Часть 5

Глава 5: Маски сброшены Часть I: Тень в Лестрейндж-мэноре Субботнее утро в Хогсмиде выдалось туманным. Джеймс Поттер, накинув мантию-невидимку, стоял у подножия Визжащей хижины. Его сердце колотилось так сильно, что, казалось, оно пробивает ребра. Он предал директора. Он предал всё, во что его заставляли верить с первого курса. — Сними это немедленно, Поттер, ты выглядишь как трусливый докси, — раздался резкий шепот Морвенны. Она стояла в тени старого дуба, одетая в дорожную мантию глубокого изумрудного цвета. Рядом с ней, скрестив руки на груди, застыла Элоиза. Старшая сестра выглядела еще более холодной, чем обычно. Её присутствие здесь означало только одно: семья дала добро на эту встречу. — Мы аппарируем через портключ, — лаконично сообщила Элоиза, протягивая старую серебряную табакерку. — Если ты попробуешь выкинуть что-то глупое, Джеймс, ты не успеешь даже вскрикнуть. Мой дядя Августос не любит незваных гостей. Рывок за пупком, вспышка красок, и мир вокруг сменился величественным фасадом Лестрейндж-мэнора. Это было не мрачное логово монстров, каким его рисовали в листовках Ордена Феникса. Это был замок, дышащий историей, с идеально подстриженными садами и древними статуями, которые, казалось, провожали их взглядами. В главном зале их ждали. Августос Лестрейндж, высокий мужчина с острыми чертами лица, подозрительно прищурился при виде гриффиндорца. Рядом с ним стояла Беллатриса. В её глазах не было безумия — лишь ледяная, расчетливая гордость. — Так вот он, «золотой мальчик» Дамблдора, — голос Беллатрисы прозвучал как шелест шелка. — Ты пришел шпионить, Поттер, или пришел просить убежища от своего святоши? — Я пришел за правдой, леди Лестрейндж, — твердо ответил Джеймс, хотя ладони его вспотели. — Правда — тяжелое бремя, — раздался спокойный, глубокий голос с верхушки лестницы. Том Гонт спускался медленно, его мантия плавно текла по ступеням. Он не выглядел как Темный Лорд из кошмаров. В нем чувствовалась мощь, сопоставимая с дамблдоровской, но в ней не было фальшивого смирения. — Пройдем в кабинет, Джеймс, — Том жестом пригласил его. — Морвенна, Элоиза, Августос — вы тоже. Нам нет смысла скрывать наши цели от тех, кто станет их частью. В кабинете, заваленном редкими гримуарами, Том сел в кресло и посмотрел на Поттера. — Альбус сказал тебе, что я хочу истребить всех маглорожденных? — Том усмехнулся. — Глупость. Магия угасает, Джеймс. Старые рода вырождаются, а маглорожденные — это новая кровь, которую нужно интегрировать в наш мир, а не бросать на произвол судьбы. Но Дамблдор хочет иного. Он хочет стереть границы. Он хочет, чтобы мы стали как маглы, отказались от своих традиций и ритуалов, которые делают нас магами. Он создает армию фанатиков, готовых убивать за его «Высшее благо». Джеймс слушал, и в его голове складывался пазл. Он вспомнил, как Дамблдор запрещал древние семейные праздники, называя их «темными». Как он настаивал на том, чтобы Поттеры отказались от своих родовых артефактов в пользу школьного фонда. — Он хотел, чтобы я использовал Морвенну, — тихо сказал Джеймс. — Он просил меня втереться в доверие к вашей дочери, чтобы уничтожить вас. Морвенна вздрогнула, а Беллатриса хищно оскалилась, её рука невольно легла на рукоять палочки. Том же оставался спокоен. — Это в его стиле. Он не видит людей, он видит функции. Ты сделал выбор, Джеймс. Если ты останешься с нами, пути назад не будет. Ты станешь предателем в глазах «Света». Но ты обретешь семью, которая никогда не попросит тебя предать любимых. Джеймс посмотрел на Морвенну. Она смотрела на него с надеждой, какой он никогда не видел прежде. — Я с вами, — выдохнул он. Часть II: Клятвы в полночь Пока в кабинете Тома Гонта решались судьбы Британии, в восточном крыле поместья, на балконе, выходящем на ночной сад, стояли двое. Элоиза и Регулус. Регулусу только что исполнилось пятнадцать, но груз ответственности сделал его старше. После того как Сириус фактически отрекся от семьи, все надежды Ориона и Вальбурги легли на плечи младшего сына. — Отец официально объявил меня наследником Блэков сегодня утром, — негромко сказал Регулус. — Сириус... его имя выжгли с гобелена. Мать рыдала от ярости, а отец... он просто молчал. Элоиза подошла ближе, её плечо коснулось его плеча. — Это тяжелая ноша, Реджи. Но ты не один. — Я знаю. Но Дамблдор не оставит меня в покое. Он пишет Сириусу, настраивает его против нас. Он говорит, что я — потерянная душа. — Регулус горько усмехнулся. — Элоиза, ты ведь понимаешь, что скоро начнется открытая война? Элоиза повернулась к нему. Свет луны подчеркивал её острые скулы и глубокий, мудрый взгляд. — Мой отец говорит, что война уже идет. Просто пока она ведется словами и подлыми приказами. Но мы будем готовы. Она достала из кармана небольшое кольцо с черным камнем — фамильный артефакт Гонтов, который Том разрешил ей носить. — Орион Блэк обещал титул тебе, и мой отец поддерживает это решение. Наш союз — это не просто прихоть. Это спасение для наших родов. Регулус взял её за руку. Его пальцы слегка дрожали, но голос был тверд. — Я всегда любил тебя, Эл. С того самого дня, когда мы в первый раз встретились в библиотеке Блэк-хауса. Ты была единственной, кто не смеялся над моим желанием учить древние руны вместо того, чтобы ломать метлы. Элоиза улыбнулась — редкая, теплая улыбка, предназначенная только для него. — Мы были друзьями с детства, Регулус. Но теперь мы — нечто большее. Мы — будущее, которое Дамблдор так боится потерять. Он медленно наклонился и коснулся её губ своими. Это был поцелуй, скрепленный не только чувствами, но и кровью, долгом и общей тайной. В эту ночь два величайших рода — Гонты и Блэки — заключили негласный контракт. — Я клянусь защищать тебя, — прошептал Регулус в её волосы. — Даже если весь мир решит, что мы — зло. — Мы не зло, Реджи, — ответила Элоиза, глядя в сторону горизонта, где собирались грозовые тучи. — Мы просто те, кто отказался подчиниться лжи. Часть III: Тлеющий фитиль Прошли месяцы. Хогвартс изменился. Мародеры больше не устраивали шумных розыгрышей над слизеринцами. Напротив, в библиотеке всё чаще можно было увидеть странную компанию: Джеймс, Сириус, Ремус и Питер сидели за одним столом с Морвенной, Элоизой, Регулусом и братьями Лестрейндж. Дамблдор наблюдал за этим из-за своего стола в Большом зале. Его голубые глаза больше не лучились добротой — в них застыла холодная настороженность. Его план по расколу семьи Гонт рушился. Поттер, его лучший ученик, его потенциальное оружие, ускользал из-под влияния. — Они думают, что победили, — тихо пробормотал директор, обращаясь к сидевшему рядом Грюму. — Но они не знают, на что я готов пойти ради Света. В ту же ночь, в подземельях Слизерина, Элоиза и Морвенна встретились в спальне. — Джеймс сказал, что Дамблдор начал собирать «Орден Феникса» официально, — прошептала Морвенна, снимая гриффиндорский галстук, который теперь казался ей удавкой. — Он хочет, чтобы Поттеры вступили туда первыми. — Пусть вступают, — отозвалась Элоиза, расчесывая свои длинные волосы. — Отец сказал, что нам нужны свои люди внутри его штаба. Джеймс и Сириус станут нашими глазами и ушами. — Это опасно, Эл. Если он узнает... — Он не узнает, — отрезала Элоиза. — Потому что у нас есть то, чего у него нет. У нас есть настоящая верность. Не за страх или идею «высшего блага», а за семью. Морвенна посмотрела на сестру. В её голове уже созревал план. Она знала, что её отношения с Джеймсом будут самыми сложными. Ей придется играть роль влюбленной дурочки-гриффиндорки, пока её муж (она уже знала, что он им станет) будет притворяться верным псом директора. — От ненависти до любви, — горько усмехнулась Морвенна. — Кто бы мог подумать, что Поттер окажется единственным, кому я смогу доверить свою жизнь. Элоиза подошла к сестре и обняла её за плечи. — Мы — Гонты. Мы выживем. И наши дети... — она замолчала, словно предчувствуя что-то. — Наши дети унаследуют мир без его лжи.