комнате. По другую сторону от Гермионы сидели двое братьев Пруэтт. — Я рад, что все, кто был здесь, решили вернуться. Прежде чем мы углубимся в суть, есть ли вопросы, которые нужно срочно обсудить, прежде чем я попрошу вас принести клятвы? Несколько человек заерзали, но все остались сидеть и молчать. — Отлично! Будет быстрее всего, если мы сделаем это сразу. Не могли бы вы все протянуть свои палочки ко мне? Ладонями вверх! Когда все руки были вытянуты, Альбус провозгласил: — Пожалуйста, повторяйте за мной, вставляя своё имя туда, где необходимо: «Я, [ваше имя], клянусь в верности новообразованному Ордену Феникса до тех пор, пока в этом будет необходимость. Я не буду говорить о том, что узнаю здесь, с кем-либо, кто не является членом Ордена в добросовестном статусе. Я соглашаюсь следовать указаниям Альбуса Дамблдора, пока не чувствую, что меня просят сделать что-то нравственно предосудительное. Да будет так». Золотистые искры, казалось, мерцали в воздухе мгновение, когда клятва вступила в силу, и Гермиона глубоко вздохнула. Эти люди теперь, по сути, были её братьями и сёстрами по оружию. Альбус улыбнулся им всем. — Я благодарю вас за доверие, которое вы проявляете не только ко мне, но и к другим людям в этой комнате. А теперь, когда вы так охотно показали свою веру, я покажу свою. — Альбус протянул руку с палочкой и тихо провозгласил: — Я, Альбус Персиваль Вулфрик Брайан Дамблдор, клянусь в верности новообразованному Ордену Феникса до тех пор, пока в этом будет необходимость. Я не буду говорить о том, что узнаю здесь, с кем-либо, кто не является членом Ордена в добросовестном статусе. Я не буду отдавать приказы, которые, по моему мнению, могут неоправданно подвергнуть опасности членов Ордена, и я сделаю всё возможное, чтобы защитить членов Ордена и их семьи. Клятва замерцала в знак принятия слов, и Гермиона увидела, как несколько человек уважительно кивнули Альбусу. Лидер, который обязан вам своей верностью так же, как и вы ему, — это то, к чему стоит стремиться. — Теперь, когда Орден официально учреждён, я хотел бы открыть обсуждение любых проблем или тем, которые могут быть актуальны. Роланд Шеклболт прочистил горло. — На прошлой неделе сообщили об исчезновении Джона Бёрка. Он вёл дела с магглами на континенте, и хотя Международное управление порт-ключей утверждает, что он воспользовался обратным порт-ключом, он так и не добрался до дома. — Бёрк? Но он же чистокровный, — сказала Августа, слегка покачивая головой. — Да. К сожалению, он только что дал разрешение своей дочери выйти замуж за маглорожденного. Она не является его наследницей, но многие старые семьи выразили своё недовольство. Аделина кивнула со своего места. — Я могу подтвердить последнее. Абраксас и Вон Долохов как раз обсуждали это за ужином несколько дней назад. Они говорили, что Сигнус спорил с Гербертом Бёрком о необходимости отречься от ветви семьи Джона в результате этого. Жена Герберта — Блэк. — Но уверены ли мы, что это можно связать с Томом Реддлом? — скептически спросила Минерва. Аластор громко рассмеялся. — Возможно, и нет. Думаю, можно с уверенностью сказать, что есть подозрения. Пока нет никаких следов чего-то недоброго. Жена Джона убеждена, что здесь замешана нечистая игра. Говорит, что он совой прислал ей письмо, в котором планировал пойти на ужин в тот вечер, когда должен был вернуться домой. Альбус кивнул. — Я доверяю нашим членам правоохранительных органов, которые будут держать нас в курсе любых событий. Однако я хотел бы отметить, что исчезновения — это первый признак, который, по видению мисс Элиас, указывает на то, что Волан-де-Морт переходит к насильственным действиям. Гермиона кивнула со своего места. — Да. К сожалению, это, вероятно, будет первым из многих. У меня пока не так много имён, но я передам всё, что получу. — Надеюсь, со временем ты докажешь свою полезность? Кроме того, что ты согреваешь постель Малфоя? — сказал Аластор, злобно глядя на неё. — Твой язык сослужил бы тебе лучшую службу, если бы оставался за зубами, Аластор. В противном случае я могу счесть нужным удалить его, — сказала Аделина, кладя палочку на колени. Гермиона с шоком посмотрела на обычно спокойную женщину. Настало время узнать, почему между Грюмом и матерью Люциуса существует столько явной ненависти. — Ну, Эдди, ты, конечно, когда-то интересовалась моим… — Аделина взмахнула палочкой, безмолвно заставив мужчину замолчать, а её щёки покраснели. Несколько человек за столом, казалось, прикрыли рты, чтобы сдержать усмешки и смешки. Аластор ударил рукой по столу рядом с собой, сердито глядя на леди Малфой. — Если бы мы могли сохранить спокойствие и… уважение, я был бы очень обязан, — сказал Альбус, приподняв бровь, глядя на Аделину. Она усмехнулась Аластору так, что это было очень похоже на её будущего внука. Остальная часть собрания была довольно скучной, и Гермиона хотела бы иметь больше информации, чтобы поделиться. К сожалению, у неё не было большого количества информации для немедленного обмена. Когда собрание закончилось, Гермиона положила руку на руку Аделины, чтобы не дать ей встать и направиться к камину. Женщина нахмурилась, но кивнула. После того как все ушли, кроме Альбуса и мистера Лонгботтома, Гермиона проводила мать Люциуса в лестничный проход, ведущий в кабинет директора. — Мне очень хотелось бы узнать, почему вы и Аластор, кажется, ненавидите друг друга. И почему он, кажется, ненавидит и меня… хотя это может быть просто его обычное поведение. — Всё довольно просто, на самом деле. Аластор был моим парнем, когда я была помолвлена с Абраксасом. Гермиона почувствовала, как её глаза расширились. — Вы были влюблены в Аластора Грюма? — Он был довольно красивым и намного дружелюбнее тогда. Это не было серьёзно, насколько я тогда верила. В любом случае, он был очень расстроен, когда я разорвала отношения, чтобы подписать брачный контракт с Абраксасом. Он никогда не любил его, и это было последней каплей, так сказать. — Что ж, я понимаю, почему он злится, полагаю. Аделина фыркнула. — Пожалуйста. Это было три свидания и несколько поцелуев. Ничего серьёзного. Мне надоело, что он вымещает свою ненависть к Абраксасу на мне. Он также был ужасен с Люциусом при каждой их встрече. И теперь, по умолчанию, потому что ты с Люциусом, я подозреваю, он также грубит и тебе. Он должен повзрослеть и двигаться дальше. Гермиона кивнула. Она никогда даже не задумывалась о личной жизни Аластора Грюма. В её сознании он был просто каким-то асексуальным, параноидальным ворчуном, который жил только для того, чтобы ловить тёмных волшебников. — Полагаю, у него и Абраксаса не так много общего. Он определённо намного… грубее. — Да, он такой. Совершенно по-детски. Он называет Абраксаса хорьком при каждой встрече! Со второго курса! Некоторые даже шепчутся об этом за спиной Абраксаса! Гермиона чуть не подавилась от смеха при этих словах. — Это не так смешно, — сказала Аделина, глядя на неё с явным беспокойством о её психическом здоровье. — О, ты бы не поняла. — Бедный Драко действительно мог винить Грюма в том, что его превратили в хорька. Это было, по-видимому, семейное прозвище. Примечания Автора: Я начала смотреть новый сериал, так как застряла дома из-за недавней снежной бури. «Чёрные паруса». Не влюблена в сюжет, но много хороших персонажей. Особенно капитан Чарльз Вейн (который был реальным человеком) — я любитель истории, так что это для меня важно. Возможно, мне придётся написать несколько фанфиков о нём, вероятно, коротких. Если я это сделаю, я постараюсь не привязывать их к сериалу, чтобы вам не пришлось его смотреть. Если я это сделаю, вы зайдёте и почитаете? Спасибо за все замечательные отзывы! Сейчас я углубляюсь в довольно тёмные темы, но думаю, все знали, что это должно было случиться. Пожалуйста, оставляйте отзывы со своими мыслями!