Часть 8

Часть 2: Наследники Оборванных Уз Глава 1: Чужие среди своих Лето 1991 года для Гермионы Грейнджер было наполнено странным предчувствием. Она всегда знала, что не похожа на своих родителей-стоматологов. Не только из-за того, что книги в её комнате иногда летали сами по себе, но и из-за странного ощущения пустоты в груди, которую не могли заполнить никакие знания. Письмо из Хогвартса принесла сова. Когда Гермиона коснулась пергамента, по её пальцам пробежал электрический разряд. В это же время в маленькой каморке под лестницей Гарри Поттер рассматривал точно такой же конверт. Дамблдор лично проследил, чтобы Хагрид доставил письмо, но магия крови — вещь упрямая. Несмотря на «очки-велосипеды» и фальшивую худобу, Гарри чувствовал внутри себя холодную, стальную мощь, которая не имела ничего общего с тем «слабым мальчиком», которым его хотели видеть Дурсли. Хогвартс-Экспресс: Встреча теней 1 сентября. Платформа 9 ¾. Гарри пробрался в самый конец поезда, желая спрятаться от шума. Он уже успел столкнуться с рыжеволосой семьей Уизли, и их чрезмерная опека вызвала у него необъяснимое раздражение. Дверь купе отодвинулась. На пороге стояла девочка с густыми каштановыми волосами и очень цепким, почти хищным взглядом. — Здесь занято? — спросила она. Голос её был уверенным, но в глазах читалось то же одиночество, что и у него. — Нет. Заходи, — Гарри кивнул на свободное место. — Я Гарри. — Гермиона Грейнджер. Они замолчали. На середине пути, когда поезд миновал предместья Лондона, в купе заглянул белокурый мальчик в сопровождении двух крупных парней. — Говорят, в этом поезде едет Гарри Поттер, — произнес Драко Малфой. Он посмотрел на Гарри, затем на Гермиону. Его взгляд на секунду задержался на девочке. В его голове промелькнула мысль, что её лицо кажется ему смутно знакомым, словно он видел его на старых семейных портретах в поместье, но он отмахнулся от этого. — Ты ведь Поттер? Я Малфой. Драко Малфой. Гарри посмотрел на протянутую руку. В нем не было желания дружить с заносчивым мальчишкой, но и идти за Уизли он не хотел. — Я сам выбираю себе друзей, Малфой, — спокойно ответил Гарри. — И пока что я выбираю тишину. Когда Драко ушел, Гермиона посмотрела на Гарри. — Ты знаменит. В книгах пишут, что ты победил Темного Лорда. Гарри горько усмехнулся. — Я не помню никакой победы, Гермиона. Я помню только темноту и холод. И мне кажется... мне кажется, что те, кто написал эти книги, очень сильно наврали. Гермиона кивнула. — Я тоже это чувствую. Словно мир — это сцена, а мы на ней играем чужие роли. Распределение: Шок в Большом зале Церемония распределения шла своим чередом. Дамблдор сидел в своем кресле, сияя добротой, ожидая, когда «его символ Света» наденет красно-золотой галстук. — Грейнджер, Гермиона! — выкрикнула Макгонагалл. Гермиона села на табурет. Шляпа едва коснулась её головы, как в сознании раздался скрипучий голос: «О... какая древняя, какая мощная кровь... Блэки... Гонты... Ты не та, кем тебя называют, дитя. Тебе нужно место, где ты вспомнишь себя». — СЛИЗЕРИН! — взревела Шляпа. Зал ахнул. «Грязнокровка» на факультете змей? Дамблдор на секунду перестал улыбаться, его рука сжала кубок. — Поттер, Гарри! — пронеслось по залу. Шепот заполнил пространство. Гарри подошел к шляпе. «Хитрость... величие... жажда правды. Ты не Гриффиндорец, Гарольд. Твоя семья ждет тебя здесь». — СЛИЗЕРИН! — Шляпа не сомневалась ни секунды. Гарри снял шляпу под гробовое молчание. Стол Гриффиндора выглядел так, будто их всех ударили молнией. Рон Уизли покраснел от возмущения, а Дамблдор медленно поднялся со своего места, его взгляд был ледяным. Гарри прошел к столу Слизерина и сел рядом с Гермионой. Первый курс: Белые вороны в зеленом Жизнь на Слизерине стала адом. Старшекурсники во главе с Флинтом не скрывали своего презрения. — Поттер — предатель своего имени, а эта девчонка — ошибка природы, — шептались в гостиной. Гарри и Гермиона стали неразлучны. Они не искали дружбы с Драко (который пока лишь наблюдал за ними со смесью любопытства и высокомерия), они создали свой собственный мир. Они проводили часы в библиотеке, инстинктивно ища книги по ритуалистике и генеалогии. Однажды в ноябре: Гермиона сидела в пустом классе, пытаясь справиться с дрожью в руках. После урока профессора Квиррелла её магия начала вести себя странно. — Гарри, посмотри, — она протянула руку. Над её ладонью кружились искры черного и серебряного цвета. — Это не та магия, которую нам дают на уроках. Она... она пахнет старым камнем и дождем. Гарри коснулся её ладони. Его магия отозвалась мгновенно, окутывая их коконом. — Я знаю. Моя такая же. Гермиона, мы должны узнать, кто мы на самом деле. Хагрид говорит одно, Дамблдор — другое, а мои сны... В моих снах у меня есть мать с зелеными глазами, которая пахнет лесом, и отец, который учит меня превращаться в оленя. — В конце года, Гарри, — прошептала Гермиона. — Когда надзор ослабнет. Мы пойдем в банк. Гринготтс никогда не лжет.