Долг и желание.

Немного вступления: по моей задумке Рейнира и Деймон все таки перес*али, и она забеременела. Король, узнав об этом, поспешил выдать её замуж. Деймона изгоняет из дворца. Далее описывается история рождения принцессы. Рейнира лежала в своих покоях. Её уже начинала одолевать предродовая боль. Вокруг неё суетились служанки и повитухи. - Когда нибудь и ты окажешься на этом ложе,- сказала ей однажды её мать. Рейнира, вспомнив покойную королеву, улыбнулась своим воспоминаниям, но тут же шикнула от очередного приступа боли. - Принцесса, к вам королева!- произнесла ещё юная фрейлина, назначенная Алисентой. Вероятно, после всей той истории с Деймоном, она назначила её специально для того, чтобы знать о каждом шаге принцессы. - Как твои дела, Рейнира?. Все ли проходит гладко?- с напускной заботой спросила королева. - Можете не беспокоится, ваше Величество. Мне не нужно вашего сопереживания. - От чего же? Первые роды- это такая тягость. Тяжело их переносить в одиночку,- с лёгким ехидством сказала Алисента. - Где же отец ребёнка, почему не с вами? - Вероятно, лорд Лейнор занят важными делами, моя Королева. - Что может быть важнее рождения первенца наследника? А, постой. Может, он тоже не вынес твоего эгоизма и безнравственности. - Вы печетесь об отношении моего мужа ко мне? Не стоит. О своём браке я могу позаботиться сама. Алисента на это лишь усмехнулась. - Позаботьтесь о принцессе, - обратилась она к служанкам. -Проследите, чтоб у неё было все, в чем она нуждается. - Лёгких родов вам, принцесса! Да, когда то для неё Рейнира была самым близким человеком в её окружении. Даже отцу она не доверяла так, как принцессе. Но её обман и предательство поставили точку в их дружеских отношениях. Рейнира тоже понимала это и сожалела о прошлых ошибках. Но потерянное доверие не воротишь. Словно откликнувшись на их настроение, Королевскую Гавань накрыли чёрные тучи. С моря подул холодный ветер. За ним пришли раскаты грома а затем началась гроза, которой ещё не видел замок. Блески молний были видны за много миль. Небо над замком смешалось с морем, превратившись в ревущий хаос из иссиня-черных туч и белой пены. Гигантские волны с яростью бросались на неприступные скалы, словно пытаясь достать до высоких башен, и с гулким рокотом разбивались, рассыпаясь тысячами брызг. Ветер выл в узких бойницах, а молнии, подобно рваным шрамам, на мгновение освещали темные силуэты замка. Среди этого хаоса Рейнира Таргариен сжимала простыни так сильно, что побелели пальцы. Боль приходила волнами, словно в такт грохочущим раскатам грома — накатывала, ломала дыхание, уходила, чтобы вернуться сильнее. — Дышите, принцесса, — шептала повитуха, наклоняясь к ней. — Всё идёт как должно. Но Рейнире уверенности это не добавило Очередной раскат грома заставил стены содрогнуться. Где-то вдали раздался рев протяжный и низкий. Драконы. Они ревели в подземельях, словно откликнувшись какому то зову, понятному только им. Самые мудрые, и многое повидавшие за свои года, драконоблюстители пребывали в смятении. - Никогда такого не видел!,- сказал один старейшин. - Быть может, этому есть объяснение, - отозвался другой. Они понимали, что это боги дают им знак. Но что он значит, никто не мог сказать. Рейнира снова закричалаа. Боль пронзила её, разрывая на части, и мир сузился до этого единственного мгновения. - Последний рывок, принцесса!- строго сказала главная повитуха. Принцесса собрала последние силы а затем раздался облегчительный вздох. До её ушей донесся слабый плач и все вокруг для неё перестало быть важным. Служанки и повитухи восклицали радостными голосами, поздравляя принцессу. Она прижала девочку к груди, тяжело дыша, и впервые за эту ночь в её глазах мелькнуло нечто иное — не боль, не страх. Любовь. — Дейнейра… — прошептала она, касаясь лба дочери. Имя прозвучало тихо. Внезапно всё стихло. Так же внезапно, как началось. Гром ушёл. Ветер исчез. Буря прекратилась, будто ее и не было. Неестественная тишина резанула слух. В недоумении были все. И только одной девушке не было до этого дела. Потому что все её внимание, вся её любовь, нежность сосредоточились на маленьком беспомощном комочке, мирно спавшем у неё на груди.