Сарай

      Приезжая в свою деревню на автобусе, Юра сходит с остановки на истоптанную дорожку. Он топает в свой сарай. Люцик жил в посёлке недалеко от Киева, так что возвращался всегда так.        Сарай он арендовал у местного старичка для хранения, ещё год назад. Правда, переехал он туда относительно недавно, месяца четыре, пять назад, когда решил бросить город и продать свою старую квартирку. Так сказать, захотел вспомнить детство. В этой деревне он жил с рождения, знал там каждую улочку.       Каждый раз, возвращаясь поздно вечером, Люцик всей грудью вдыхал свежий воздух и с ностальгией наблюдал за природой. Она казалась ему самым прекрасным чудом на свете. Несмотря на усталость, домой он всегда плёлся счастливым. Идя по тропинке, он впадал в транс, не воспринимая реальность, а ощущая её. Вслушиваясь в шелест травы под ногами, в тихие песни вечерних птиц, в трепет листвы на ветру, он всё воображал, что идёт бескрайней землёй. Эти фантазии будоражили в нём ребёнка.       Наконец, дойдя до своего старого, чуть покосившегося набок сарая, Юра подходит к входу. Обычно там держат скот, но он в нём живёт. Распахнув дверь настежь, Юра глубоко вдыхает, морщась от резкого терпкого запаха пепла и спирта – вечных спутников его уединения. Люцик улыбается им. Войдя внутрь, он запирается на защёлку.       Его халупа довольно скромная, дряхлая и почти развалившеяся на части. Несмотря на свою приличную зарплату, которую он всё время на что-то откладывает, Юра мог бы жить лучше. Но не хочет. Он лучше предпочтёт старую маленькую деревушку, нежели громадный город. Также и с жилищем, сарай для скота ему роднее какой-то роскошной квартирки. Раньше этот сарай принадлежал его семье. У этой развалины есть своя история, которую Люцик каждый раз с нежностью и тоской вспоминает. Но потом они продали его кому-то, а этот кто-то уже теперь арендовал его Юре. – «Ну ни хрена себе, как вышло» - удивлялся порой Люцик.        Для него он был частью детства. Он помнил, как лет в девять кормил тут куриц, как, будучи подростком, часто приходил в него ночью посмотреть на звёзды и поваляться в сене. Он даже друзей туда водил, показывая свой собственный "планетарий". Дело в том, что в сарае была довольно большая дыра на крыше, которую его отец прикрывал шифером в непогоду. Её до сих пор так и не заделали. Смотря на неё, Юра каждый раз ласково улыбался и с теплотой вспоминал, как хорошо тогда было. Сейчас же сарай значительно потрепался, обвис, обзавёлся новыми дырами. Он многое успел пережить за всё это время.       Останавливаясь, Люцик оглядывает свои "хоромы" с такой нежностью, будто впервые в жизни видит. Он спал на гамаке, подвешенном на доски, залитые в бетонный пол. Деревяшки также разделяли его рабочее место и спальню. Возле него табуретка, на которой лежали свечи и зажигалки, печка-буржуйка и дрова рядышком. Света в доме не было, поэтому работать вечерами он мог только на работе – и порой так и оставался там ночевать. На столе за ограждением лежали документы и пустая тарелка с кружкой. На тонких стенах висят сухари на ниточках, плакаты с Геварой и другими политическими деятелями, военными. Подле них небольшой шкафчик с одеждой, которой не особо густо. Всего пару комплектов одинаковой военной формы, спортивки и две пары берцев, ремень и носки. Такое же скудное бельё рядышком: труселя и откуда-то женский бюстгальтер. Он был здесь всегда. Юра сам не знает, почему не выкинет его.       Люцик зажигает свечу и, сняв фуражку, запускает руки в волосы. Наконец-то можно растрепать их, стряхивая с головы всю эту серьёзность. Стянув ботинки и ложась на гамак, Юра прикрывает глаза.

Дом. Родной, старый добрый дом.

Погружаясь в воспоминания, Юра хотел заснуть, но на его телефон позвонили. Резко дёргаясь, он впопыхах берёт трубку. —Чо за падла седь ночи звонит? - выругался он, прикладывая телефон к уху. По другую сторону раздался старый мужской голос: —Доброго вечера, Юрий. Вам сейчас удобно говорить?       Юра опешил. Он узнал голос и быстро глянул кто звонит. Этот человек беспокоил его очень редко и только по важным делам, так что другого и быть не может – что-то случилось. Прочистив горло, Юра несмело ответил ему: —Кхм... Добый вечех, да. Что случилось? - к концу его голос стал громче. Он волновался, но старался не подавать виду. —Извините что я так поздно и неожиданно. Право, самому неудобно в столь поздний час беспокоить вас, и тем более по такому вопросу... Вы обманули меня, Юрий. Ко мне недавно пришла проверка и тут выяснилось, что вы используете мой сарай для жилья. Поверьте, я не держу на вас зла за это, я сам сейчас в безумной панике! Этот человек грозится мне штрафом или даже лишением имущества! Прошу, не злитесь на меня, я был вынужден так поступить с вами. Прошу вас съехать как можно скорее! Желательно в течение недели.. —Что...       Люцик был поражён этой информацией настолько, что не мог прийти в себя ещё долгое время. Между ними повисло тяжёлое молчание. Юра сжал телефон, убирая его от лица. Немного привстав, он сбросил вызов и со всей силы швырнул его в стену.