Глава 18 Правда

Плотный, прохладный январский воздух со свистом резал лицо, выбивая из-под капюшона пряди пшеничных волос. Аки летела по черепичным крышам жилых кварталов, практически не касаясь их стопами. Прыжок, короткий толчок от конька кузницы, мягкое приземление на влажный настил соседнего здания и снова затяжной полет над узкими улочками. За спиной ощутимо подпрыгивал плотно набитый походный рюкзак. Перед выходом она собрала его за рекордно короткие пятнадцать минут, уложив все необходимые вещи на пару дней пути и ту самую сменную легкую одежду, которую Какаши велел взять без объяснения причин. Всей этой сумасшедшей спешке внутри Аки до последнего сопротивлялся здравый смысл. Ей казалось, что все происходящее - какая-то нелепая, затянувшаяся шутка. Мозг услужливо подкидывал совершенно абсурдную картинку: вот сейчас она на полной скорости приземлится в центр пропускного пункта у главных ворот, а Какаши, Сакура и Наруто весело выскочат из-за ближайших кустов с громкими криками. «Aгa, попалась! Розыгрыш! Неужели ты и вправду подумала, что тебя так просто отпустят на реальную миссию? Глупенькая». Аки невольно стиснула зубы, сильнее сжимая лямки рюкзака на груди. Ей чертовски хотелось, чтобы это было розыгрышем, потому что альтернатива пугала гораздо сильнее. Почти год она сидела в Конохе на правах новой подданной, не имея возможности сделать и шага за пределы деревни. Ей изо дня в день внушали, что доверие Листвы нужно заслуживать долгой, монотонной работой и безупречным поведением под бдительным оком куратора. Конечно, ей нравились и теплицы и погреба. Там она чувствовала себя в своей стихии, человеком, знания которого важны и чего-то все-таки стоят. Но она была шиноби. Все эти годы, с окончания Академии она ходила на миссии и выполняла задания. И в Конохе, в конце концов, она хотела вернуться к тому же. Она уже чувствовала, что свои знания она почти полностью передала. Взрастила новых виноделов за рекордно короткий срок. Они справятся сами и Аки понимала, что нужда в ее присмотре постепенно отпадает. Да, и, судя по последним месяцам тренировок с Какаши, за нее серьезно взялись в Конохе. А значит, возвращение к миссиям было только делом времени. Но отчего тогда сейчас так тревожно? Оттого, что ее сорвали с места посреди дня, экстренно, выдав куцый приказ «Сбор у ворот через час». В кабинете Хокаге провернулись невидимые политические шестерни. Правила игры, которые Аки так усердно заучивала последние месяцы, снова поменялись, а ее саму в очередной раз оставили в абсолютном неведении. Впереди, заслоняя горизонт, наконец показались массивные деревянные арки южного выезда. Аки сделала последний, мощный толчок, группируясь в воздухе, и мягко приземлилась на подсохшую, растоптанную глину прямо у подножия ворот, поднимая легкое облако пыли. Вокруг не раздалось ни веселого смеха, ни дружеских подколок - никто не собирался выскакивать из-за кустов с криками о розыгрыше. Наруто энергично мерил шагами пятачок, в то время как Сакура сидела на своем походном рюкзаке, подперев голову руками. — Аки-чан, — вскинулся Наруто, — отлично, можем отправляться. Он резко развернулся на пятках, готовый прямо сейчас рвануть по лесной тропе. Растерянная Аки лишь проводила взглядом широкую спину, не успев ему что-либо сказать. Но, видимо, Сакура была готова к подобному исходу - она вскочила на ноги и ловко дернула парня за ручку рюкзака, так что тот повалился на задницу прямо в сухую январскую пыль. — Сколько раз тебе говорить, Наруто, не нужно спешить, — Сакура раздраженно уперла руки в бока, сердито глядя на распластавшегося друга. — Мы еще должны дождаться Какаши-сенсея. — С какой стати его ждать? Он как всегда опоздает. Дорогу он знает, так что разберется. А нам действительно пора спешить, — сообщил Наруто, вставая и потирая ушибленную пятую точку. — Наруто, дурак! Остановись и дождись сенсея! — Да к этому моменту Гаара может быть уже мертв! Как, как мы можем бездействовать, когда его похитили Акацуки? Аки шокировано замерла на месте. Что? Гаара — Пятый Казекаге был похищен? Акацуки? Она слышала про эту группировку, и сама мысль о том, что они сильны настолько, что смогли похитить самого Казекаге, сейчас вызывала в Аки ужас. Подождите, это их миссия? Это её первая миссия за год? Идти на спасение Казекаге в Страну Ветра, против Акацуки? Они что там, рехнулись? В голове мгновенно выстроилась циничная пугающая логика. Задумали аккуратно избавиться от нее - погибла в бою, просто и без лишних подозрений. Подставить «бракованный товар» из Ивы под удар международных преступников S-ранга - идеальный способ закрыть ее дело навсегда. — Наруто прав, нам действительно пора выдвигаться, — раздался спокойный, ленивый голос прямо за спиной блондина. Какаши появился как всегда бесшумно, словно соткавшись из прохладного январского воздуха, и мягко опустил ладонь на плечо Узумаки. Джонин не держал в руках книгу, но его поза по-прежнему выражала абсолютную расслабленность, резко контрастирующую с общим настроем ребят. Хатаке обвел команду коротким взглядом и официально подтвердил детали миссии. Все было ровно так, как и говорил Наруто: международные преступники напали на Скрытый Песок, Страна Ветра обескровлена, и Команда номер семь немедленно отправляется в Суну, чтобы взять след похитителей Казекаге. Аки неотрывно смотрела на Какаши, упрямо пытаясь поймать его единственный открытый глаз. Внутри нее все кричало от непонимания. Зачем? Что она, куноичи под надзором, вообще делает в этом отряде? Но Хатаке подчеркнуто отвел взгляд в сторону лесной тропы, так и не выдав ни единой эмоции. Это ранило. — Выдвигаемся, — коротко скомандовал джонин, первым срываясь с места. Шиноби живой цепью полетели по веткам вековых деревьев, стремительно удаляясь от главных ворот Конохи. Скорость была высокой, и Аки, плавно удерживая темп, принялась внимательно изучать свою новую команду на ходу. Наруто практически сразу начал вибрировать от нетерпения и ушел на несколько затяжных прыжков вперед от них. Аки понимала, что это, судя по всему, его привычное поведение гиперактивного шиноби. Но ее аналитический мозг подсказывал: в этой торопливости кроется что-то еще. Сакура двигалась справа, демонстрируя безупречную собранность и спокойствие. Для Харуно это была очередная сложная боевая миссия, на какие она за последние четыре года ходила уже множество раз в качестве медика и сильного бойца Листвы. А вот Какаши… Какаши как будто ее избегал. Он держался впереди, строго выдерживая дистанцию и координируя их перемещение по флангам, но ни разу не обернулся в ее сторону. Аки невольно задумалась над недавними словами Наруто о том, что их наставник «как всегда опоздает». Это открытие сильно сбивало с толку. За все четыре месяца Хатаке не опоздал на их вечерние тренировки на полигоне ни на минуту. Он всегда ждал ее, лениво примостившись на заснеженном или мокром пне с оранжевой книжкой в руках. И этот дикий контраст между рассказами сокомандников и ее личным опытом заставил ее впервые по-настоящему задуматься: а знает ли она его вообще? Кем был этот человек без форменного жилета Конохи? Перед ней он всегда носил маску, не только буквальную, но и ментальную. Сегодня очередная маска была на месте, и пробиться сквозь нее в условиях реального похода Страны Ветра казалось невыполнимой задачей. ___ Они двигались без остановок до самого вечера, пока на стыке границ двух государств впереди не показался укрепленный контрольно-пропускной пункт. Крупные вековые деревья Страны Огня здесь постепенно редели, уступая место каменистым породам и сухому, колючему ветру, нагонявшему первые крупицы пустынного песка. На пограничную заставу Команда номер семь влетела на такой бешеной скорости, что дежурные шиноби инстинктивно дернулись к оружию. Стоявшая у стойки регистрации Темари, которая всего на пару часов раньше них покинула Коноху, резко развернулась на шум, уже перехватывая ладонью ремень огромного боевого веера за спиной. Но Наруто не дал ей сделать и шага. Задыхаясь от яростного бега, он с ходу, без приветствий, вывалил на нее страшную весть о нападении Акацуки и похищении Гаары. Аки внимательно наблюдала, как лицо песчаной куноичи в одно мгновение потеряло все краски. В глазах Темари промелькнул парализующий ужас, который она тут же, с силой стиснув зубы, загнала вглубь себя, заменяя его ледяной решимостью. Документы остались лежать на стойке. Темари мгновенно развернулась в сторону бескрайних пустошей, готовая лететь на пределе своих физических возможностей. Уже перед самым броском ее цепкий, дикий от подступившей паники взгляд наткнулся на Аки, стоявшую чуть позади Сакуры. Аки проигнорировала стандартный форменный жилет Скрытого Листа - в Конохе почти никто из ее сверстников не носил уставную броню. Для изнурительного бега она выбрала свободные темные кюлоты, не сковывающие движений, плотно прилегающий топ и хаори - свою стандартную одежду, по которой начала скучать за время ношения рабочего комбинезона в теплицах. — А это кто? Новое лицо в твоей команде, Какаши? — резко спросила Темари, указывая на нее взглядом. — Аки Коен, — отозвался Какаши, лениво и сухо поправляя маску. Его голос оставался подчеркнуто ровным. — Почти год у нас, работает в теплицах, восстанавливает северные сектора, а также занимается виноделием. Она из Ивы, так что к камням и пыли привычная. Сейчас подданная Конохи. Пятая решила, что лишние руки нам не помешают. Темари лишь хмуро мазнула по ней взглядом, еще сильнее ускоряясь и устремляясь вглубь Страны Ветра под багровым закатным небом. — Мне плевать, кто ты, — на лету бросила она Аки, стремительно увеличивая дистанцию. — Но если ты идешь с ними спасать Гаару - держи темп и не смей тормозить отряд. Я никого подбирать в Песках не стану. Аки на секунду нахмурилась от такого тона, но обижаться не стала - она слишком хорошо понимала состояние сестры, чей брат прямо сейчас находился в смертельной опасности. Поправив лямки рюкзака, бывшая куноичи Камня лишь сильнее оттолкнулась от камней, легко удерживая заданную скорость и мысленно принимая этот вызов. Ей не нужно было, чтобы ее подбирали. По пустыне она пойдет шаг в шаг с остальными. ___ У самых ворот Скрытого Песка Темари на ходу перехватил бледный как смерть дежурный шиноби. Короткий, отрывистый рапорт - «Канкуро-сама тяжело ранен... Яд Сасори Красного Песка, медики бессильны». Проход в скалах дышал удушающим, сухим жаром, а внутри деревни царил хаос. Ниндзя носились с донесениями, пока отряд Конохи на пределе скорости прорывался через жилые кварталы. Аки едва успевала уворачиваться от бегущих навстречу посыльных, а ее аналитический мозг на ходу фиксировал совершенно новые, незнакомые ощущения. До этого дня в Стране Ветра она бывала лишь на северных территориях с несколькими короткими миссиями, но никогда не доходила до самой Суны. Тут было невероятно жарко и засушливо, даже в разгар зимы, а резкие порывы ветра нещадно хлестали песок прямо в лицо - точно так же, как в ее родной Стране Земли, разве что местный песок выглядел немного почище. У входа в госпиталь стояла тяжелая, липкая тишина. Темари влетела в здание первой, едва не сбив с ног дежурных. Наруто и Сакура не отставали. Какаши шел чуть позади, сохраняя ту самую «профессиональную лень», которая сейчас была лишь маской предельной концентрации. Аки замыкала группу, чувствуя, как кунаи в ее ножнах подрагивают от каждого порыва сухого ветра, гонявшего пыль по коридору. Она упрямо фиксировала ладонью подсумок, гася это дребезжание металла. Стоило им пересечь порог холла, как Сакуру мгновенно перехватили подбежавшие медики Суны - времени на разговоры действительно не было, Канкуро умирал в операционной от смертельного отравления. Сакура на ходу закинула медицинскую сумку на плечо и стремительно унеслась в глубину коридора вместе с Темари и врачами. В холле госпиталя их троих встретила пожилая женщина. Маленькая, сгорбленная старушка сидела на скамье, но стоило им переступить порог, как она медленно поднялась. В ее осанке, несмотря на преклонный возраст, угадывалась пугающая стальная выправка сильного шиноби, а взгляд, устремленный на вошедших, был острым, как заточенный скальпель. Аки мгновенно считала ее статус: по тому, как безмолвно расступились перед ней дежурные медики, и по едва уловимым общим чертам лица с Темари, становилось ясно - эта женщина не просто одна из высокопоставленных старейшин деревни, но и прямая родственница правящей троицы Песка. Наруто, впрочем, вообще не воспринимал сгорбленную фигуру всерьез, лениво оглядываясь по сторонам. — Белый Клык Конохи?! — старуха резко вскинула голову, ее глаза яростно расширились. — Ты все-таки явился, чтобы насмехаться над нашей слабостью?! Она сорвалась с места с поразительной для ее возраста скоростью. Наруто даже среагировать не успел, как она уже оказалась в метре от Какаши, занося руку для сокрушительного удара. Хатаке, впрочем, даже не шелохнулся, профессионально собираясь просто заблокировать этот выпад. — Чиё-сама. Белый Клык - мой отец. Я - Какаши Хатаке. Мы пришли помочь. Чиё замерла, ее пальцы судорожно дернулись. Она вглядывалась в его лицо сквозь пелену лет и ярости, но вдруг ее взгляд метнулся за его плечо. Там, чуть поодаль в коридоре, под блеклым, мертвенным светом госпитальных ламп, стояла Аки. Ее накидка все еще слегка развевалась от недавнего бешеного бега, а широкие рукава замерли - куноичи все еще плотно прижимала ладони к бедрам, придерживая едва дребезжащие подсумки. В глазах старейшины отразился такой глубокий, первобытный шок, словно перед ней прямо сейчас материализовался призрак далекого прошлого, который никак не мог существовать в реальности. — Эта девочка... Откуда она у вас?! — хрипло, едва слышно выдавила Чиё, и ее скрюченный палец медленно поднялся, указывая прямо на Аки. — Чиё-сама, это Аки Коен, — отозвался Какаши, лениво поправляя маску, но при этом подчеркнуто загораживая девушку своим плечом. — Она из Ивы, а сейчас является куноичи Конохи и четвертым участником моего отряда. Мы прибыли по приказу Пятой Хокаге. — Из Ивы?! Ложь! — голос Чиё сорвался на хриплый, яростный клекот, а ее глаза расширились от безумной, клокочущей смеси боли и неверия. — Я узнаю этот подбородок и этот взгляд из тысячи! Эта чакра… она пахнет Железным Песком и кровью, которую мы оплакивали двадцать лет! Старейшина резко вскинула руку, и двое АНБУ Суны возникли по бокам от Аки мгновенно. Один мертвой хваткой перехватил ее за локоть, фиксируя сустав, второй многозначительно положил ладонь на рукоять своего танто. Аки не дернулась. Рефлексы и холодный разум подсказывали, что устраивать бойню в центре чужой союзной деревни, будучи зажатой в узком коридоре, - это чистая и довольно глупая смерть. Но ее пальцы инстинктивно сжались, и в ту же секунду оружие у всех присутствующих в подсумках противно, тонко зазвенело. Металл словно взбесился от ее зашкаливающего напряжения. — В темницу ее! В нижний ярус! Окружить камеру барьером. До выяснения обстоятельств - она пленница Скрытого Песка! — Эй, вы чего?! — Наруто вспыхнул мгновенно, его голубые глаза яростно сузились. Он сделал резкий выпад вперед, сжимая кулаки. — Она шиноби Конохи, наш товарищ! Какаши-сенсей, скажите им! Какаши сделал шаг вперед, одновременно вставая между Аки и Чиё. Его рука не лежала на оружии, но во всем его облике появилась та самая пугающая ледяная собранность элитного джонина, который ни при каких обстоятельствах не позволит тронуть своих. Тонкая ткань маски натянулась от тяжелого дыхания, а единственный открытый глаз Хатаке зафиксировал конвойных Песка мертвой, предупреждающей хваткой. АНБУ Суны на секунду замерли, оценивая исходящую от Копирующего ниндзя глухую угрозу, но хватку на локтях Аки не ослабили. Девушка молчала, подчиняясь конвою. Она прекрасно понимала, что Какаши сейчас делает максимум возможного на чужой, взвинченной до предела территории. — Аки, — спокойно и твердо произнес Какаши, слегка повернув к ней голову. — Сохраняй спокойствие. Не сопротивляйся. Он поймал ее взгляд - прямой, напряженный, в котором отчетливо читалось полное непонимание происходящего. Аки хваталась за его взгляд как за соломинку. Несмотря на то что еще пару суток назад она была уверена, что ее послали в Суну лишь для того, чтобы она сгинула на опасной миссии, не доставляя Конохе дальнейших хлопот; несмотря на то что Какаши игнорировал ее всю дорогу, сосредоточенно глядя только вперед, - сейчас, именно сейчас она понимала, что он единственный, кто сможет вытащить ее отсюда. Единственный, кто не оставит ее и действительно позаботится о ее вызволении. — Я вызволю тебя. Даю слово, — Хатаке упрямо держал этот зрительный контакт, передавая ей остатки своего холодного самообладания. — Доверься мне сейчас. Она глубоко вдохнула, заставляя сумасшедший гул металла в комнате наконец стихнуть. Девушка медленно, едва заметно кивнула куратору и послушно позволила АНБУ увести себя. Какаши молчал, провожая взглядом спины уходящих бойцов и всполох пшеничных волос, чувствуя, как внутри все стягивается от нехорошего предчувствия. Произошло именно то, чего он подсознательно боялся в ту самую секунду, когда Цунаде решила присоединить Аки к их группе. Что за чутье вело ее? Какая интуиция заставила Хокаге пойти на этот шаг? Возможно, именно сейчас это хваленое чутье ее и подвело. С молодым Гаарой еще можно было бы как-то договориться. Его можно было бы убедить, найти компромисс. Но не со старейшинами Суны, когда они настроены так решительно. Сейчас ему придется призвать все свои дипломатические навыки, чтобы спокойно договориться с достопочтенной старушкой, упрямство которой ничуть не уступала упрямству старейшин Конохи. Тем временем Узумаки переводил яростный взгляд с закрывшейся двери на Какаши, едва сдерживая клокочущую чакру Девятихвостого. — Какаши-сенсей! — процедил он сквозь зубы, резко разворачиваясь к наставнику. — Какого черта здесь происходит, даттебайо?! Что это за бабка и почему мы просто позволили им увести Аки?! Она ведь ничего не сделала! — Успокойся, Наруто, — Какаши не повернул головы в его сторону, упрямо фиксируя ледяным взглядом застывшую в центре холла Чиё. Копирующий ниндзя медленно опустил руки вдоль корпуса, но расслабленным его облик назвать было нельзя. Каждая мышца джонина была натянута как струна. — Нам не нужны проблемы с принимающей стороной. — Чиё-сама, эта девушка - официально признанный чунин Скрытого Листа, — спокойно, но очень твердо продолжил Какаши, и его голос непривычно хлестко прорезал больничную тишину. — Она родом из Ивы, но сейчас она находится под личной протекцией Пятой Хокаге и под моей ответственностью. Арестовывать союзника без объяснения причин - это серьезный дипломатический инцидент. Чиё медленно опустила скрюченную руку, но ее дыхание все еще оставалось неровным, рваным от пережитого потрясения. — Из Ивы... — она сухо усмехнулась, и в её старческих глазах на секунду вспыхнул тот самый страшный блеск шиноби военных лет. — И ты, Хатаке, хочешь сказать, что не видишь этого? Ты, ученик Четвертого? В ее взгляде - сталь, в ее чакре - тяжесть, которую мы потеряли двадцать лет назад. Она - копия Третьего Казекаге. Твоего «союзника» нужно не просто запереть, ее нужно допросить с пристрастием. Откуда у Конохи наследие нашего самого могущественного лидера? Какаши удержал ее тяжелый, пронзительный взгляд. — Вот именно поэтому нам и нужен адекватный диалог, а не темница. Давайте пройдем в кабинет, Чиё-сама. Нам есть что с вами обсудить. Старушка молча кивнула, жестом показывая Какаши следовать за ней. Ее сгорбленная спина казалась монолитом, нагоняющим паранойю прошлых войн. — Наруто, — попросил Какаши, оборачиваясь к блондину. — Оставайся здесь, жди у операционной. Помогай Сакуре и Темари-сан, если потребуется. Никаких глупостей. Узумаки упрямо сжал зубы, явно собираясь поспорить, но наткнувшись на ледяной, предельно сосредоточенный взгляд наставника, лишь раздосадованно выдохнул и резко опустился на деревянную больничную лавку. Хатаке поправил протектор на лбу и бесшумным шагом последовал за Чиё. Кабинет совета Суны был высечен в скале: узкие окна-бойницы пропускали лишь косые полосы оранжевого закатного света. Пыль танцевала в воздухе, а тишина была такой густой, что слышно было, как за стенами стонет пустынный ветер. Чиё сидела в массивном кресле, скрестив узловатые пальцы. Напротив нее, прислонившись к холодной стене, стоял Какаши. — Ты привел ее сюда как наживку? Или как издевательство? — резко, без предисловий спросила Чиё, и ее взгляд буквально пригвоздил джонина к месту. — Хатаке, ты хоть понимаешь, что сейчас в нижних ярусах под замком сидит живое проклятие моей деревни? — Я привел ее как союзника, Чиё-сама, — спокойно отозвался Какаши, и его голос прозвучал глухо в каменном мешке кабинета. — Аки - чунин Скрытого Листа. Она выращивала травы, занималась виноградарством и честно несла службу в наших теплицах почти год. Цунаде-сама предполагала, что вы можете узнать ее. И она поручила мне передать: мы не «крали» наследие Суны. Мы его... сохранили. Чиё властно вскинула голову, и ее сцепленные пальцы побелели от напряжения: — Как она попала к вам? Расскажи мне все, Какаши, и не вздумай лгать! — Ива отправила ее к нам как своего «лучшего специалиста по садоводству», Чиё-сама, — голос джонина звучал ровно, с тем самым оттенком «профессиональной усталости», который он обычно использовал для тяжелой дипломатии. — Официально - в помощь с нашими северными теплицами. На деле же... Ооноки просто хотел избавиться от нее. Он сделал небольшую паузу, позволяя словам осесть в густой тишине кабинета, прежде чем продолжить: — Цунаде-сама знала, что за этим «обменом» стоит желание Цучикаге выиграть дважды: убрать из деревни нестабильную силу и получить взамен наши медицинские техники. Пятая отдала им несколько передовых разработок Конохи - не самых секретных, но достаточно ценных, чтобы сделка состоялась. Ей стало интересно. Она увидела в Аки потенциал, который Ива в своем упрямстве предпочла назвать «браком». Чиё горько усмехнулась, качнув головой. — И вы, конечно, решили, что у Конохи хватит наглости приручить кровь Казекаге. Ты понимаешь, Хатаке, что этот «потенциал» - это наш Магнетизм? Вы обучали ее, зная, что в руках у вас оружие, за которое Суна проливала кровь десятилетиями. Ива выбросила ее как мусор, потому что боялась «тяжелой» чакры. А вы подобрали, отмыли и приставили Копирующего ниндзя в няньки. Двадцать лет мы искали Третьего Казекаге. Двадцать лет Суна слабела, теряя секрет Железного Песка. И теперь его дочь стоит в моем госпитале с протектором Конохи? — Она сама ничего не знает, — отозвался Какаши, и его голос прозвучал ровно, отсекая любые обвинения в шпионаже. — Для нее все, что она умеет - это «грязная стихия ветра». Мы не говорили ей, чтобы не превращать ее жизнь в политический инструмент раньше времени. Мы обучали ее контролю, Чиё-сама. Ее стихия ветра была хаотична, потому что она сама не понимала своей природы. За последние месяцы она выросла как шиноби больше, чем за все годы в Иве. Джонин сделал шаг вперед, и его взгляд стал жестким, лишая Чиё возможности для маневра: — Цунаде-сама не знала наверняка, чья это кровь, но она решила дать Аки шанс стать кем-то большим, чем просто «садоводом». И сейчас, когда в деревне дефицит команд, Аки здесь, чтобы помочь спасти вашего Казекаге. Она - шиноби Конохи, и я за нее ручаюсь. — Твои доводы складные, Хатаке, — Чиё горько усмехнулась, опустив взгляд на свои узловатые пальцы. — Цунаде всегда умела извлекать выгоду из чужой слепоты. Ива выбросила алмаз, приняв его за булыжник, а вы подобрали и огранили. Но... Она сделала паузу, и ее голос стал жестким, безжалостным. Старушка медленно подошла к узкому окну-бойнице, глядя на заходящее солнце, окрашивающее бескрайнюю пустыню в кроваво-красный цвет. — Суна не Коноха. Здесь этот «алмаз» может вызвать обвал. Я не выпущу ее сейчас. Пока Гаара не вернется в эти стены - она останется под моим личным присмотром. В нижних ярусах. Если ты так уверен в ее лояльности и в своих методах - иди и верни нашего Казекаге. Это будет твоей гарантией ее свободы. Какаши едва заметно сжал челюсти под маской. Это был шах и мат. Чиё не просто заперла Аки из паранойи - старая куноичи Песка хладнокровно превратила ее в живой залог успеха всей миссии. Условия были поставлены предельно четко: жизнь и вызволение Аки теперь напрямую зависели от того, справятся ли они с Акацуки. Теперь у Хатаке не было права на ошибку, не было времени на отдых и лишние дипломатические споры. Скрытый Песок крепко держал Коноху на крючке за самое уязвимое место его отряда. — Я понял вас, Чиё-сама, — глухо отозвался Какаши, поправляя протектор на лбу. Он развернулся и вышел из кабинета. Его тяжелые, размеренные шаги гулко разносились по холодному каменному коридору административного крыла. ___ Конвойные АНБУ Суны вывели Аки из госпиталя и повели по длинной цепочке переходов, уводя все глубже под землю. Ее завели в темное, холодное помещение в одном из самых нижних подвальных этажей какого-то административного здания. В темнице не было окон. Высоко над уходящим вверх каменным потолком горела тусклая лампа. По левой стороне была простая койка, высеченная прямо из камня, на которую был брошен тонкий матрас и дырявый плед. В другом углу находился унитаз - вот и все убранство. Ни подушки, ни воды, ни солнца. Аки замерла в середине комнаты. Она сразу почувствовала, как попала в область действия подавляющего барьера. Почти всю ее чакру мгновенно высосало из тела - осталось лишь немного на самом донышке, чтобы просто не потерять сознание. Из-за этого куноичи мгновенно ощутила сильную, парализующую слабость. Перед тем как закрыть дверь, ее тщательно обыскали: отобрали походный рюкзак, вывернули абсолютно все содержимое карманов. Она осталась безоружной, без чакры, одна, в темнице незнакомой скрытой деревни. С единственной, призрачной надеждой на Какаши. Аки сделала пару шагов, превозмогая ватность в ногах, и тяжело рухнула на каменную койку. Что произошло? Что она успела сделать за те несчастные пять минут, что они провели в госпитале Песка? Почему её арестовали? Мозг, привыкший к четкому анализу, лихорадочно искал зацепки. Какаши во время этого безумия выглядел спокойным, но она видела, что его обещание вызволить ее было вполне искренним. Как-то глупо сначала отправлять ее на верную смерть ради дипломатической подставы, а потом искренне переживать, что ее посадили в темницу. Здесь крылось что-то другое. Нужно было успокоиться и подумать. Казалось, что старушка узнала ее. Но Аки была абсолютно уверена, что они никогда прежде не встречались. Женщина выглядела испуганной, и Аки искренне недоумевала, что именно в ее внешности или поведении могло так сильно спровоцировать старейшину Песка. Все это должно быть каким-то чудовищным недоразумением. Какаши обязательно разрешит эту ситуацию и придет за ней. Ей оставалось только верить. ___ Прошел примерно час, прежде чем тяжелая дверь камеры со скрипом приоткрылась. Но это не были легкие, почти бесшумные шаги Какаши. В полосе света, падавшей из душного коридора, стояла та самая пожилая женщина. Она вошла медленно, тяжело опираясь на трость, и коротким жестом велела охране остаться снаружи. Каменная дверь за ее спиной закрылась, и глухие стены темницы снова начали давить на сознание, полностью отсекая все звуки внешнего мира. Аки сидела на койке, не поднимая головы. — Какаши-сан обещал, что вызволит меня, — негромко произнесла она, нарушая звенящую тишину. — Но раз пришли вы... значит, его здесь нет. — Он ушел выполнять свой долг, дитя, — Чиё плавно присела на койку рядом с девушкой. Ее взгляд, до этого яростный и дикий, сейчас стал непривычно мягким, почти сочувствующим. — Хатаке умеет держать слово, но сейчас судьба его обещания зависит от того, выживет ли мой внук... и мой Казекаге. Аки медленно подняла глаза. В глубоком полумраке камеры жемчужные глаза Чиё светились странным, пугающим знанием. — Вы напуганы мной. Я это чувствую, — тихо, но прямо заявила куноичи, упрямо удерживая этот взгляд. — В Иве меня боялись, потому что я портила лозу на виноградниках. Но здесь... здесь что-то совершенно другое. — В Иве тебя не боялись, Аки. Тебя просто не понимали, — старушка тяжело вздохнула и слегка протянула к ней руку, но в последний момент так и не коснулась ее пальцев. — Какаши говорил мне, что твой ветер «тяжелый». И ты наверняка сама замечала, что металл в твоих руках ведет себя неправильно. Последние месяцы в Конохе... ты ведь чувствовала этот странный гул все чаще и чаще, верно? Особенно когда не могла полностью контролировать свои эмоции. Аки замерла. В памяти мгновенно вспыхнули те самые изнуряющие спарринги с Хатаке, когда зазоры между их телами становились все меньше, а оружие в ее подсумках начинало дико, ненормально вибрировать. — Да, — едва слышно призналась она. — Хатаке-сан говорил, что это просто грязный контроль стихии ветра. Чиё горько, сокрушительно усмехнулась, качнув головой. — «Грязный контроль чакры»... Какаши — великий шиноби, но он лгал тебе, чтобы защитить. То, что ты чувствуешь внутри себя - это не ошибка. Это Магнетизм. Редчайший, великий дар нашей деревни, который мы считали безвозвратно утраченным вместе с Третьим Казекаге. Аки замерла. Слово «Магнетизм» ударило под дых. В памяти мгновенно всплыли все странности последних месяцев: вибрация заклепок на жилете Какаши; кунай, покрытый слоем странной крошки; ложки, лежащие в идеальный ряд на ее кухне… Каждая нелепая аномалия, которую она пыталась списать на огрехи контроля, теперь складывалась в пугающую, неоспоримую картину. — Третий Казекаге... — Аки с трудом сглотнула вязкую слюну, чувствуя, как внутри все начинает леденеть. — Почему вы говорите о нем? — Потому что природа не ошибается так сильно, Аки, — Чиё смотрела на нее неотрывно, и в ее жемчужных глазах больше не было паранойи, только бесконечная, застарелая усталость. — Ты - его отражение. Твой отец не «исчез на миссии», как, возможно, говорила твоя мать. Он был опорой этой пустыни. И то, что ты сейчас сидишь здесь, в протекторе Листа, - это самая большая ирония, которую я видела за свои восемьдесят лет. Аки медленно поднялась со скамьи. Ее движения были скованными, тяжелыми, словно само тело в один миг стало чужим и отказывалось подчиняться командам разума. Она сделала несколько шагов по холодному каменному полу, подошла к шершавой стене темницы и коснулась ее ладонью, пытаясь заземлиться, удержать ускользающую реальность. — Третий Казекаге... Его называли сильнейшим в истории Песка. Мы изучали его в академии Ивы, — ее голос звучал тихо, почти бесцветно, но в каменном мешке одиночки он отдавался четким эхом. — А еще я натыкалась на заметки о нем, когда пыталась понять, почему мой ветер такой... неправильный. Там писали, что он исчез. Бесследно. Она резко обернулась к Чиё, и в ее глазах, обычно таких расчетливых и контролируемых, сейчас плескалась дикая, опасная смесь боли и яростного, голодного любопытства. — Вы говорите, он мой отец. Но как? Моя мать... она говорила, что он был простым шиноби и пропал на миссии. Она никогда не называла имен. И если он был «опорой пустыни», то почему я оказалась в Иве? Почему он позволил мне расти там, где меня считали ошибкой? Называли бракованным товаром?! — Он не позволял, Аки, — Чиё тяжело вздохнула. — Он исчез внезапно. Мы десятилетиями гадали, что случилось, искали его тело, его след... Теперь я вижу, что часть его наследия просто спрятали на другом конце материка. Твоя мать... возможно, она просто хотела спасти тебя от участи «инструмента» деревни. А может, она сама не знала всей правды. Или боялась, что Суна заберет тебя, как только ты проявишь первую искру Железного Песка. — Сердцем, которое вы заперли в камере, — в ее голосе прорезалась жесткая, взрослая горечь. — Вы говорите о нем с таким почтением... Он был героем для вас. Но для меня он - человек, чья тень сломала мне жизнь еще до моего рождения. Расскажите мне о нем. Не о Казекаге. О человеке. Каким он был, раз Хатаке-сан так боялся, что я стану на него похожа, и скрывал от меня всю правду. Чиё долго смотрела на девушку, и в этом взгляде Аки увидела глубокую, многолетнюю скорбь. Пыль все так же медленно опускалась в тусклом свете одиночной камеры, а стены Суны упрямо хранили свои тайны. — Он был одиноким, Аки, — тихо произнесла старейшина, и ее голос на секунду потерял всю свою властность. — Как и все, кто обладает слишком великой силой. И он был... непоколебимым. Его воля, как скала, о которую разбиваются любые бури. Какаши боялся не того, что ты станешь на него похожа. Он боялся того, что ты станешь разменной монетой в политических играх деревень. И боялся абсолютно правильно. Аки замерла. Внутри нее, под самым сердцем, где барьер Суны оставил лишь крошечную каплю чакры, сейчас поднимался холодный, удушающий шторм. Вся ее стабильная, понятная жизнь в Конохе, ее тихая гавань виноградников - все это оказалось красивым фасадом, за которым сильнейшие люди Листвы хладнокровно прятали от нее саму себя. — Значит, он все знал, — голос девушки был пугающе спокойным, но пальцы, упершиеся в каменную стену, едва заметно подрагивали. — Все это время. — Знал, — Чиё медленно поднялась с койки, тяжело навалившись на свою трость. — И, судя по тому, как он за тебя торговался наверху... он очень не хочет тебя терять. Но теперь ты знаешь правду. И выбор - кем быть после этой войны - останется за тобой. Старушка развернулась и медленно направилась к выходу, ее шаги сухо шуршали по каменному полу темницы. ___ Когда Чиё ушла, тяжелый щелчок замка отозвался в груди Аки глухим ударом. Она осталась в абсолютной тишине каменной клетки. «Магнетизм» Это слово теперь пульсировало в висках в такт сердцебиению. Аки медленно сползла по стене на холодный пол, закрыв глаза. Тьма перед глазами мгновенно заполнилась калейдоскопом моментов, которые она раньше заталкивала на задворки сознания, послушно принимая объяснения Хатаке. Октябрь. Протектор Неджи немыслимым образом приковал его к земле, а сотни кунаев разнесли сарай для тренировочного инвентаря. Вакуумный взрыв ветра - ложь. Ноябрь. Каверзная крошка на кунае, по-видимому, оказавшаяся металлической. «Грязный контроль, Аки» - ложь. Декабрь. Ложки в пустой кухне, лежащие в ряд, развернуты в сторону кровати. Странно и невероятно. Январь. Кунаи в подсумках вечно звенят при каждой тренировке с Какаши. «И ты наверняка сама замечала, что металл в твоих руках ведет себя неправильно», — вспомнила она слова Чиё. Аки открыла глаза. Взгляд упал на металлическую заклепку на брюках. Она медленно поднесла правую руку, но не коснулась ткани. Она замерла в паре сантиметров, пытаясь вызвать не ветер, а ту самую «тяжесть», которую всегда подавляла. Чакры едва ли хватало, чтобы не отключиться, но она сжала зубы и сосредоточилась. И мысленно открыла этой тяжести дверь. Внутри что-то глухо отозвалось. Это не был поток чакры, летящий сквозь каналы. Это было похоже на пробуждение огромного, спящего глубоко в костях зверя. Заклепка едва слышно звякнула. Аки затаила дыхание. Она не двигала рукой, но почувствовала, как между ее ладонью и металлом натянулась невидимая, горячая нить. Заклепка начала медленно выгибаться наружу, натягивая ткань брюк. Аки повела пальцами вправо - и головка заклепки послушно повернулась за ними, словно подсолнух за солнцем. — Значит, вот как... — прошептала она. Голос сорвался. Это было так естественно, так просто, что ей стало страшно. Она так долго ломала себя, пытаясь вытравить эту «грязь», изводила себя изнурительными тренировками, чтобы стать «правильной»... А все это время ее истинная сила просто ждала, когда она перестанет ее подавлять. Она резко отдернула руку, и заклепка со щелчком вернулась в прежнее положение. Аки прижала ладони к лицу. В голове всплыл образ Какаши. Его сонный глаз, его ленивое «начинай сначала», его дистанция... Теперь каждое его слово казалось ей изощренной постановкой. Он видел, как она «искрит», и просто накидывал сверху мокрое одеяло своих ложных инструкций. «Ты — его отражение», — сказала Чиё. Аки посмотрела на серый потолок камеры. Она больше не была «мастером по растениям». Она была дочерью человека, который повелевал металлом. И когда Хатаке вернется, ей будет что ему сказать. Аки снова сосредоточилась на заклепке, пытаясь удержать ту невидимую нить, которую нащупала мгновение назад. Но как только она попыталась осознанно сдвинуть металл во второй раз, «тяжесть» внутри стала неуправляемой. Заклепка не просто повернулась - она с резким, болезненным скрежетом впилась в ткань, едва не порвав ее, а ладонь Аки обожгло холодом. — Черт... — выдохнула она, отдергивая руку. Все было не так просто. Без того лихорадочного гнева, который вызывал в ней Хатаке, без того адреналина, который заставлял металл «петь», сила казалась вязкой, неповоротливой. Она была как огромный гранитный валун, который нужно сдвинуть голыми руками. Аки прислонилась затылком к стене. Она понимала: Чиё дала ей имя этой силы, но не дала инструкции. Столько времени она училась усмирять бурю, а теперь ей нужно было научиться ею дышать. И ирония была в том, что лучшим учителем в этом деле, как ни крути, был Какаши. Его присутствие работало как детонатор, вытравливая из нее этот Магнетизм каплей за каплей. Металл звенел при близости Какаши, или при мыслях о нем. «Грязный контроль...» — горько усмехнулась она про себя. Значит, Магнетизм. Значит, Какаши все знал. И тут в ее голове наконец сошлось то, что она вообще долгое время не могла привести к логическому умозаключению. Та самая тяжесть и покалывание в пальцах в присутствии Хатаке. Все оказалось так просто. Он - обладатель стихии Молнии. Аки, обладающая стихией Магнетизма, все это время выступала как проводник. Вот почему никто другой не обращал на это внимание - никто, кроме них двоих, этого не чувствовал. Только она улавливала и проводила остатки его статического электричества. Только на нее он действовал так. Все детали пазла сошлись, и Аки, откинувшись на каменной койке, горько рассмеялась. В пустой тишине темницы этот звук показался чужим и хлестким. Это было смешно - то, что она в те или иные моменты себе напридумывала. Иногда в ее голове мелькали робкие мысли, что она чувствует с Какаши особую, тонкую связь. И да, связь действительно была. Но она оказалась простой физикой стихий. Какаши - ток, Аки - проводник. По-детски наивно было предполагать что-то иное. Глупо. И даже обидно. Она с силой втянула прохладный воздух сквозь зубы, гася подступивший к горлу комок. А Неджи? Знал ли Неджи? Знал, скорее всего. Теперь становилось понятно, почему после того инцидента с сараем Хьюга упорно перестал практиковать с ней совместные спарринги. Магнетизм рождается из слияния двух стихий - Ветра и Земли. Вот почему ее наставники стали так методично предлагать собственный план тренировок, который строго исключал одновременное использование обеих стихий разом. Но почему-то на Неджи было сложно обижаться. Аки интуитивно чувствовала, что молодой гений клана Хьюга, будучи молодым джонином, точно не участвовал в принятии глобальных решений относительно ее судьбы. Его, скорее всего, просто ставили перед фактом старейшины или сама Цунаде. Но Какаши... Он направлял каждый ее шаг. Знал, знал и упрямо молчал, заставляя ее верить в собственную неполноценность. Магнетизм, отец - Третий Казекаге. Все навалилось тяжелым, удушающим калейдоскопом. Кеккей Генкай, способный без особых проблем переломить исход битвы. Та самая сила, которую она упорно подавляла годами, заставляя себя верить в собственное бессилие. Голова кружилась от бешеного потока мыслей. Как? Почему? Почему они все догадались, а она - нет? Ответ пришел мгновенно, холодный и отрезвляющий: потому что они знали, что искать. Они изначально владели секретными архивами и политическими раскладами. У нее же не было даже малейшей, смутной подсказки о том, что ее отец мог быть величайшим шиноби своего поколения, а не простым безымянным ниндзя, сгинувшим на безвестной миссии. Аки подтянула ноги к груди на жесткой каменной койке и свернулась калачиком, плотнее кутаясь в дырявый плед. В глухом полумраке темницы, под подавляющим барьером Суны, у нее наконец появилось то, чего так отчаянно не хватало последние месяцы. Правда. Время. Она слишком хорошо помнила слова старухи. Чиё дала четко понять: Какаши должен вернуть ее Казекаге, чтобы Аки вообще выпустили из этих стен. Ее судьба, ее свобода и, возможно, сама жизнь прямо сейчас целиком и полностью зависели от Хатаке. Лежав в вакуумной тишине, она лихорадочно гадала, как проходит их битва там, в бескрайних опасных песках. Удалось ли им нагнать похитителей? Насколько сильны эти Акацуки? От этих мыслей внутри поднималась жесткая горечь, и Аки невольно издала короткий, сухой смешок. Ситуация казалась абсурдной. Она так отчаянно рвалась в дело, мечтала доказать Конохе свою полезность и вернуть статус боевой единицы, а в итоге - в первую же свою миссию за год не только не принесла ни капли пользы, но и умудрилась создать отряду колоссальные проблемы. Она буквально загнала Какаши в ловушку, став для Суны живым заложником и лишив его всякого выбора. Теперь Хатаке был обязан победить, чего бы ему это ни стоило. Она медленно перевела взгляд на свои ладони. В голове упрямо крутился вопрос: какие именно черты в ней могли так сильно напомнить старейшине ее отца? Что Чиё разглядела в ней за ту короткую секунду в холле госпиталя? Линию подбородка? Взгляд? Форму губ? Аки никогда не видела его, зная лишь то, что он якобы пропал на безымянной миссии. Точно не цвет волос и глаз - все это отличительные черты клана Коен - клана ее матери. Но осознание, что ее черты лица - это прямое отражение человека, который когда-то повелевал металлом и был сильнейшим лидером этой пустыни, заставляло мысли путаться. Она провела в камере следующие двое суток. Время здесь тянулось как густая смола. Ей пару раз приносили скудный обед и воду. Она спала урывками, видя во сне то пески Суны, то площадку третьего полигона, то холодные скалы Ивы. Каждый раз, просыпаясь, она первым делом проверяла заклепку. Иногда она слушалась, едва заметно вибрируя под ее пальцами, иногда - оставалась мертвым железом, напоминая о том, что путь к мастерству ее отца будет долгим и мучительным. Она не знала, что в этот самый момент, в пещере Акацуки, Сакура и Чиё сражаются с Сасори. Она не видела, как марионетка, созданная из плоти ее настоящего отца - того самого Третьего Казекаге, - рассыпается в прах под ударами ее новой подруги. Судьба развела их: Аки сидела в каменном мешке, изучая азы своей крови на пуговицах, пока ее прошлое окончательно стиралось из этого мира в нескольких километрах от нее. ___ На третье утро дверь открылась. Свет ударил по глазам, заставляя Аки зажмуриться и прикрыть лицо ладонью. На пороге стоял не Какаши. Это была Темари. Она выглядела измотанной, ее походная одежда была покрыта плотным слоем пустынной пыли и пятнами засохшей крови, но взгляд песчаной куноичи стал… иным. Более мягким, лишенным былой стальной настороженности. — Выходи, Аки, — устало произнесла она, отступая на шаг и давая дорогу. — Гаара дома. Его спасли. Аки медленно встала, чувствуя, как затекли ноги за двое суток неподвижного ожидания на каменной койке. Подавляющий барьер над ее головой наконец сошел на нет, и остатки чакры начали лениво, вязко возвращаться в привычные каналы. Она не бросилась к Темари с лавиной расспросов. Выучка шиноби требовала сохранять лицо в любой ситуации. Аки просто молча пошла за ней по бесконечным подземным коридорам административного здания, мимо стражников. Охрана теперь не смела преграждать ей путь, но провожала ее фигуру суеверным, липким страхом - новость о том, чья именно кровь течет в жилах коноховской пленницы, явно успела разлететься среди элиты Песка. — Где Какаши-сан? — нарушила молчание Аки, упрямо удерживая ровный шаг. — Он в госпитале, — ответила Темари, не оборачиваясь. — Перенапряг свой глаз, когда гнался за Акацуки на птице. Сакура сейчас занимается Гаарой и Канкуро. Сестра Казекаге на секунду замедлила ход, и ее плечи под весом огромного веера едва заметно дрогнули. — Чиё-сама... она не вернулась. Она отдала свою жизнь за моего брата. Используя запретную медицинскую технику. Аки замерла посреди душного коридора. Внутри все болезненно сжалось. Женщина, которая всего двое суток назад первой открыла ей глаза, которая увидела в ней человека и великое наследие, а не «ошибку Ивы», - ушла навсегда. Гул Магнетизма глубоко в костях Аки отозвался на это известие глухой, тяжелой и невероятно тоскливой нотой, заставляя заклепки едва ощутимо завибрировать от подступивших эмоций. — Мне жаль, — тихо, но искренне произнесла Аки, глядя в спину застывшей Темари. — Но я рада, что Гаара вернулся. Они дошли до госпиталя в полном молчании. Темари открыла перед ней двери просторной, залитой мягким дневным светом больничной палаты, но сама внутрь заходить не стала, деликатно оставшись в коридоре. Аки сделала шаг вперед и замерла. На госпитальной койке, укутанный в светлые простыни, лежал Пятый Казекаге. Вокруг тихо попискивали медицинские приборы, а его бледное лицо со шрамом на лбу выглядело осунувшимся и измученным после недавнего возвращения с того света. Но когда Аки подошла ближе, Гаара медленно открыл глаза. Его бирюзовый взгляд, устремленный на куноичи, был абсолютно чистым, осознанным и глубоким. В нем не было той сумасшедшей паранойи, с которой на нее смотрела покойная Чиё. — Здравствуй, Аки, — негромко произнес Гаара. Его голос, непривычно тихий, ровно разнесся по палате. — Присаживайся. Она молча опустилась на металлический стул рядом с кроватью. Ей казалось, что ее Магнетизм сейчас снова выдаст себя, но металл вел себя тихо. Гаара долго вглядывался в ее лицо, словно сверяя ее черты со старыми воспоминаниями и портретами из архивов Песка. — Чиё-сама успела рассказать тебе правду перед уходом, — это был не вопрос, а утверждение. Казекаге медленно, с видимым усилием протянул руку к тумбочке и указал на тонкий, запечатанный его личной сургучной печатью свиток. — Возьми его. Передашь Пятой Хокаге лично в руки. Здесь моя официальная благодарность Конохе за спасение Казекаге и подкрепление. А также... уведомление о моем скором визите. Я написал Цунаде-сама, что нам необходимо встретиться лично и детально обсудить твое положение. Аки опустила взгляд на свиток, бережно забирая его со столика и пряча во внутренний карман хаори. — Вы отпускаете меня? — прямо спросила она. — Ваша старейшина хотела запереть меня в камере до конца моих дней. — На меня давят старейшины. И отпуская тебя сейчас, я осознанно навлекаю на себя их гнев, — Гаара едва заметно качнул головой. В его тоне не было страха, только трезвое понимание политических рисков. — Но Чиё-сама жила категориями прошлых войн. Коноха сделала все, чтобы спасти меня. Было бы черной неблагодарностью отплатить за мою жизнь арестом вашего шиноби и развязать дипломатический конфликт на ровном месте. Это лучшее решение для обеих деревень. Пока что. Гаара сделал глубокий, тяжелый вдох, давая понять, что его силы на исходе. Аки поднялась со своего места. Она уже повернулась к двери, когда тихий, надломленный голос Казекаге заставил ее вздрогнуть и замереть на месте: — И еще кое-что, Аки... — он перевел взгляд на узкое окно, за которым шумел пустынный ветер. — В твоих жилах течет кровь величайшего шиноби нашей деревни. И что бы ни решила Коноха, помни: в Суне твой дом. И тебя здесь всегда будут ждать. В груди Аки что-то болезненно сжалось. Она ничего не ответила - лишь коротко поклонилась Пятому Казекаге и стремительно вышла из кабинета, чувствуя, как его слова эхом отдаются в сознании. ___ Час спустя весь объединенный отряд Листвы собрался у огромного рассеченного прохода в скалах - главных ворот Суны. Январское солнце стояло в зените, нещадно выжигая каменистую землю. Выйдя на площадь, Аки внезапно замерла. Сердце в груди пропустило удар, забившись затем вдвое быстрее. Прямо у выезда, среди встречающих, стояла Команда Гая, успевшая прибыть в Суну в качестве подкрепления на самом исходе битвы. И сейчас в первых рядах стоял Неджи Хьюга. Его длинные темные волосы слегка шевелил сухой ветер, а бледные глаза Бьякугана были устремлены прямо на нее, и в них читалось такое глубокое, искреннее облегчение, что у Аки на секунду перехватило дыхание. Они не виделись долгие три недели - с того самого дня, как Неджи ушел со своей командой на миссию и на прощание мягко поцеловал ее пальцы. И теперь это воспоминание теплой волной отозвалось где-то глубоко внутри. Рядом с ним Майто Гай упрямо пытался вести под руку своего вечного соперника, но Какаши выглядел ужасно. Он вообще был практически не в себе - бледный, измотанный, джонин едва переставлял ноги после колоссального перенапряжения своего левого глаза. Поняв, что бок о бок они будут плестись до самой Конохи дольше недели, Гай со своим фирменным командным вздохом про «марш-бросок юности» прямо на ходу поудобнее перехватил Хатаке за бедра, закинул его к себе на спину и резко улетел вперед, мгновенно растворяясь в облаке пустынной пыли. Остальные шиноби со спокойной душой побрели следом в сторону Конохи, интуитивно разбившись на небольшие группы. Тен-Тен, которая остро ревновала Неджи и явно не могла выносить того, как изменился его взгляд при виде Аки, сразу же припустила вперед, стремясь уйти как можно дальше от этой картины и не отставать от Гая. Перед ней воодушевленно несся ничего не замечающий Рок Ли. Наруто и Сакура образовали идеальный буфер посередине. При этом взрывной блондин то и дело порывался притормозить, оборачиваясь назад. Он активно размахивал руками и все пытался громко поболтать с Аки, но Харуно каждый раз ловко подпинывала парня вперед, утягивая за собой и не позволяя ему мешать Неджи и Аки, которые замыкали этот интуитивный строй. Они двигались шаг в шаг на небольшом расстоянии от уходящей вперед команды. Сухой пустынный воздух постепенно сменялся прохладой каменистой границы. — Аки, — тихо произнес Неджи, нарушая их затянувшееся молчание. Он не смотрел на нее, удерживая взгляд на тропе, но в его голосе проскользнула непривычная, тяжелая глухота. — Прости меня. Я должен был рассказать тебе обо всем еще в декабря. О том, что я знаю, какая сила в тебе спит. Аки скользнула взглядом по его строгому, напряженному профилю. — Да, должен был, — спокойно ответила она, но в ее тоне не было обвинения, скорее - тихое ожидание. — У меня не было выбора, — Хьюга чуть замедлил шаг, и его пальцы на секунду сжались в кулаки. — В тот день, когда твои стихии разнесли тренировочный сарай, меня вызвали к Хокаге. Передо мной положили секретный свиток о неразглашении. Цунаде-сама прямо заявила, что дело касается высшей безопасности деревни. Если бы поползли слухи, если бы я проговорился хоть словом - это сочли бы государственной изменой, и наказание за этим последовало бы незамедлительно. Но хуже всего... она дала понять, что любая утечка информации сделает тебя мишенью, и Коноха просто не сможет тебя защитить. Я хотел рассказать. Клянусь тебе. Каждый раз, когда мы стояли у твоего крыльца, у меня внутри все переворачивалось от этой лжи. Но я понимал, какова цена одного неосторожного слова. Аки внимательно слушала его, и к ее собственному удивлению, внутри не рождалось удушающей злости на Хьюгу. Ее аналитический мозг быстро разложил ситуацию по полочкам. Неджи был зажат в тиски. Его, семнадцатилетнего джонина, просто цинично поставили перед фактом, надавив на долг перед Листвой и страх за ее собственную жизнь. — Я понимаю, Неджи, — так же тихо ответила она, и напряжение в ее плечах наконец немного спало. — Я знаю, как работают такие приказы, и в Иве правила были точно такими же. Тебя вынудили молчать. На тебя давили со всех сторон, и ты пытался защитить меня, как мог. Я не обижаюсь на тебя за это. Правда. Хьюга чуть замедлил шаг, плавно опустил руку и уверенно переплел свои пальцы с ее ладонью, слегка сжимая ее в знак негласной, глубокой поддержки. Аки почувствовала, как после ее слов его пальцы заметно расслабились - то самое изнуряющее чувство вины, которое Хьюга носил в себе все эти недели, наконец-то отпустило его. Это прикосновение должно было принести Аки долгожданное успокоение, вернуть ее в ту самую тихую, безопасную гавань, о которой она мечтала сидя в темнице. Но этого не случилось. От Неджи мысли Аки плавно перетекли вслед за ее взглядом. Туда, где на горизонте среди каменистых холмов Страны Ветра периодически мелькала спина летящего Гая и болтающаяся на его плече бессознательная голова Какаши. Внутри Аки все сильнее закипала удушающая ярость. Наставник Хатаке был без сил, он едва дышал, но его образ в ее мыслях сейчас вызывал лишь злую обиду. Почему? Почему он молчал все это время? Ладно Неджи - его связали приказом и высшей секретностью Хокаге, им манипулировали. Но Какаши! Он был из тех, кто мог принимать решения! Он направлял каждый ее вздох на полигоне. Она имела полное право знать, чья именно кровь течет в ее жилах. И даже несмотря на то, что Какаши выполнил свое обещание и вызволил ее из этой холодной подземной одиночки, у Аки под ребрами болезненно все сжималось от липкого ощущения, будто Хатаке ее предал. Хоть это было уже и не в первой для нее, но на этот раз все было по-настоящему серьезно. Это ранило сильнее, чем его молчаливое исчезновение в октябре. Это больше не были глупые, девичьи мысли об особой связи, которые разбились о простую физику стихий «ток и проводник». Это были игры взрослого, опасного мужчины, который забрал ее уверенность в себе и заставил поверить в собственную неполноценность, прикрываясь сказками о «грязном контроле». И когда этот ленивый джонин наконец придет в себя, Аки собиралась высказать ему в лицо абсолютно все. Эта буря Магнетизма никуда не ушла - она будет консервироваться внутри нее до самого возвращения в деревню.