Глава 5: "And missing pieces are harder to find"

"And missing pieces are harder to find" ("Without you with me", Matt Hansen)

Пейзаж за окном менялся быстрее, чем моргала Ёна. Потому что моргала она медленно — задумалась. На часах около восьми тридцати, так что фактически, они никуда не опаздывают. Но Хван топит как только может, почти вжимая педаль в пол. Почему? Ё так комфортнее. Приехать пораньше, в смысле. Но девушка молчала, глядя наружу. Хёнджин вздохнул. Она так уже несколько дней, что могло случиться? Она теперь даже не обнимает его, когда прощается. И не говорит с ним. Ни с кем не говорит. Про себя он сделал пометку: позвонить Хёне и попросить её разговорить Сон — не чтобы разузнать, а чтобы она хоть чуть-чуть отдохнула от этой своей ноши, которой ни с кем не хочет делиться. Но с Ли Хёной она знакома со школы, даже больше, чем с Хёнджем. Ей доверяет. Она не замешана почти ни в одном из ужасных периодов её жизни. Но зато одно он точно знает — когда это всё началось. Госпожа Тинь, документы. После этого Ё стала ещё более закрытой и мрачной. Хёнджин прекрасно понимал, что основной причиной того визита был пробел в документах. Сон Ёны не существовало несколько месяцев 2019 года. Спасибо её пок... Её маме. Сон... Сон Соён. Парень сглотнул и отвёл глаза в сторону, его кадык напряженно дёрнулся. От этого имени его трясло уже много лет сразу по нескольким причинам, перечислять которые он никогда не будет готов. Его слух ловил скрипящие, мокрые звуки: Ёна водила пальцем по запотевшему стеклу, вырисовывая узоры и думая о чём-то своём. "Опять не знает, куда руки деть, — думал старший. — Нервничает. Нет, ну вот в чём проблема просто взять и..?" — Кстати, что с документами? — сказал он быстрее, чем мозг успел обработать реплику. Парень замер, пытаясь не усмехнуться собственной глупости. Он опять всё испортил. "Хёнджин, боже, ну что ты творишь..." — А? Документы? — непонятливо переспросила она, выравниваясь и смотря перед собой. — Ты про те, что у госпожи Тинь? — Именно, — отозвался он, стараясь не смотреть в лицо подруге. Они стояли на перекрёстке, что играло ему на руку, и поворачивали влево. Голова и лицо парня двигались параллельно рулю. — Да ничего особенного... Да, конечно, ничего особенного. Вообще ничего, чёрт возьми, особенного! "Значит, клешнями вытаскивать придётся." — Ё, ты уже второй день ходишь мрачнее тучи и ни с кем не разговариваешь... — Не правда, — перебила девушка, незаметно сминая большой палец рукой. — я ходила гулять с девочками вчера. — А ты уверена, что тебе понравилось? Ё замолчала и опустила взгляд, пытаясь понять, откуда он всегда всё знает. Хён, безусловно, эмпат — но не экстрасенс же?.. — Слушай, я просто не хочу, чтобы ты... Как это... В общем, если что-то случилось — так и скажи. Я не осужу, Ё, — Хван, быстро проговорив сложившуюся в разуме речь, мягко улыбнулся и слегка щёлкнул девушку по носу, начиная сворачивать к стоянке их университета. Сон слабо улыбнулась. В этот раз почти по-настоящему. — Спасибо, Хёндж, — тихо ответила она. Его чёрный Ford медленно начал парковаться на площадке, стараясь не задеть ничего и никого, так что Хёнджин всё время крутился в кресле для лучшего обзора. — Но всё хорошо. Парень устало, почти измучено выдохнул, борясь с желанием сделать жест "рукалицо" от безысходности. К горлу подступал ком, мешающий и говорить, и дышать. "Конечно, хорошо. Ты же не разваливаешь у меня, чёрт возьми, на глазах, — обеспокоенно думал Хён, но вслух ничего не сказал. — Даже клешни уже не помогут..." Хван бросил на девушку напряжённый взгляд, сощурив глаза. Конечно, она не виновата. Ни в своей трудной жизни, ни в проблемах с доверием, ни в его чувствах, ни в чём. Он отвернулся к панели управления, поворачивая ключ, так что мотор затих окончательно; упёрся руками в руль, начиная немного тяжело дышать. — Выходи давай, — сказал он, не поворачиваясь к ней и делая вид, что ищет что-то в двери автомобиля. — Пары совсем скоро. Младшая кивнула и вышла, едва заметно смаргивая подступающие слёзы и всеми силами пытаясь сдержать новые. Потому что плакать ей нельзя, не здесь и не сейчас — ведь Хёнджину и так тяжело терпеть её уже много лет, зачем ещё усложнять всё бессмысленными рыданиями? Он попытался успокоить дыхание и вышел минутой позже, аккуратно прихлопывая дверь автомобиля. — У тебя сейчас что? — прокашлявшись и слегка понизив голос, спросил парень. — История искусств, — ответила она, сжимая лямку сумки. "Снова доставляешь проблемы, Ёна. Прекрати ныть и разберись со своими переживаниями сама." Она сжала лямку слегка сильнее, переводя взгляд на друга. — Я тогда пойду. Но, начав разворачиваться, девушка вдруг остановилась на несколько секунд, будто не была уверена, что уходить стоит. Затем она повернулась лицом к нему. — И, Хёнджин, — шепнула, делая несколько шагов вперёд и обвивая руками талию Хвана. — Спасибо. Правда. В этот момент время будто замерло, а мир погрузился в воду или слоу-мо. Парень почувствовал, как в глазах и груди начало жечь, как огнём. Он пытался подавить слёзы, которые предательски просачивались, желая увидеть мир, который давно не лицезрели. Но Сон слишком быстро отстранилась, и магия кончилась ровно тогда, когда он перестал чувствовать её тепло. Она сжелала шаг назад и заглянула ему через радужку прямо в душу. Взгляд сразу смягчился, стал каким-то... неуверенным. "Он же сейчас заплачет... Что я с ним сделала? Он же просто хочет помочь..." Не в силах выдержать её пронзительных глаз, Хён взял дело в свои руки. — Иди-и, сейчас опаздаешь, — усмехнулся он, за плечи разворачивая младшую и подталкивая её в сторону художественной части здания. — До биологии. — До биологии, — обернувшись и помахав ему рукой, девушка размеренно зашагала в своём направлении. Хёнджин остался смотреть ей вслед, пытаясь выровнять дыхание и избавиться наконец от горькости и жгучей пустоты одновременно в глазах и груди. Он шмыгнул носом, стараясь делать это незаметно для проходящих мимо студентов, и направился обратно к машине, в которой благополучно забыл рюкзак и телефон. А Ёна шла, стараясь не оглядываться. Потому что знала — если обернётся, расплачется. Или улыбнётся, но её всю оставшуюся жизнь будет гложить ещё большее чувство вины перед Хёном, чем есть у неё сейчас.

***

Ёна зашла в аудиторию, закрывая за собой огромную дверь и начиная сканировать помещение глазами в поисках двух знакомых лиц. Когда они наконец нашлись, девушка широко улыбнулась, поднимаясь вверх к задним партам, за которыми сидели, что-то обсуждая, Хаюн и Джиын. — Приветик всем, — не дойдя пары метров до подруг, поздоровалась Сон. Девушки мигом прервали диалог, оборачиваясь к ней. — Ёна! Всё нормально? — Мун мигом подскочила с сидения, обеспокоенно разглядывая Сон. — Ты вчера так убежала, я очень волновалась... — Всё хорошо, Юн, — ласково протянула старшая, обнимая её за плечи и слегка поглаживая. — Со мной всё в порядке. Просто я вспомнила, что задолжала эссе по истории искусств. Пришлось бежать домой. Но стоило ей только встретиться глазами с Пак — уверенность в своей гениальной, почти даже правдивой лжи рассыпалась на тысячи мелких кусочков. Хоть она и сразу отвела глаза, но неприятное, тягучее чувство "сейчас меня расскроют" осталось вместе с Ё на весь день. Почти. — Точно в порядке? — не успокаивалась Хаюн. — Точно, — практически твёрдо ответила брюнетка, усаживаясь на сидении за партой. Она достала и положила на стол учебник и блокнот, стараясь максимально, как того позволяла ситуация, не смотреть в сторону Пак. — Кстати, Пак Джи, что там о новеньком по обмену? Ё на секунду замерал в предвкушении, но тут же вернулась к своим делам. Опять этот загадочный новенький. И с чего им так интересно знать о нём всё? Джи — ладно, она староста, ей нужен подход к людям и, вообще, ей спокойнее, когда она знает о том, с кем говорит, абсолютно всё. Да и Хаюн — тоже ладно, её любопытству можно только позавидовать... — А, конечно. Короче говоря, — девушка начала говорить тише и подошла ближе к подружкам. — Я узнала, что он переводится из Малайзии. Ёна резко подняла голову на подругу, вовсе позабыв о том, что минуту назад клялась себе весь день не смотреть на неё. Её сердце кольнуло, а затем замерло, и к лицу прилил неестественный жар, который, казалось, может спалить её, как искра — перышко. Малайзия. — Ещё он с музыкального факультета, — продолжала Джи, не замечая состояния подруги. Или притворяясь. На этом предложении Хаюн вздохнула, поджав губы. — Жалко, тогда мы редко будем пересекаться. А, хотя... он же с Феликсом, получается, будет? Джиын фыркнула, стараясь делать это незаметно, чтобы никто не узнал подумал, что она ненавидит старшего, но вышло слабо. — Ага, с ним, — хмыкнула она. — они оба будут на втором курсе. Это все что я знаю. Сон сглотнула, не зная, куда себя деть. Но желание докапаться до правды, разъедающее её изнутри, превысило ступор. Смотря в одну точку, она вдруг подала голос, тихо спросив: — А как его зовут? Девушки переглянулись. Если бы они знали, что сейчас переживает их подруга, они, верно бы, отнесли её домой, заставили поспать, а потом вызвали личного психотерапевта. Но в данный момент её сознание, душа и сердце разрывались. В ожидании, что это окажется он; в понимании, какой ад начнётся, если это так, и в ненависти. Глубокой ненависти, которая вот-вот задушила бы её, если бы была материальной. Но как бы странно это небыло, возможно, она... хотела, чтобы её мысль оказалось правдой. — Не помню, — задумчиво протянула Пак, устремляя взгляд куда-то высоко к потолку. — Я лишь мельком видела в личном деле, так что гарантии, что я скажу правду, нет. Но, насколько мне помнится, фамилия должна начинаться на О, а имя или на Т, или на Ч. Ёна сжала губы в тонкую линию, кивая и возвращаясь к конспекту, разложенному на парте. Это не он. Конечно не он, на что она надеялась чего она боялась? Она тихо усмехнулась, перечитывая последние несколько строк из своей тетради. Древний Рим какой-то, скульптура, статуи... скукота, когда у тебя сердце чуть не остановилось из-за ложной информации и надежды. Стоп. Сколько раз ещё повторять? Никакой. Надежды. Не было. Вообще. Совсем. Никогда не было. Девушка прочистила горло, чувствуя, как оно немного побаливает. Но ей было немного плевать. Настроение, и без того упавшее после поездки с Хёнджином, опустилось ниже плинтуса. А возможно и ещё ниже. Но Хаюн и Джиын о её состоянии, конечно, не знали. Не знали же? Вторая то и дело кидала на вновь затихшую Сон взгляды. — А твоя стажировка когда заканчивается? — продолжала диалог Хаюн. — Сколько раз повторять, это же не стажировка совсем! Это специальная программа, по которой студенты посещают лекции не для своего факультета для расширения кругозора, — ответила Джиын, уводя взгляд от Ёны. — В пятницу у меня будет последнее занятие по истории искусств, затем вернусь на медицинское направление. — Знаешь, мне кажется, ты слишком серьёзная для медсестры... — Я хирург, вообще-то. — Не важно, слишком серьёзная для пациентов. Им же поддержка нужна, — хихикнула Хаюн. — Поддержку им обеспечит психолог, а я успешную операцию и прекрасную жизнь. Всё, fac te videam, — кинула девушка, разворачиваясь и направляясь к самым передним партам, не забыв кинуть на Сон взгляд с прищуром. Мун непроизвольно фыркнула, занимая место рядом с Ё, которая что-то злобно шептала в парту. — Ёна? Ты тут? — она постучала по дереву рядом с ней, тихо посмеиваясь. — Земля вызывает Сон Ёну... Но старшая ничего не ответила, лишь отвернулась от подруги к окну, бормоча что-то. Хаюн удивлённо уставилась ей в затылок, но решила не беспокоить, так как по ней было видно — что-то случилось. И это что-то она, как обычно, оставит при себе. Лекция шла своим чередом, а она всё никак не вставала, и в какой-то момент Мун даже подумала, что она заснула или умерла... Хотя на самом деле девушку мучили флешбеки из её сегодняшнего сна. То есть кошмара. Вскоре, ровно час спустя, преподаватель окончил речь и распустил студентов. Джиын попрощалась с девочками, направляясь на свою пару, а Ёна худо-бедно, соскребая остатки сил, поднялась. Выглядела она значительно бледнее и мрачнее обычного, но виду, конечно, не подавала, спокойно выходя из аудитории и направляясь навстречу очередной лекции, только теперь по типографике, что, если честно, ещё скучнее. А учитывая её состояние, которое Хаюн отнюдь не могла понять... Преподаватель по этому предмету — девушка лет двадцати семи, которая невесть как оказалась среди профессоров, — всегда была ко всем добра и иногда излишне позитивна, чем напоминала Ликса, но, к сожалению, не была с ним знакома. И сегодня как раз был день, когда Ёну это раздражало. Излишне раздражало. Когда она поздоровалась с ними, Сон лишь кратко кивнула в ответ. Внутри начинало неприятно колоть, и интуиция не с того не с сего подсказывала, что что-то не так, заставляя Сон обернуться и внимательно оглядеться в поисках чего-нибудь подозрительного. Мун Хаюн же остановилась рядом с госпожой Сон Джи Хён, заводя непринуждённую беседу. Единственное, что привлекало Ё в ней — то, что она выходила за рамки классическо-корейских традиций, которые её саму порядком бесили из-за жёсткой иерархии и ограничений. Девушка поднялась на верхние ряды, оставляя подругу болтать с преподавательницей, и заняла своё обычное место, раскладывать на нём вещи. Живот начинало крутить, а внутри всё болезненно сжималось. Что-то точно было не так. Совсем не так, и Сон кожей чувствовала, что сейчас что-то произойдёт. Что-то неприятное. Но учёба не ждала, и наступило время скучнейшей лекции о том, как текст выражает суть и почему его важно использовать правильно... И, борясь с мыслью, что ей этот предмет вообще не пригодится, Ёна открыла тетрадь и принялась конспектировать быструю и такую бесяче нежную речь...

***

Типография пролетела так же медленно, как летят те уроки в школе, за которыми обязательно следует какое-то важное событие, — невероятно медленно. С каждой секундой Ё всё больше бесил голос Джи Хён (она сама просит называть её по имени), но она упрямо заставляла себя писать и честно не понимала, откуда вдруг взялось такое раздражение на высокоуважаемого специалиста в своей же сфере. Она списывала это на недосып из-за кошмаров. Следующей парой была биология, и, несмотря на ужасное предчувствие, Ёна была рада этому предмету — на нём пересекались и музыкальный, и медицинский, и спортивный и факультет дизайна, что собирало вместе всю их компашку — Джиын, Хаюн, Ёну, Феликса и Хёнджина. И последнему девушка была рада больше всего, потому что при этом паршивом чувстве помочь сможет только присутствие Хёна. Просто его присутствие. Даже если она ничего не расскажет. Сейчас же они с Мун направлялись в аудиторию, занимая свои места и дожидаясь друзей, которые вот-вот должны были подойти. Сон не могла спокойно сидеть, вертясь в разные стороны в поисках Хвана. — Ё, ты чего? — усмехнулась Хаюн, наблюдая за взбудораженной подругой почти впервые в жизни. — Ничего. Хёнджина жду... — шепнула она, выглядываясь в проход. — Хёнджина? Слушай, а тебе не кажется, что вы... ну, как бы, немного больше, чем... — Но младшую она уже не слушала, потому что в помещение вошли Хён и Ликс. Сон резко встала, направилась к ним, цепляясь за руку Хвана и утягивая его за собой на место, отчего парень слегка удивился. Приятно удивился... Ёна тоже удивилась. "Что я делаю?!" — Ты чего? — с тёплой усмешкой спросил парень, садясь за свою парту вместе с девушкой и замечая её нервозность. "Нервничает? В этот раз-то почему? Неужели она... — пронеслось в его мыслях, на что он прочистил горло. — Да нет." — Что-то случилось? — Нет. Просто плохое предчувствие. — она пожала плечами. Хёнджин сглотнул, нервно усмехаясь. И в этот момент их диалог прервал преподаватель биологии, стуча бумагами по кафедре. — Студенты, прошу минуточку внимания. Сон сжала руку Хёнджина, чувствуя, как сердце разрывается, и органы будто выворачиваются наружу. Казалось, её сейчас стошнит или разорвёт на части. "Что же это такое?.. — думала она." По залу прошёлся гул шепотков, и Хаюн с соседней парты повернулась к Ёне. — Сейчас тот самый новенький зайдёт! — счастливо пропищала она, хлопая в ладоши. Всеобщее внимание тут же переместилось на проход. Девушка же смотрела на преподавателя. — Заходи, Питер, — с выражением доброжелательности на лице проговорил господин Ли, глядя в проход. Ё выдохнула, успокаиваясь, и наконец посмотрела в сторону новенького. И тут её сердце словно болезненно проткнули кинжалом, прокрутив по кругу. Она даже почти начала плеваться кровью, но скорее умирала тихо и незаметно, потому что... В аудиторию вошёл Хан Джисон.